Чтение онлайн

— Так точно, товарищ гвардии полковой комиссар, получили. Ждем установленного времени, — ответил тот.

Кивком головы Киреев пригласил подойти Бугаева.

— Нам стало известно, — сказал он, — что Гитлер уполномочил Адольфа Розенберга приступить к перестройке хозяйства Кавказа.

— Прохвосты! — громко вырвалось у Симонова.

— Не торопитесь, выслушайте. Фашистская печать разглагольствует, будто Кавказ — это попутный маршрут — куда? Их цель — Москва. Но наша разведка доносит: противник прежде всего стремится овладеть нефтью.

— Ясно.

— Руофф обходит наш корпус с Ногайских степей. Намечается еще примерно два новых направления: Орджоникидзе и Алхан-Чуртская долина за Тереком. Планирование раздела кавказских богатств подтверждает намерение Гитлера везде, где это будет ему доступно, прорываться к Грозному. Не исключены события, — заключил негромко Киреев, — при которых малодушные люди обычно теряют головы. Я говорю, чтобы вы знали, помнили об этом. Пусть вами ни на минуту не овладеет растерянность. Будьте готовы ко всяким неожиданностям — враг обходит нас на правом фланге.

В ночь перехода на новые позиции над землей висела белая пелена тумана. Симонов с ротой Петелина шел впереди батальона. Солдаты помнили его команду: «Не курить, не разговаривать и не бряцать оружием». Туман был до того густ, что в трех шагах оказалось невозможным различить человека. Петелин шел рядом с Бугаевым. Под ногами пружинила мягкая почва, по сапогам хлестали какие-то стебли.

— Павел, — обратился он к Бугаеву. — Кустарник тут, что ли?

— Это не обычный кустарник.

— А что за чудо?

— Хлопковые поля — хлопок.

— Подумать… И мы топчем его…

Бугаев промолчал. Ему хотелось поскорей добраться до назначенного места, чтобы начать изучение новой позиции. Из тьмы захрипела лошадь, потом показалась ее голова.

— Симонов, — раздался голос невидимого верхового, — ты?

— Я, — ответил Симонов, узнавший по голосу вновь назначенного командира полка майора Булата. — Скоро ли конец этому маршу?

— Противник слева у вас в полукилометре. Располагайся вправо по фронту. Да тишина, тишина должна быть. Там в окопах соседи должны бы оставить своих людей — они покажут…

— Проведешь вперед?

— Для этого жду вас.

Симонов подошел к Петелину.

— С тебя начинаю. Нужно сначала пустить мелкие группы. Осторожненько так. По фронту растягивайся метров на четыреста. Там я оставлю третью роту.

— Понятно!

Обращаясь к Бугаеву, Симонов посоветовал:

— Вам, пожалуй, с первой надо остаться.

— Есть!

Минут пятнадцать Петелин с Бугаевым располагали роту по фронту; началось осторожное движение вперед. Петелин спросил полушепотом:

— Неужели соседи передвинулись уже?

— Да, минут пять назад. Смотри, смотри! — схватив Петелина за руку, зашептал политрук. — Кажется, постройка? Откуда тут?

Стараясь не цепляться за кусты хлопчатника, они подошли к низкому, местами сломанному плетню. Мгла по-прежнему окутывала все окружающее.

— Пригнись, молчи и слушай! — шепнул Бугаев.

Петелин перекинул ногу через плетень. Бугаев его не останавливал, но сам пригнулся, держа автомат наготове. Петелин утонул в белой мгле. Даже шагов его не было слышно, точно ступал он по мягкому ковру. Откуда-то наплывал еле уловимый гул, словно таинственная ночь дышала. Из тьмы мелькнула бледная полоска света и тотчас же погасла. «Ну, черт, — досадовал Бугаев, — зачем он пользуется фонариком?»

Вернувшись, Петелин сообщил:

— В хатке обнаружил рваную бумагу, окурки. Наши были, видимо, штабные.

— Значит ли это, что немцы еще далеко?

Петелин пожал плечами.

— Ну, где же эти — от соседей? Ушли они, что ли?

Идя дальше, пригибались пониже. Потом поползли, ломая кусты хлопчатника, втаптывая коробочки в мягкие песчаные грядки. Бугаев оборвался в яму. Он даже не охнул, хотя головой и ударился о что-то твердое.

— Окоп, слышь? — сказал он шепотом.

— Наш, что ли? — так же тихо спросил Петелин. — Что в нем нащупал?

— Нащупал? Кажется… а черт его знает! Ящик из-под патронов. Наш будто. На! — политрук подал лейтенанту коробку. — Легкий, чувствуешь? Отечественный. Из оцинкованного железа.

— Надо сигналить, — твердо сказал Петелин.

— Пожалуй, — согласился Бугаев. — Но знаешь, ракетой не годится.

Донесся звук отдаленного выстрела, потом, еле-еле пробившийся сквозь хлопья сырого тумана, послышался второй выстрел.

— Взводные раньше нас сигналят, Павел. Значит, встретились со связными бывших наших соседей. — Петелин швырнул на землю металлический ящик. Тот слабо звякнул.

— Тише ты, баламут! — зашипел Бугаев.

— Это кто баламут? — с напускной строгостью спросил Петелин. — Не забывайтесь, вы в гостях у меня в данное время. Могу и попросить отсюда. Испугались, что коробка звякнула, да? Черт с ней, не услышат, вероятно, дрыхнут, как барсуки.

— Еще поднимут пулеметный…

— Не беспокойся, туман расстреливать не станут.

Бугаев притянул лейтенанта к себе.

— Эх, навернуть бы тебе по загривку!

— По какому поводу? — весело спросил Петелин. — Кто тебя таким нежным манерам обучил?

Через некоторое время донеслось еще несколько выстрелов. Противник, по-видимому, забеспокоился. В небо взметнулись тусклые ракеты. Петелин торжествовал.

— Павлуша, ты обрати внимание, — говорил он, сидя на корточках, — как все получается складно. Они ведь сами помогают нам.

— Светят, это отлично.

— А черта с два увидят. Пусть светят!

— По-моему, ракеты сигнальные.