Чтение онлайн

— Что? — Я попыталась избавиться от того, что затуманивало мой разум.

— Банальность, как ты сказала.

— Да. — Я поднял подбородок. Я прочитала достаточно книг. — Жестокий, мрачный пленник. Это уже до смерти приелось.

Он схватился за сердце в насмешливом оскорблении.

— Ты ранила меня. Разве я не могу сказать то же самое о тебе?

Я поджала губы, и он слегка усмехнулся.

Конечно, он был прав. Но я не хотела делиться своей душещипательной историей о том, что на самом деле я не такая преступница, как он, с этим смертельно опасным, страшным и омерзительно красивым незнакомцем.

Когда он понял, что я не собираюсь предлагать никакого объяснения своей ситуации, он вздохнул.

— Тебе придется немного поднапрячься, пташка. Ты теперь в Ониксе. Дело не только в волосах цвета грязи, румяных щеках и фермерах, выращивающих кабачки. Такие ублюдки, как я, тебя меньше всего волнуют.

В его голосе прозвучали нотки, лишившие его слова всякой игривости.

Я не смогла сдержать дрожь, пробежавшую по позвоночнику.

— Откуда ты знаешь, что я из Янтарного?

Он посмотрел на меня сквозь решетку. Недолго думая, я задалась вопросом, какой я должна была ему показаться. Застрявшая в грязной камере, дрожащая, ноги в грязи, волосы в беспорядке, губы синие. Уф. Я скрестила руки на груди, вспомнив, как мало на мне было надето — хлипкий камисоль, и что холод сделал с моей грудью.

Его челюсть слегка подрагивала.

— А что случилось с остальной одеждой?

Я съежилась под его неотрывным взглядом, мое лицо покраснело.

— Это долгая история.

Его выражение лица было спокойным, но глаза потемнели.

— У меня есть время.

Меньше всего мне хотелось, чтобы этот опасный урод знал о моем унижении от рук лейтенанта Оникса.

— Мне пришлось использовать свою блузу, чтобы помочь кое-кому. Вот и все.

Он скептически кивнул, но напряженность из его глаз исчезла. Я вздрогнула — неловкая судорога против прохлады в воздухе.

— Тебе холодно?

— Да, — признала я. — А тебе нет?

— Наверное, я привык.

Я хотела спросить, как долго он здесь пробыл и что его ждет. Но я с опаской относилась к этому странному, внушительному мужчине. Его присутствие было почти невыносимо.

— Вот, — предложил он, снимая меховую накидку и просовывая ее через решетку. — Я не могу больше слушать, как ты стучишь зубами. Это действует на нервы.

Я колебалась, но инстинкт выживания взял верх над гордостью. Я взяла у него накидку и одним движением обернула ее вокруг себя. Накидка пахла кедровым деревом, виски и бархатистой кожей. И теплом. Такой теплая. Я чуть не застонала, когда тепло окутало мои замерзшие руки и ноги.

— Спасибо.

Он смотрел, как я закрываю глаза, успокаиваясь под теплом и тяжестью его накидки. Но даже тогда я чувствовала на себе его взгляд, и моя кожа зудела под его взглядом.

По какой-то странной причине я не могла вынести молчания.

— Ну, я больше не плачу. Постараюсь сдержаться.

Но он не ушел обратно в свой угол спать. Скорее, он вытянул одну ногу перед собой и провел большой рукой по волосам, убирая их с лица.

— Пытаешься избавиться от меня?

— Да, — признал я.

— Она использует меня ради моего меха, а затем бросает меня на произвол судьбы. Женщины…

Я закатила глаза, но мне было лучше знать, чем очаровываться. Непристойная красота или нет, но этот человек был заперт в темнице крепости Ониксового Королевства. Мне приходилось балансировать на грани между тем, чтобы разозлить его и ослабить бдительность.

— Просто практикую самосохранение. Ты можешь быть опасен.

— Верно, — размышляет он. — Такое может быть. Если уж на то пошло, мне было бы все равно, если бы ты была опасна.

Я скептически подняла бровь и плотнее закуталась в мех.

— И что это значит?

Он криво усмехнулся и пожал плечами.

— Ты слишком манящая. Мне придется рискнуть, и если ты меня убьешь, — он слегка наклонился ко мне. — Что ж, это будет приятная смерть.

Я прижала плечо ко рту, чтобы подавить смех.

— Я думаю, ты бесстыдный любитель пофлиртовать, который слишком долго пробыл здесь один. Как зверь, который любит играть со своей добычей.

Он сокрушенно покачал головой, но веселье исчезло из его глаз. От осознания того, что я, возможно, задела его за живое, у меня по спине пробежал холодок, и я отпрянула от его скрытой в тени фигуры.

— Если я зверь, то и ты тоже. — Он жестом широких рук указал на клетки, в которых находились мы оба.

По какой-то причине у меня на глаза навернулись слезы. Простое напоминание — вот и все.

Камни, я была так слаба.

— Единственное, что нас может объединять, — это общая ненависть к злобному Королю Оникса, из-за которого мы оба оказались здесь в кандалах.

— Что не так с нашим королем?

Употребление им слова ‘наш’ ответило на один из моих вопросов. Значит, он был из Оникса. Возможно, это объясняло ауру тьмы, исходящую от него.

Я попыталась прикусить язык. Правда, пыталась. Но это была больная тема.

— Кроме того, что вы уничтожили невинное королевство ради их скудных богатств и погубили тысячи и тысячи невинных жизней? — спросила я. — Или обучение его солдат быть более жестокими, кровожадными и жестокими, чем любая другая армия в Эвенделле? А как насчет его знаменитой любви к пыткам, бессмысленной смерти и безжалостной резне?

Похоже, камера, в которой я находилась, не лучшим образом сказывалась на моей манере держаться в постели.

Его рот приподнялся в улыбке.

— Похоже, ты его боишься.

— Боюсь. И тебе следует бояться. — Я покачала головой. — Защищать того самого короля, который заковал тебя в цепи… Солдаты Короля Рэйвенвуда перебили всех людей моего брата. Ему повезло, что он выжил.

— Да, пташка. Я слышал, что такое случается во время войны.

— Не будь легкомысленным.

— Не будь наивной.

Я подавила стон — еще одна больная тема. Я закрыла рот, пока оскорбления не вырвались наружу. Может быть, пришло время положить конец этому смертельно опасному разговору. Я отодвинулась подальше и повернулась лицом к пустой камере по другую сторону от меня.

Но он вздохнул из-за моей спины, смирившись.

— Мне не стоит ожидать, что ты поймешь, пташка.

Кровоточащие Камни.

Я снова повернулась лицом к решетке, готовая спросить, почему он так хотел поговорить со мной всю ночь, когда все, чего он хотел, — это спать, но была застигнута врасплох тем, как его глаза буравили меня.

Глаза, похожие на бесконечные лужи жидкого серебра, мерцали чем-то гораздо более интенсивным, чем я ожидала.

— Почему ты продолжаешь называть меня так?