Чтение онлайн

— Ты что, бессмертный? — спросил я, смотря как на пороге стоит не убийца с удавкой, а всего лишь наглый княжич Ярослав, который не делал разницы дома он или нет, и входил ко мне в комнату, забывая или вообще не зная такое понятие, как личное пространство.

Ярослав выглядел непривычно серьёзным. Он быстро окинул взглядом выделенные мне покои и уважительно присвистнул.

— Ну ты даёшь, Митрий… — протянул он, переступая порог. — Ещё вчера простой дружинник, а сегодня живёшь по соседству с Великой княгиней. — Он посмотрел на меня, не обращая внимание на саблю в моей руке. — Как она кстати?

— Сложно сказать, — ответил я. — Кстати, а что ты здесь делаешь?

— Великий князь за мной по утру прислал гонцов. Я, можно сказать, только что с ним лично говорил. — Ярослав вздёрнул нос кверху. — Сказал он следующее: «Будь при лекаре тенью. Что попросит, делай. Кто мешать вздумает, стражу зови и пусть вяжут и в темницу. Потом разбираться сам буду кто и зачем мешает лекарю». — Ярослав криво усмехнулся. — Так что я теперь твой подмастерье, Митрий Григорьевич, — он шуточно поклонился мне. — Командуй.

Честно, я обрадовался этой новости. Ивану Васильевичу можно было пенять на крутой нрав, но дураком он не был. Понимал, что мне, чужаку без роду и племени, здесь каждый второй плюнуть в спину готов. А с Бледным-младшим, племянником Шуйского, разговор будет совсем иной.

— Подмастерье, говоришь? — я потёр подбородок. — Ну что ж, княжич, работа грязная будет. Понимаешь на что идёшь? — нагнал я на него жути.

— Крови не боюсь, дерьма тоже. Говори, что надо. — Он сделал паузу, и с надеждой посмотрел. — Ты же меня дерьмо не будешь просить вынести? А?

— Нет, конечно, — ответил я. — Уголь сегодня будем нажигать сами из берёзы.

— Так из печки…

— Нет, Слав, — отрицательно покачал я головой. — Сами делать будем. К тому же он свежий нужен.

— Уголь? — возникла на пороге Анна Тимофеевна. — Я вчера что-то слышала от мужа нечто подобное, но подумала, что он просто шутит. — Она наклонила голову. — Зачем тебе уголь, Митрий?

— Здравия тебе, Анна Тимофеевна, — поклонился я, прежде чем ответить. — Отраву выводить. Уголь, — он как сухая трапка. Только очень жадная. Впитывает в себя всю дрянь, что в животе скопилась, и выносит наружу.

Я посмотрел на Ярослава.

— В малой трапезной есть очаг?

— Есть, — кивнул тот. — Там сейчас пусто, поваров разогнали.

— Тащи туда берёзовые поленья. Сухие, без коры. А я пока почищу очаг от старого пепла.

Через полчаса малая трапезная, примыкающая к покоям княгини, напоминала адскую кухню. Ярослав, скинув богатый кафтан и оставшись в одной рубахе, ворочал в очаге поленья.

— Давай, давай, — подгонял я его, следя за процессом. — Нам не зола нужна, а угли. Красные, жаркие.

Пока мы занимались углями, Анна Тимофеевна, чтобы не пропадать огню, готовила куриный бульон с мелко начищенными овощами.

Когда дрова прогорели до состояния малинового свечения, я произнёс.

— Выгребай!

Ярослав железной кочергой выкатил дышащие жаром куски дерева на каменный пол. И я тут же, не давая им истлеть в пепел, накрыл их большим медным тазом, перекрывая доступ воздуха.

— Ждём, — сказал я.

— И всё? — удивился Ярослав.

— Нет. Теперь самое весёлое, — ответил я, закидывая в топку несколько поленьев, чтобы Шуйская могла спокойно доготовить еду.

Когда угли остыли под тазом, став чёрными, пористыми и лёгкими, мы вышли на улицу и начали их толочь. Ступки достаточно большой не нашлось, пришлось использовать тяжёлый пестик и чугунный котелок.

Чёрная пыль летела во все стороны… была мысль сказать своему «подмастерью» этим заниматься, но решил, что это будет слишком.

Вскоре я вернулся в покои. Утром я проверял её состояние, но каких-то улучшений я не наблюдал. Её тело было сильно ослаблено. И к прочищению мы ещё даже не приступали.

— Мария Борисовна, как твоё самочувствие?

— А это кто с тобой? — спросила она, глядя на Ярослава.

— Эм… — посмотрел я на друга. Он должен был сам представиться, а не я его.

— Великая княгиня, я княжич Бледный Ярослав Андреевич. Послан твоим мужем, Великим князем Иваном Васильевичем, в помощь Митрию Григорьевичу.

— Бледный… Твой род ведёт род от Рюриковичей, так?

— Истинно так, — кивнул Ярослав.

— Родич значит, — она улыбнулась. — Ну, раз родич, то и зови меня Марией, когда мы одни. Сейчас, — провела она ладонью по одеялу, которым была укрыта, — меня Великой никак нельзя назвать.

— Это для меня большая честь, Мария. Тогда и ко мне прошу обращаться просто Слава.

Пока они общались, я развёл угольный порошок в воде. Получилась густая, чёрная, маслянистая на вид жижа. Выглядело это отвратительно. Пахло мокрой золой и костром.

— Что это? — смотря с отвращением на эту субстанцию спросила она.

— Твое спасение, государыня, — ответил я. — Нужно выпить всё до дна.

Анна приподняла княгиню, поддерживая её под спину. Я поднёс кружку к губам Марии Борисовны.

— Пей.

— Ну, Митрий… — без злобы, но с укором посмотрела на меня Мария Борисовна. — Если это не поможет…

— Поможет, — перебил я, и она, тяжело вздохнув, начала пить.

Сделав первый глоток она поперхнулась. Чёрная струйка потекла по подбородку, пачкая белоснежную сорочку.

— Гадость… — прохрипела она. — Песок…

— Надо выпить всё, — участливо сказал я.

Она зажмурилась и начала глотать. Глоток, ещё глоток. Её лицо исказилось гримасой отвращения, но она допила всё.

— Молодец, — выдохнул я, забирая пустую кружку. — А теперь — белки.

Я подал ей миску со взбитыми сырыми белками в молоке. Это пошло легче, но ненадолго.

Минут через десять началось то, о чём я предупреждал.

Мария Борисовна вдруг побелела, её глаза расширились. Она судорожно схватилась за грудь.

— Таз! — крикнул я. Холопка, предупреждённая, что вскоре должно произойти, подставила медную лохань.

Княгиню вывернуло наизнанку. Чёрная жижа вперемешку со слизью и желчью хлынула горлом. Звуки были неприятные, и вскоре её сотрясли мучительные спазмы.