Чтение онлайн

— Меня интересуют ваши документы.

Помолчав, учащенно дыша, офицер снова спросил:

— На моей крови тоже хотите сделать… деньги?

— Дурак! — равнодушно сказала Лена и отвернулась. Закончив передачу, радист погрузил рацию на плечи, и они поспешно двинулись в обратный путь, подталкивая пленного.

— Мы обещали вернуться к заходу солнца, — заметила Лена, — а уже ночь! Нас ждет, беспокоится Александр Титыч… Быстрей бы надо.

— Барин-то этот поворачивается, как слон, — раздраженно сказал Рычков. — Видно боится он за свою шкуру. Да мы его по мягкому месту — пойдет!

Замедлив шаг, Лена поравнялась с Рычковым.

— Пленных бить не принято, — сказала она. — Не марайте руки.

— Чего, чего-о? — удивленно протянул Рычков и затем добавил: — Странно все у вас получается, ей-богу. А если и совсем придется прикокнуть?

Лена не ответила. Рычков шел молча, тяжело двигая ногами, шурша травой. Радист напевал под нос какую-то песенку без слов. Пленный порывался что-то сказать, но на него не обращали внимания.

А Лену постепенно обступали новые и все более мучительные, никак не поддающиеся решению вопросы.

«Почему он так холодно держится со мной? — с напряжением думала она. — Даже не хочет рассказывать, есть ли у него семья и что с ней стало за время войны? А может, он ничего не знает о ней, но свято бережет память?.. Поэтому он не отвечает на мои попытки сблизиться с ним. «Я не свободный человек». А впрочем, все это я сама придумываю. Он, по-видимому, вовсе не понял меня, вот почему ничего и не сказал об этом. Ну, а если он все же скажет когда-нибудь?».

— Боже мой, какие я выдумываю глупости! — вздрагивая, шептала она, но в то же время все сильнее охватывала ее тоска. С обжигающей ее саму удалью и неведомым ей прежде озорством она вдруг подумала: будь что будет!

Лене так хотелось верить, что она возьмет и преодолеет тяжесть вековечных, кем-то установленных правил, сама обо всем спросит у него. Она — девушка, глотнувшая крепкого воздуха войны, — сама решит свою судьбу, сама позаботится о ней.

«А может, лучше не думать о нем? Пусть это будет стоить мне невероятных усилий, не думать, не думать».

Но только они встретились в условленном месте и Рождественский тотчас занялся пленным гитлеровским офицером, не сказав ей ни слова привета, — в глубине ее глаз что-то вдруг беспокойно забилось, затрепетало… Ей показалось, что она вот-вот заплачет.

Хорошо, что стояла ночь и никто не мог этого заметить.

Темно-синяя туча закрывала полнеба. Она неподвижно висела над степью. Из-за тучи выглядывали бледные звезды. Временами слышалась мелкая дробь пулеметных очередей, доносимых ветром. Даже в позднюю пору не затихала яростная борьба. Это радовало Лену. Чувствовалось, что наша сила перерастала силу оккупантов. Девушка вспоминала, как на долгом пути отступления, бывало, говорили бойцы: «Тихо-то как! Должно быть, сейчас опять вражеские танки навалятся?»

… Заканчивая допрос, Рождественский спросил пленного:

— Ваша трофейная команда придана группе войск, наступавших в направлении Червленной? Вы подчиняетесь генералу Руоффу?

Лена перевела вопрос, пленный угрюмо наклонил голову:

— Да.

— А вам не приходилось ночевать на безымянном хуторе? Я напомню: хутор расположен в двух километрах от канала «Неволька». Это напротив станции Калиновской. Припомните, господин капитан…

Пленный промолчал.

Поняв, что допрос закончен, Рычков торопливо поднялся с земли, но не пошел вместе с Рождественским и Леной. Он остался с пленным и догнал их спустя несколько минут.

— Вот, понимаете, Лена, — заговорил он, немного волнуясь. — Степь-то эта чрезвычайно сера в данный момент. А тут грянет весна — опять все чисто тут зазеленеет, снова жизнь тут пойдет разлюли-малина!

— Ты к чему это про весну заговорил? — спросила Лена.

— Я? А ни к чему. Просто так.

— Вот еще! — улыбнулась девушка. — Расчувствовался!

Рождественский продолжал идти, не оглядываясь. Ускорив шаг, Лена поравнялась с ним.

— Александр Титыч, вы не думаете, что вражеская контрразведка может по нашим следам…

Не замедляя шага, Рождественский взглянул на Лену.

— Об этом я уже думал… Пленный назвал нас «господа разведка!» Помните? Это может означать, что их контрразведка даже трофейщиков поставила в известность о наших действиях.

— А в Алпатово… вот примерно так и явимся?

— Нас встретят. Идти туда наугад, что босую ногу поставить в муравейник. Очутившийся рядом Рычков заговорил равнодушно:

— Допустим, что все же наткнемся? — он помолчал, ожидая ответа, затем сказал решительно: — Я уж скажу напрямик: буду зубами грызть, а не дамся!

Радист поддержал его молодо и уверенно:

— На таран? Правильно. Двум смертям не бывать.

Лена поглядела на Рождественского. Ей показалось, что он ждет ее слова.

— Чепуху говорите, — сказала она. — Просто нужно пройти, проскользнуть меж пальцев у любого охранения, у любого поста.

Солнце клонилось к западу. Оно уже почти не грело землю, изрытую траншеями. На севере в холмах злобно ворчали танки. По грейдеру почти беспрерывно тянулись с фронта обозы, громыхали грузовики. Дребезжа, сотрясая воздух и землю, уползали гусеничные транспортеры и тягачи. В неестественно расцвеченном небе в сторону фронта продолжали плыть «Юнкерсы», окруженные «Мессерами». От гула моторов в окнах звенели стекла. А со стороны фронта доносился обвальный грохот взрывов, словно рушились горны кряжи, чернеющие бесконечной цепью за Тереком.

… Вечерело. Усталый и злой, сидя на полке в ветхой баньке, Рождественский диктовал шифровальщику из группы дивизионной разведки:

— … Отступление массовое, но оно еще не представляет собой бегства. От реки Терек вплоть до глубин Ногайской степи противник возводит оборонительные рубежи. Разбомбите. Рабочие овцесовхоза-восемь подтверждают наличие таинственной армии противника в степи. Местонахождение: Ага-Батырь, а также Ачикулак. Разрешите проверить лично…