Чтение онлайн

Богдан отпил ещё кваса, задумался.

— Войско было большое, — начал он. — Тысячи три, а может, и больше. Конница, пехота. Мы шли быстро, не задерживаясь нигде надолго. Князь велел не брать городов, только сёла и аулы. Татары не ждали, что мы так глубоко зайдём. Они думали, мы отобьёмся у границы и на том успокоимся. А мы прошли до самой Казани и жгли всё на пути.

— А как вы находили пленных? — спросил Семён.

— По разному, — ответил Богдан. — Татары в основном наших крестьян в аулах держат, так сказать на работах в полях. Или у мурз, в усадьбах. Так вот мы врывались в аул, связывали мужиков, освобождали наших. Кто сопротивлялся — тех убивали. Скот угоняли, коней забирали. Дома жгли, чтобы им неповадно было. Татарские семьи тоже пленили. Кого-то потом выкупили, а кого нет, так до сих пор в холопах ходит.

Григорий хмыкнул.

— Жестоко.

— Война, Григорий Осипович, — спокойно сказал Богдан. — Они с нами так же поступают. Тебе ли этого не знать?

Отец кивнул, ничего не ответил.

Я смотрел на Богдана, оценивал его.

— Богдан, — сказал я. — Я хочу, чтобы ты пошёл с нами. Не просто дружинником, а советником. Ты знаешь их земли, их повадки. Это может сильно помочь нам в предстоящем деле.

Богдан внимательно посмотрел на меня.

— А что ты хочешь получить с этого похода, господин? Что получу я и воины последовавшие за тобой? — прямо спросил он.

Григорий нахмурился, но я поднял руку, останавливая его. По идее Богдан и другие воины поклялись мне на Кресте в верности. Но они одно дело защищаться от набегов, и совсем другое лезть в пасть к врагам. И просто не стоит забывать, что когда у людей есть мотивация, они охотнее выполняют приказания.

— Правильный вопрос, — сказал я. — Не люблю, когда люди лебезят. Ты получишь долю с добычи, как и все. Но ещё… — я сделал паузу, — пленников-татар, как и крестьян что решат остаться в Курмыше. Но русский неволить я не позволю. Они и так горя натерпелись. Но я думаю, они и так будут не против найти кров на зиму, а там может и останутся на совсем. В любом случае, я позволю тебе и другим отличившемся воинам, посадить людей на землю в Зайцево и другие селения. Всем нужны рабочие руки, вот их все и получат.

Богдан прищурился.

— Холопить татар? — переспросил он. — Ты серьёзно?

— Абсолютно, — кивнул я. — Они будут работать, вы будете платить мне оброк и все довольны.

Он задумчивым выражением лица откинулся на лавке. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки. Это было выгодное предложение. Очень выгодное. Люди, это рабочая сила, это богатство. А в Зайцево, которое только отстраивалось, их катастрофически не хватало.

Возможно, я походил на какого-то работорговца, который предлагал рабов, но холопство и рабство не одно и тоже. Если в Казанском ханстве жизнь раба ничего не стоила, то холоп на Руси обладал правами. Татары угоняли наших людей в рабство, и я собирался ответить им той же монетой.

Пусть небольшими, но я не собирался строить демократию и кричать про равенство и свободу. Меня просто не поймут ни власть имущие, ни сами крестьяне… Дело в том, что из-за того, что крестьяне не имели образования, они верили всему что скажет им господин и церковь. Не все… далеко не все, но в общей массе, они САМИ верили, что люди не равны. Равенство было только на словах и перед Богом. Но в реальной жизни… Тата

— А сколько людей ты рассчитываешь привести людей? — тем временем спросил Богдан.

— Не знаю, — честно ответил я. — Может, десяток, может, сотню. Зависит от того, что найдём. Но часть из них — твоя.

Богдан медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Но только обещай, что не будешь совать нос в осиное гнездо. Если увидим, что силы неравны, отходим.

— Об этом не может быть и речи. Мне нужны живые воины, которые вернутся домой с добычей.

Он протянул мне руку.

— Договорились, Дмитрий Григорьевич.

Мы пожали друг другу руки.

Семен налил всем медовухи.

— За успех! — поднял он кубок.

— За успех, — повторили мы хором.

Воспоминание о том разговоре с Богданом ещё не успело рассеяться, когда я уже шагал к кузне Артёма.

Солнце стояло высоко и воздух наполнялся запахом свежераспиленного дерева, крестьяне работали на строительстве церкви. Но мне сейчас было не до этого. В голове крутились чертежи водяного колеса — расчёты, детали механизма, который должен был превратить Курмыш из захолустной крепости в настоящий центр производства.

Водяное колесо. Звучит просто, но за этой простотой стояла целая цепочка технологий. Колесо даст постоянное вращение, а вращение это мощные мехи для доменной печи, это… СО ВРЕМЕНЕМ механические молоты для кузни, это даже возможность построить примитивную лесопилку! Одним словом, прогресс, который не требовал человеко-часов-работы. Имеется в виду, не в том виде, когда люди делают всё сами.

В общем, в мечтах я уже ушёл далеко вперёд, но для этого ещё ничего не было начато. Но с чего-то начинать надо было. И расчехлив свою кубышку, я заказал много железа для выделки деталей для водяного колеса. Оси, крепления, цепи, зубчатые колёса. И делать их сам я не буду. Более того, даже не Доброслав, который и так из кузни выходит только для того, чтобы поесть и поспать. При этом стоит сказать, что живёт мой холоп-кузнец в достатке, и дом у него, как и еда на столе… уверен, что не каждый зажиточный крестьянин так жил.

Так о чём это я? А… В общем, я решил задействовать Артёма.

Я свернул за угол и увидел новую кузню кузнеца. Она стояла почти в километре от крепости. Этого я и потребовал при её строительстве после пожара. Добротное строение из камня, скреплённое цементом, с высокой трубой, из которой валил дым.

Я хорошо помнил тот разговор, когда пришёл к Артёму в избу, где он жил после пожара.

— Артём, — сказал я тогда, глядя ему прямо в глаза. После травмы со спиной, я не забывал про своё обещание помочь ему. Но собирался делать это на своих условиях. — Новую кузню строить будем, но не внутри крепости.

Разумеется, и в крепости оставалась одна кузня, но её использовать я собирался только в крайнем случае. Таком как набег татар или ещё какая-то не предвиденная напасть, из-за которой в дальние кузни будет не попасть.

Он тогда нахмурился.

— Почему? Внутри же удобнее, ближе ко всем. А если татары? Разграбят же!

— Потому что в прошлый раз ты чуть половину Курмыша не спалил, — жёстко ответил я. — Кузня это постоянный огонь. Искры летят, угли выпадают. Один раз повезло, что вовремя заметили. Второй раз может не повезти. И тогда горящая головня упадёт не на твою крышу, а на крышу соседа. Или на терем. Или на церковь, которую мы строим.

Конечно, церковь так легко не загорится, но для острастки, чтобы он проникся, сказал и про неё.

Артёму эта просьба-приказ не понравилась. Но он промолчал.

— Ты построишь кузню за крепостью, — продолжил я. — На расстоянии, где даже если что-то загорится, огонь не перекинется на дома. Там же, к слову, где я свою строю, рядом с рекой. Воды полно, тушить удобно. И ещё, — я достал кусок бересты, на котором набросал план кузни, — строить будешь по этому чертежу. Горн с дымоходом, как у меня. Что непонятно будет, спросишь у меня или у Доброслава.