Чтение онлайн

Вытянув пакет из грубой желтой бумаги, затерявшийся среди кипы многочисленных конвертов, я и ахнуть не успела, как все они разлетелись осенними листьями по полу. Упав на колени, я принялась подбирать письма и складывать около себя в ровную стопку. И случайно заметила, что адрес на конверте не совпадает с адресом Лукаса, по которому доставили почту. Вчитываясь в буквы, я проговаривала их мысленно, пока не поняла, что дом, в который они должны были попасть, находился в противоположной части города. Смутившись, я просидела с минуту на полу, глядя в одну точку, а потом, встряхнув головой, поднялась. Нет, дело не в Лукасе. Не думаю, что он вел двойную жизнь. Скорее всего, это связанно с работой.

Положив письма на камин, я взяла в руки желтый пакет и, на мое счастье, он оказался вскрыт. Мысленно ликуя, я вынула из него несколько снимков и чуть не выронила от неожиданности. С первого фото на меня смотрели пустые глаза Саммер - ее белое лицо крупным планом, и даже после смерти оно казалось сказочно красивым. На втором - раскинув руки, она лежала перед лестницей в холле своего дома на безупречно чистом полу, на фоне безупречно чистых стен.... Ее летнее легкое платье цвета аквамарин с юбкой-колоколом, словно по задумке фотографа, разложенной по ступеням, являлось самым ярким пятном на фотографии. Если, конечно, не считать черной дыры в груди.... А на третьем снимке было запечатлена именно эта дыра, на месте сердца. Обугленные края кожи, проглядывающие из-под такой же обгорелой ткани платья, рыхлые стенки грудной клетки, покрытой черной коркой, сквозь трещины в которой проступали кровавые язвочки.

Следующие три снимка походили на предыдущие, как братья-близнецы, но главным действующим лицом на этот раз был Майкл Бишоу. Будто фотосессию обеим жертвам проводил бессердечный фотограф. И все детали пугали идентичностью: холодный остекленевший взгляд, беззащитность, с которой Саммер и Бишоу лежали на полу собственного дома, черная дыра вместо сердца и безукоризненная опрятность в окружающем интерьере. Если не знать, от чего они оба погибли, можно подумать, будто их сердца взорвались....

Фото Кеннета и Калеба я не стала вынимать, понимая, что все равно ничего нового не увижу. Однообразно пугающие иллюстрации к чужой смерти.... Руки затряслись раньше, чем к горлу подкатил кисло-сладкий ком, за которым должен последовать рвотный рефлекс. Я чувствовала запах горелого мяса, смотрела на него, и внезапно комната закружилась цветной каруселью. Запихнув с трудом фото обратно в пакет, я спрятала его между письмами, закрыла глаза и оперлась руками на камин. Осторожно и медленно вдыхая, так же осторожно выдыхала, до тех пор, пока не прошла тошнота, а комната не остановилась. Только тогда я открыла глаза и смахнула испарину со лба. Глубоко втянув воздух носом, о чем сию минуту пожалела, я отлипла от камина и обняла себя за плечи. Как и предполагала, ни полицейские, ни их современные камеры не выявили следов крови в доме убитых волшебников. Выходит, убийца наложил чары на любого входящего в дом, но я впервые сталкивалась с подобным колдовством. Как правило, заклятье остается активным в течение трех часов, не более. Но как показало мое проникновение на место преступления, они держались уже не один день. Похоже, придется посетить Библиотеку, но только после подробного изучения дома Бишоу - я имела глупость упустить из внимания первую жертву, а ведь с него все и началось.... И почему я решила, что его смерть к делу не относится? Из каких соображений сделала вывод, что убийство Бишоу не имеет отношения к убийствам Саммер, Кеннета и Калеба?!

Лукас застал меня стоящей около камина с задумчивым видом. Я больше не обнимала себя за плечи, больше не казалась прозрачной от ужаса, но вопрос застыл во взгляде. Немного смутившись, он застыл на пороге комнаты с подносом в руках, на котором стояло блюдо с запеченной телятиной, соусница и две тарелки с лежащими на них столовыми приборами. Едва заметно хмурясь, он посмотрел в мои глаза, и я ощутила его недоумение. Склонив удивленно голову на бок, я спросила:

– Что так насторожило тебя, Лукас?- Нападение - лучшая защита. И я ею воспользовалась.

Лукас еще сильнее нахмурился, но нашел в себе силы войти в комнату и приблизиться к столу. Лишь поставив поднос, он обернулся и ответил с почти спокойным видом:

– Твои глаза.

– А что с ними?- я растерялась и повернулась к телевизору, чтобы увидеть свое отражение. Но Лукас оказался сзади и, положив руки на талию, повернул меня к себе лицом раньше, чем я успела понять, что вижу. С нежностью вглядываясь в глаза, он улыбнулся той улыбкой, от которой мне становилось тепло и солнечно, как летним вечером.

– Ты видела фото с места преступления,- уверенно произнес он, и я покраснела. Опустив голову, отвела взгляд, тогда Лукас охватил меня руками. Но совесть не позволила обнять его. Горячо выдохнув мне в волосы, он тихо продолжил:- Думаешь, я не знаю тебя, Эшли? Ни на секунду не сомневаюсь, что любопытство сильнее тебя, и не любопытство это вовсе.

– Что же тогда?- бесцветным голосом поинтересовалась я, обвивая его шею руками, и уткнулась носом в плечо. Лукас успел снять пиджак, галстук и закатать рукава рубашки, которая пропахла запеченным мясом.

Он неопределенно пожал плечами.

– Природный дар, полагаю. Индивидуальная особенность, отличительная черта характера и всей твоей сущности,- он отстранился, чтобы вновь посмотреть в глаза. И выглядел в это мгновение абсолютно счастливым.- Тебе бы цены не было в отделе криминалистики!

Такой милый и наивный.... Я почувствовала себя ничтожеством.

– Когда станешь старшим детективом, то изменишь мир к лучшему. Возьмешь магов на службу,- пролепетала я.

Лукас тихо рассмеялся.

– Я польщен твоими словами, произнесенными с такой уверенностью, но, увы, вряд ли они когда-нибудь сбудутся,- он без сожаления улыбнулся, пожав вновь плечами.- Для того, чтобы занять пост старшего детектива, нужно дождаться смерти Брейнта и дожить самому, потому что иначе он не уйдет из полиции. А Брейнт, похоже, бессмертный!

Непроизвольно улыбнувшись, я обняла Лукаса со всем теплом и нежностью, на которую могла быть способна. Он уткнулся носом в мои волосы. Простояв так с минуту и выдержав необходимую паузу, я спросила будничным тоном:

– А почему у тебя куча писем, адресованных совершенно другому человеку, проживающему в западной части города?

Лукас засмеялся, тихо и очень по-мужски. От этого звука по коже побежали приятные мурашки.

– Чистой воды конспирация, Эшли. Чтобы не выдавать осведомителя. У нас есть подставная личность, через которую мы общаемся с ним. Все сообщения и письма идут сначала по адресу, который ты нашла на конверте, а после адресат доставляет почту по истинному месту назначения.

– То есть, третье лицо, являющееся связующим звеном?- переспросила я, отстраняясь. В голове уже строилась вереница догадок, росла новая теория смерти Саммер, а Лукас видел в моих глазах то, что хотел видеть. Тепло и любовь.

Чмокнув меня в лоб, он пробормотал что-то нечленораздельное, но я расценила ответ, как положительный. И меня понесло дальше на волнах мыслей:

– Значит, бэлморту весточки от заказчиков доставляет некое лицо, являющееся посредником, но, в то же время, остающееся вне подозрений....

– Эшли....

– ...тот, кто может свободно общаться и с теми, и с другими, не вызывая сомнений. И ему совсем не обязательно самому ходить к ним,- я продолжала вдохновенно вещать, пока Лукас мягко увлекал меня к дивану, поддакивая только для моего удовлетворения,- они могут ходить к нему! Таким образом, посредником может быть продавец в магазине или аптекарь, или....