Чтение онлайн

2.

Даже в дни до Взрыва, когда он был обитаем, городишко, должно быть, не выглядел ни большим, ни впечатляющим. Но для Форса, который никогда прежде не видел никаких зданий, кроме построек Айри, он был весьма странным и даже немного пугающим. Дикая растительность заполонила все вокруг, и разрушенные дома теперь были только буграми, поросшими зеленью. Одна источенная водой свая у берега реки, разделявшей городок, отмечала, что здесь был давным-давно рухнувший мостик. Несколько долгих минут Форс, колеблясь, стоял наверху. В этой перепутанной буйной растительности внизу было что-то запретное, из окаймляющих впадину руин с вечерним ветром поднималась какая-то заплесневелая прогорклость. Ветер, гроза и дикие животные слишком долго делали там все, что хотели. Вдоль дороги лежала куча проржавевшего металла, которая, как он подумал, была останками машины, одной из тех, которые люди древних времен использовали для перевозок. Даже тогда она, должно быть, была уже устаревшей. Потому что как раз перед Взрывом Древние создали другие машины, приводимые в движение атомным мотором. Иногда Звездные Люди находили их почти невредимыми. Он обогнул обломки и, придерживаясь ниточки разбитой дороги, спустился в город. Люра рысью бежала рядом с ним, высоко подняв голову и вынюхивая запах каждого достигающего их ветерка. Скрылся в высокой траве перепел, и где-то прокричал фазан. Дважды на фоне зелени мелькнул кроличий хвост. В этой путанице зелени были и цветы, защищающие себя крючковатыми шипами, несущие их растения переплетались, перепутывались между собой и образовывали барьер, сквозь который он не мог пройти. И вдруг на одно мгновение пробившийся сквозь облака луч солнца осветил алые лепестки цветов в этой угрожающей растительности. Застрекотали в траве насекомые. Гроза кончилась. Путешественники выбрались на открытое пространство, со всех сторон окруженное осыпающимися холмиками руин зданий. Откуда-то донесся шум воды, и Форс проложил себе путь сквозь заросли растительности туда, где струйка ручейка впадала в созданный человеком пруд. Вода в Нижних Землях всегда была под подозрением — он это знал. Но чистый ручей перед ним был не много аппетитнее, чем затхлое содержимое его фляги, весь день висевшей у него на поясе. Люра безбоязненно лакала воду из ручья, мотая головой, чтобы стряхнуть с усов капли. Поэтому он осмелился зачерпнуть пригоршню и осторожно выпил воды. Пруд находился прямо перед уродливым образованием из камней, которые могли быть когда-то свалены в кучу, чтобы создать пещеру. И слой листьев, накопившихся там, внутри, был сухим. Он прополз внутрь. Наверняка заночевать здесь будет безопасно. Ни в каких старых домах, конечно, никогда не спали. Никогда нельзя знать, не сохранились ли еще в их гнили призраки древних болезней. Люди погибали, если были настолько беззаботны. Но здесь среди листьев он увидел белые кости. Какой-то другой охотник — четвероногий — уже пообедал здесь. Форс выбросил останки и пошел поискать дерево, не слишком намокшее, способное гореть. Среди скопления камней были места, где ветер намел кучки хвороста, и он вернулся к пещере с одной из них, затем принес сначала две, а потом и три охапки, которые свалил неподалеку от пещерки. На равнинах костер мог быть с одинаковым успехом и врагом, и другом. Во враждебной стране он мгновенно становился предателем. Поэтому, даже когда Форс выложил маленький круг из поленьев, он заколебался, с кремнем и трутом в руке. Ведь существовал тот таинственный охотник — что, если он притаился теперь в лабиринтах разрушенного города? И все же и он, и Люра продрогли и промокли под дождем. Улечься спать в холоде значило подцепить простуду. И, хотя он мог переварить сырое мясо, когда это было необходимо, он все же предпочитал вареное. В конце концов именно мысль о мясе победила его осторожность, но даже когда из кучки дров поднялась тоненькая ниточка дыма, его рука все еще медлила, готовая в любой момент загасить костер. Потом Люра подошла посмотреть на пламя, и он понял, что она не была бы так спокойна, если бы им угрожала какая-то опасность. И глаза и нос Люры были намного чувствительнее, чем его собственные. Позже, замерев в неподвижной позе охотника, у пруда ему удалось подбить двух кроликов. Отдав одного из них Люре, он ободрал и сварил второго. Заходящее солнце было красным, и по старым приметам он мог надеяться, что завтра будет ясный день. Он облизал пальцы, сполоснул в воде руки и вытер их о пучок травы. Затем в первый раз за весь день он открыл сумку, украденную им в Звездном Зале Он знал, что было внутри, но это было впервые за многие годы, когда он держал в руках пачку хрупких бумаг и читал слова, заботливо выведенные на них мелким, ровным почерком отца Да — он напел про себя отрывистый мотивчик — он был здесь, кусочек карты, которым так дорожил его отец — тот, на котором был изображен город на севере, город, который, как надеялся отец, был безопасен и к тому же достаточно велик, чтобы там можно было найти много полезного для Айри. Но читать шифрованные записи отца было нелегко. Лэнгдон делал их для себя самого, и Форс мог только гадать о значении таких ориентиров, как «змеиная река к западу от пустошей», «на северо-восток от обширного леса» и всех остальных. Ориентиры, указанные на древних картах, теперь исчезли или же так изменились от времени, что человек мог пройти мимо поворотного пункта и никогда не обнаружить его. Форс, хмурясь над обрывком карты, из-за которой погиб его отец, начал немного понимать огромность стоящей перед ним задачи. Ведь он даже не знал всех безопасных троп, проложенных за долгие годы Звездными Людьми, кроме как понаслышке. И если он заблудится… Его пальцы сомкнулись, зажав свиток драгоценных бумаг. Заблудиться в Нижних Землях! Бродить вне троп!.. Шелковистый мех прижался к нему, и округлая голова ткнулась ему в ребра. Люра уловила этот внезапный укол страха и по-своему отвечала на него. Легкие Форса медленно наполнились воздухом. В сыром воздухе Нижних Земель отсутствовали энергичные порывы холодных горных ветров. Но он был свободен, и он был человеком. Вернуться в Айри — означало признать поражение. Что же если он и заблудится здесь, внизу, тут есть обширные земли, чтобы их освоить! Да, он может идти и идти через них, пока не достигнет соленого моря (которое, как гласила легенда, лежит на краю мира) И все эти земли ждали исследователя! Он порылся в глубине сумки, лежащей у него на колене Кроме записок и обрывка карты он обнаружил компас, который он и надеялся найти, маленькую деревянную коробочку, в которой находились карандаш, пакет бинтов и мазь для ран, два маленьких хирургических ножа и грубо сработанная записная книжка — дневник Звездного Человека. Но к его огромному разочарованию, записи в ней были всего лишь регистрацией расстояний. Он импульсивно занес на одну из пустых страниц отчет о своем собственном путешествии за день, постаравшись изобразить рисунок странного следа. Затем он снова упаковал сумку. Люра вытянулась на подстилке из листьев, и он улегся рядом с ней, натягивая на себя и на нее одеяло. Уже смеркалось. Он подтолкнул дрова к центру костра таким образом, чтобы израсходовать несгоревшие концы. Мягкое кошачье мурлыканье, под аккомпанемент которого Люра вылизывала свои лапы, заставило его веки отяжелеть. Он перебросил руку через ее спину, и она выказала ему свою благосклонность, лизнув своим языком. Рашпиль, прошедшийся по коже, усыпил его окончательно. Утром прилетели птицы, целая стая, и они не одобряли присутствия Люры Их бранчливые крики и разбудили Форса Он протер глаза и сонно выглянул в серый мир Люра сидела у входа в пещеру, не обращая ни малейшего внимания на хор голосов у нее над головой Она зевнула и с некоторым нетерпением оглянулась на Форса. Он вылез, чтобы присоединиться к ней и стащил свою заскорузлую, высохшую одежду, прежде чем умыться в пруду. Было достаточно холодно, чтобы его зубы начали выбивать дробь, и Люра отступила на безопасное расстояние. Птицы черной стаей улетели прочь. Форс оделся, зашнуровав свою кожаную куртку-безрукавку, потом тщательно застегнул сапоги и пояс. Более опытный исследователь не стал бы терять зря время на этот забытый богом городишко. Любая полезная добыча, которая могла быть здесь, давным-давно была взята или превратилась в хлам. Но это было первое мертвое поселение, увиденное Форсом, и он не мог покинуть его, хотя бы поверхностно не изучив. Он прошел по дороге вокруг площади Только Одно здание было еще настолько неповрежденным, чтобы в него можно было войти. Его каменные стены буйно поросли плющом и мхом, а пустые окна слепо глядели на окружающее Он зашагал по сухим листьям и траве, скрывающей широкую лестницу, ведущую к большой двери. Из листвы донеслось стрекотание потревоженных кузнечиков, пролетая мимо, прогудела оса. Люра ткнулась лапой во что-то, лежащее прямо в дверях. Оно вкатилось в полу мрак внутреннего помещения, и они последовали за ним Форс остановился, чтобы проследить указательным пальцем за буквами на бронзовой дощечке:

«ПЕРВЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ БАНК ГЛЕНТАУНА»

Он прочел эти слова вслух, и его голос глухо разнесся по длинному помещению, через пустые клеткообразные кабинки вдоль стены.

— Первый национальный банк, — повторил он.

Что такое банк? Он имел об этом лишь смутное представление какого-то рода склад. А этот мертвый город, должно быть, Глентаун — т. е. некогда он был Глентауном.

Люра снова нашла свою округлую игрушку и покатила ее по потрескавшемуся полу. Она остановилась, ударившись об основание одной из клетушек как раз перед Форсом. Круглые глазницы обвиняюще уставились на него из полуразбитого черепа Нагнувшись, он поднял его и поставил на каменную полку. Густым клубком поднялась пыль. Кучка монет рассыпалась и полетела в разные стороны, металлически позвякивая. Здесь было много монет, на всех полках за фасадами клетушек. Он набрал их в пригоршню и покатил по полу, чтобы позабавить Люру. Монеты не имели никакой ценности. Кусок хорошей нержавеющей стали стоило бы взять с собой — это же нет. Темнота начала угнетать его, и куда бы он ни поворачивался, чувствовал себя неловко, ощущая на себе безмолвный взгляд того пустого черепа. Он вышел, позвав Люру с собой. В центре этого города было сыро, воздух здесь имел привкус древнего тлена, смешанный с более свежим запахом гниющего дерева и палой листвы. Он сморщил нос от этого запаха и стал пробираться дальше по улице, карабкаясь по кучке щебня и направляясь к реке. Эту реку надо было каким-то образом пересечь, если он хотел направиться прямо к цели, намеченной его отцом. Ему было бы легко переплыть поток этой коричневой воды, все еще мутной от грозы, но он знал, что Люра по доброй воле не пойдет на это, а он, разумеется, не собирался оставлять ее. Форс двинулся на восток вдоль берега, шагая над потоком. Нужен был какой-нибудь плот, но ему придется удалиться от развалин для того, чтобы найти деревья. И его раздражала эта вынужденная потеря времени. День сегодня был ясный. Солнце карабкалось вверх, вода рябила от пятнышек света. Посмотрев назад, Форс все еще мог видеть подножье гор, а за ним — голубоватые вершины, с которых он спустился двадцать четыре часа назад. Но он оглянулся только раз, все его внимание теперь сосредоточилось на реке. Через полчаса он наткнулся на находку, которая сберегла ему много часов изнурительного труда. Острый разрыв берега обозначал узкую бухточку, в которой во время половодья поднялась вода. Теперь она была наполовину забита плавником, от огромных бревен до аккуратных высохших прутиков, которые он легко мог сломать двумя пальцами. Ему нужно было только нагнуться и выбрать. К полудню у него был плот, грубый и, разумеется, не предназначавшийся для долгого плавания, но он должен был помочь им переправиться на другой берег. У Люры были свои основания не доверять такой хлипкой платформе. Она влезла на плот, осторожно пробуя его лапой перед каждым шагом. И только на середине плота она со вздохом уселась на задние лапы. Форс с силой навалился на свой шест и оттолкнулся Это ненадежное сооружение стало кружиться, и он должен был с этим бороться А однажды его шест воткнулся в илистую отмель, и его чуть было не выдернуло из рук. Соленый пот жалил его губы и обжигал покрывшиеся волдырями руки Он видел, что хотя поток и нес их вниз по течению, они все же медленно приближались к противоположному берегу. Солнечные лучи, отражавшиеся от воды, согревали и вызывали у них жажду. Люра издавала слабые мяукающие стоны, жалея сама себя. И все же она довольно скоро привыкла к этому новому способу путешествовать, села и стала внимательно следить, когда вынырнет рыба, чтобы проглотить зазевавшуюся. Однажды они проплыли мимо кучи распавшихся обломков, которые, должно быть, были останками судна, и дважды они проплывали между быками давно исчезнувших мостов. До Взрыва это была густонаселенная территория. Форс попытался представить себе, на что это было похоже, когда в городках жили, дороги были забиты транспортом, по реке плавали суда… Поскольку течение несло приблизительно туда, куда им надо было, на восток, он не старался как можно быстрее достичь другого берега. Но когда часть их ненадежного плота вдруг отломилась начала отдаляться, пустившись в свое собственное плавание, он сообразил, что такая беззаботность может доставить неприятности, и заработал шестом, чтобы вырваться из объятий течения и достичь берега. Вдоль реки тянулись обрывы, и он с беспокойством пытался найти бухточку или песчаную отмель которые позволили бы им высадиться. Ему пришлось довольствоваться маленькой выемкой, где берег обвалился и два дерева образовали небольшую преграду Он с большим трудом подвел к ним плот Тот задрожал под напором потока воды и остановился Люра не стала ждать, а одним прыжком достигла древесных стволов. Форс подхватил свои вещи и последовал за ней. И как раз вовремя, потому что плот раскололся, закружился и его обломки понеслись дальше по течению. С трудом вскарабкавшись вверх по вязкому глинистому берегу, они снова вышли на открытую местность. Трава здесь была высока, по земле пыльными заплатами раскинулись кусты, и то тут, то там виднелись скопления молодых деревьев, снова покрывши древние поля. Но здесь дикая растительность в общем-то еще не полностью заполнила землю, веками обрабатываемую плугом и жаткой.

Люра дала ему знать, что они последний раз обедали довольно давно и она намерена позаботиться о пополнении их продовольственных запасов. Она пересекла нечеткую границу древних полей с мрачной целеустремленностью в каждом движении, с кошачьей грацией. Из-под ног у нее выпорхнула куропатка, и повсюду бегали кролики, но она с пренебрежением отворачивалась от такой мелкой дичи, устремившись дальше, к склону, поросшему деревьями, почти настоящим лесом. Форс изрядно отстал от нее. На полпути она остановилась. Кончик ее хвоста затрепетал, меж зубов ее на мгновение показался красный язык. Затем она снова исчезла, растаяв в высокой траве, столь же бесшумно и без усилий, словно была всего лишь мимолетным ветерком. Форс шагнул назад, в тень высокого дерева. Это была охота Люры, и он не должен был вмешиваться. Он осмотрел колышущуюся траву Кажется, это была какая-то зерновая культура, еще не совсем созревшая, потому что у нее только что сформировался колос Небо было голубое, с плывущими по нему небольшими белыми облаками, словно их никогда не рвали буйные ветры, хотя у ног его лежала ветка, сорванная и сломанная вчерашней бурей Хриплый рев вывел его из полудремы. Он застыл с луком в руках Затем последовал пронзительный визг, это был боевой клич Люры. Форс побежал на звук вверх по склону. Но осторожность охотника удерживала его в зоне укрытий, какие ему удавалось найти в поле, так что он опрометчиво не выскочил на поле боя. Люра взяла-таки крупную дичь! Он уловил блики солнечного света на ее рыжевато-коричневом меху, когда она отпрыгнула от неподвижного красно-коричневого тела как раз вовремя, чтобы избежать нападения огромного зверя. Дикая корова! И Люра задрала ее теленка! Стрела Форса взвилась в воздух. Корова снова взревела от боли и вскинула свою рогатую голову Она, спотыкаясь, побежала к телу своего теленка, храпя в бешеной ярости. Затем на ее широких ноздрях выступила алая пена, и она, споткнувшись, упала на колени и свалилась набок. Над зарослями густой травы мгновенно появилась округлая голова Люры, она выскочила к своей добыче. Форс вышел из-за деревьев, за которыми он укрывался. Будь это в его власти, он бы эхом откликнулся на довольное мурлыканье Люры. Стрела его вошла точно в цель. Жалко, что приходилось бросать все это мясо. Тут его было достаточно, чтобы неделю кормить три семьи в Айри. Он с сожалением пнул корову носком ноги, прежде чем начать свежевать теленка. Он мог, конечно, попытаться завялить мясо, но не был уверен в своем умении и все равно не смог бы унести его с собой. Поэтому он начал заниматься приготовлением того, что смог бы захватить с собой на следующие дни, пока всласть попировавшая Люра спала под кустом, время от времени вздрагивая, сгоняя собравшихся на ней мух. На ночь они разбили лагерь через два поля от места охоты, в углу у старой стены. Кучи битого камня превратили ее в убежище, которое можно было защитить, если в этом вдруг возникла бы нужда. Но никто из них не спал по-настоящему. Свежее мясо, оставленное ими позади, привлекло ночных хищников. Раздался визг, потом другой, по-видимому, издаваемый дикими родичами Люры, и она рыкнула в ответ. Затем, перед самым рассветом, раздался лающий вскрик, который Форс был не в состоянии идентифицировать, как ни сведущ он был в лесных науках. Но Люра, услышав его, зафыркала от ненависти, шерсть у нее на спине встала дыбом.

Рано утром Форс двинулся в путь, пробираясь по открытым полям, следуя показаниям своего компаса. Сегодня он не искал никакого укрытия и не был так осторожен. В этих заброшенных полях он не видел никакой угрозы. Что это там, в Айри, так много говорили об опасностях, подстерегающих человека в Ближних Землях? Конечно, человеку надо было держаться подальше от «голубых» районов, где даже после всех этих прошедших лет радиация по-прежнему была убийственной. И всегда надо было опасаться Чудищ — разве Лэнгдон погиб не от их рук? Но, насколько знали Звездные Люди, эти кошмарные твари жили в развалинах древних городов, и в открытой местности их нечего было опасаться. Наверняка эти поля так же безопасны для человека, как и горные леса, окружающие Айри. Он сделал небольшой поворот и неожиданно увидел зрелище, заставившее его онеметь. Здесь была дорога — но какая! Раскрошенная бетонная полоса была раза в четыре шире любой, когда-либо виденной им. На самом деле это были две дороги с полоской земли между ними, две гладкие дороги, идущие от горизонта к горизонту. Но примерно в двухстах ярдах от того места, где он стоял, разинув рот, дорога была перекрыта грудой ржавого металла. Барьер из разбитых машин заполнял ее от кювета до кювета. Форс медленно приблизился к завалу. В этой чудовищной путанице было что-то запретное — даже при всем том, что он знал, что она простояла так, наверное, уже лет двести. Из травы перед завалом выпрыгнули черные кузнечики, и пробежала по бетонному полю мышь. Он обогнул груду разбитых машин. Они, должно быть, ехали по дороге колонной, когда смерть неожиданно нанесла по ним удар. Она нанесла удар так, что некоторые из машин врезались в другие или превратились в кучу бессмысленных обломков. Другие машины стояли в отдалении, словно умирающие водители сумели остановить их в безопасном месте, прежде чем умереть. Форс попытался определить контуры машин и сравнить с тем, что он видел на древних фотографиях. Вот… это, конечно, был «танк», одна из движущихся бронированных крепостей Древних. Его пушка все еще вызывающе целилась в небо. Он стал считать: два, четыре, пять… а потом сдался. Колонна машин перед гибелью растянулась почти на милю. Форс пробирался рядом с ней по пояс в траве, росшей по краям дороги. Он испытывал странное отвращение при мысли о том, чтобы подойти к мертвым машинам, и не испытывал никакого желания прикоснуться к мертвым кускам ржавого металла. Тут и там он видел машины, движущиеся при помощи атомной энергии и казавшиеся почти нетронутыми. Но они тоже были мертвы. Все они умерли ужасной смертью. Он испытывал странное чувство гадливости даже от того, что находился поблизости от них. Из движущихся крепостей торчали пушки, которые были все еще подняты и готовы к стрельбе, и там были люди, сотни людей. Он мог видеть их белые кости, перемешанные с ржавым металлом и пылью, нанесенной за много лет ветрами и штормами… Пушки и люди — куда все это двигалось, когда наступил конец? И какой был конец? Тут не было ни одного кратера, которые, как говорили ему, должны были находиться в тех местах, куда упали бомбы — были просто разбитые машины и люди, словно смерть пришла как туман или ветер Пушки и люди на марше — может быть, они собирались отразить нападение вторгшихся захватчиков? Драгоценная книга записей радиограмм раз или два говорила о захватчиках, пришедших с неба — врагах, которые нанесли удар с невероятной быстротой. Но, должно быть, в свою очередь, что-то случилось с этими захватчиками — иначе почему эта земля не стала их собственностью? Ответа на этот вопрос он, вероятно, никогда не получит.

Форс достиг конца мертвой колонны. Но он продолжал идти по земле, поросшей травой, до тех пор, пока не миновал подъем и не смог больше видеть останки древней войны. Только тогда он снова решился идти по дороге Древних. Примерно через полмили дорога исчезла в тени леса. У Форса стало немного легче на сердце, когда он увидел его. Эти открытые поля были слишком чуждыми для человека, рожденного хотя и в горах, но под густой завесой деревьев вроде тех, что стояли теперь перед ним, и среди них он чувствовал себя как дома. Он пытался вспомнить обозначения на большой карте, висевшей на стене Звездного Дома, карте, к которой после возвращения всякого исследователя-бродяги добавлялась крошечная пометка. Эта северная дорога пересекала клин территории, которой владели свободные степняки. А у степняков были лошади — бесполезные в горах и поэтому не приручаемые его народом, но необходимые в этой стране обширных плоских полей и дальних расстояний. Если бы у него сейчас была лошадь… Лесная прохлада окутала его, и он сразу же почувствовал себя дома, так же, как и Люра Они бесшумно двинулись дальше, их шаги издавали легчайший шорох. Вдруг порыв ветра донес до них запах, заставивший их вздрогнуть… Дым горящего дерева! Мысли Форса встретились с мыслями Люры и пришли к согласию. Она некоторое время постояла, исследуя воздух своими чуткими ноздрями, а затем свернула в сторону, протиснувшись между двух берез. Форс полез за ней. Ветер исчез, но он почувствовал запах еще чего-то. Они приближались к водной поверхности — но не к текущей воде, иначе ее журчание было бы слышно.

Впереди в листве деревьев показался разрыв. Он увидел, что Люра распласталась на поверхности камня, который был почти такого же цвета, как и ее собственная кремовая шкура. Она распласталась и поползла. Он пригнулся и последовал за ней. Твердые камни отбивали ему колени и ладони, когда он пополз рядом с ней.

Они лежали на выступе скалы, нависшей над поверхностью окруженного лесом озера. Неподалеку, вытекая из озера, струилась ниточка ручейка, и он заметил два островка, ближайший из которых соединялся с берегом цепочкой выступающих над водой камней. На берегу этого островка согнулся некто, занятый приготовлением еды на костре. Чужак был не горцем, это уж наверняка. Во-первых, его широкоплечее, мускулистое бронзовое тело было голым до пояса, и кожа его по цвету была раз в пять темнее, чем у самых загорелых жителей Айри. Волосы его были черные и сильно вьющиеся. У него были резкие черты лица, широкогубый рот и плоские скулы, его огромные глаза были широко расставлены. Его единственным одеянием была юбка, удерживаемая на теле широким поясом, с которого свисали украшенные темляком ножны. Сам нож, почти восемнадцать дюймов голубоватой стали, сверкал в его руке, когда он энергично чистил только что пойманную рыбу. Неподалеку от его плеча в землю были воткнуты три копья с короткими древками, на конце одного из них висело одеяло из грубой красноватой шерсти. Дым поднимался от костра, разложенного на плоском камне, но было неясно, остановился ли чужак только для того, чтобы перекусить, или же он разбил здесь лагерь. Занимаясь делом, рыбак напевал тихую монотонную мелодию, которая, когда Форс прислушался к ней, странно повлияла на него, вызвав у него неприятную дрожь. Это был не степняк. И Форс был уверен также, что он следил не за одним из Чудищ. Немногие горцы, пережившие встречу с ними, рисовали совсем иную картину — Чудища никогда не занимались мирным рыболовством и у них никогда не было таких умных, приятных лиц. Этот темнокожий пришелец был совсем другой породы. Форс положил подбородок на сложенные руки и попытался определить по имеющимся у него данным прошлое предков этого чужака — это было долгом исследователя. Отсутствие одежды — сейчас это означало, что он привык к более теплому климату. Так ходить можно здесь только до наступления осени. У него были эти копья и… да, вот за ними лежит его лук и колчан со стрелами. Но лук его был намного короче, чем у Форса, и, похоже, сделан не из дерева, а из какого-то темного материала, отражавшего свет солнца. Он, должно быть, прибыл из страны, где его раса была всемогущей и ей нечего было опасаться, потому что он разбил лагерь в открытую и пел, готовя рыбу, словно его не заботило, что он привлекает этим внимание. И все же он делал это на острове, который было легче защитить от нападения, чем берег. Как раз в это время рыбак насадил очищенную рыбу на заостренный прут и начал печь ее, потом встал на ноги и швырнул леску с наживкой обратно в воду. Форс моргнул. Человек на острове, очевидно, был дюйма на четыре-пять выше самых высоких жителей Айри, и шапка стоящих торчком волос могла прибавить не больше двух дюймов к его росту. Когда он стоял там, все еще напевая про себя и умело поводя рукой леску удочки, он представлял из себя картину силы и мощи которая могла, бы нагнать страху даже на Чудище.

До них донесся запах рыбы. Люра издала слабый, почти неслышный звук, учуяв его. Форс заколебался: следует ли ему окликнуть темнокожего охотника, сделать знак мирных намерений и попытаться установить с ним дружеские отношения или… Этот вопрос решили за него. Темнокожий охотник скрылся — так быстро, что Форс от удивления раскрыл рот: копья, одеяло, лук, колчан и вареная рыба исчезли вместе с ним в кустах. Только костер горел на пустынном галечном пляже. Ветер донес до них крик, подкрепленный глухим топотом, и на берег озера рысью влетел табун лошадей, по большей части, кобыл, каждая с бегущим рядом с ней жеребенком. Их погоняли двое всадников, пригнувшихся почти к самым холкам своих лошадей, чтобы избежать низко нависающих хлещущих веток деревьев. Они подогнали лошадей к воде и стали ждать, пока они напьются. Форс почти забыл о темнокожем охотнике. Лошади! Он видел их на картинках. Но живые лошади! Вековая мечта его расы заполучить одну из них в свое распоряжение вызвала странный зуд в его бедрах, словно он уже вскочил на одну из этих гладких спин. Один из табунщиков спешился и теперь вытирал ноги своей лошади сорванным на берегу пучком травы. Он, несомненно, был степняком. Его зашнурованная на груди кожаная безрукавка была почти такой же, какую носил Форс. Но его лосины были сшиты из шкур и отполированы многими часами верховой езды. Волосы его достигали плеч как знак свободного рождения, и им не давала спадать на глаза широкая лента, на которой был изображен символ его семейного клана и племени. Длинная пика, бывшая страшным оружием в руках всадников, висела на петлях у его седла, и вдобавок ко всему на поясе у него висел кривой, предназначенный для рубки, меч, являющийся отличительным признаком степняков.

Форс во второй раз прикинул, не стоит ли ему начать с ними переговоры. Но на этот вопрос он тоже быстро получил ответ Из леса выехали еще двое всадников, это были мужчины постарше. Один из них был вождем или вторым по рангу в клане степняков, потому что солнце отразилось на металлическом значке его налобной ленты. Но другой… Тело Форса дернулось, словно стрела попала ему меж лопаток. И Люра, уловив его испуг, издала одно из своих беззвучных рычаний.

Это был Ярл! Но Ярл был Звездным Капитаном, освобожденным от путешествий в Нижние Земли. Он уже два года не занимался изысканиями. Его долгом было оставаться в Айри и распределять задания между другими Звездными Людьми. Но он был тут, скачущий бок о бок с пождем степняков, словно своим учеником. Что привело Ярла в Нижние Земли вопреки всем правилам и обычаям? Форс моргнул — ответ на это был. Святилище Звездного Дома никогда раньше не нарушалось. Должно быть, это его преступление заставило Ярла спуститься с гор. И если его, Форса, возьмут в плен — какая будет кара за такую кражу? Он не имел понятия об этом, но его воображение выдало ему целую кучу разных вариантов. И все суровые В то же время он только мог оставаться там, где был, и молиться, чтобы его не заметили, прежде чем уйдут степняки. К счастью, большинство лошадей уже напились до отвала и повернули прочь от озера. Форс с тоской следил за ними. Одолжи он у одной из лошадей ее четыре ноги и сберегая свои две, он вполне мог оказаться вне досягаемости Ярла прежде, чем Звездный Капитан узнает о его присутствии здесь. Он был слишком высокого мнения об умении Ярла, чтобы думать, что этот житель Айри не сможет обнаружить его след в ближайшие два-три дня.

Другой пастух отогнал от воды последних двух кобыл, пока его товарищ садился в седло, но Ярл и вождь все еще сидели, беседуя и глядя на другую сторону озера. Форс молча сносил укусы мух, которые сопровождали табун лошадей, но Люра снова тихо заворчала. Она хотела убраться отсюда, отлично зная, что если не пожелает оставлять за собой следов, то их и не останется. Сам Форс не мог надеяться на такие результаты, поэтому он колебался до тех пор, пока нетерпение кошки или какая-то перемена в направлении ветра не донесла запах Люры до этого мирно пасущегося табуна. В течение нескольких секунд возникла дикая сумятица. Лошади пронзительно заржали, кобылы очумели от страха за своих жеребят, бегая по берегу и прорываясь между всадниками — мчась впереди, чтобы убраться прочь от этого опасного места. Степняки были захвачены врасплох. Одного из них увлек табун, и он старался восстановить свою власть над своим собственным конем, другой мог лишь скакать за сорвавшимся с места табуном. С пикой в руке вождь поскакал следом за ними. Но Ярл некоторое время оставался на месте, осматривая сузившимися глазами берега озера. Форс распластался на камне, посылая строгое приказание Люре сделать то же самое. К счастью, Ярл находился на противоположной стороне озера, но какова была острота зрения Ярла, он не знал. Едва смея дышать, кошка и юноша медленно отползли назад. Ярл оставался на месте, настороженный, следящий. Затем раздался стук копыт, как раз в то время, когда ноги Форса коснулись земли. Он устремился вперед самым быстрым шагом, возможным в лесу, направляясь на север, прочь от лагеря степняков, который, должно быть, находился где-то на другой стороне озера. Ему хотелось иметь лошадь, он нуждался в лошади, но не настолько, чтобы набраться храбрости встретиться с Ярлом и заполучить ее. Форс испытывал самое искреннее почтение к способностям Звездного Капитана.

Быстро уходя прочь, он гадал, что же делал тот охотник на острове и не уходил ли он теперь тоже прочь от лагеря степняков. По крайней мере, он-то имел возможность взять с собой свою жареную рыбу.

Форс на ходу пожевал сушеного зерна из своего неприкосновенного запаса и несколько ломтей копченого мяса, отдав остальное Люре, которая уничтожила все это одним глотком. Полусозревшие ягоды, сорванные на ходу с кустов, были своего рода десертом. Но в его желудке все еще оставалось чувство пустоты, усиливающееся по мере того, как тени становились длиннее. Они воспользовались впадающим в озеро ручьем в качестве ориентира, но деревья вокруг них становились все реже, и появлялось все больше открытых полян, где деревья перемежались с густой травой. Форс понял, что конец леса был близок. Он остановился и попытался составить план. В лесу он был у себя дома и знал, как здесь уничтожить свои следы. С другой стороны, на открытой местности, на некогда обрабатываемых полях можно было сберечь больше времени и пройти еще много миль, прежде чем окончательно наступит ночь. Степняки — охотники, всегда на конях, и любую погоню будет легко заметить. И тут было множество отдельных групп деревьев и зарослей кустарника, чтобы в случае чего найти в них убежище. Он решил рискнуть. Коричневое животное с черной маской вокруг глаз внимательно наблюдало за ним с кучи камней и молниеносно исчезло, когда из зарослей высокой травы показалась Люра. Это было единственное живое существо, увиденное ими, пока они не обогнули догнивающие бревна фермы, лишь случайно не свалившись в полуоткрытый погреб. В ответ на восклицание Форса раздался какой-то звук, и, услышав его, юноша потянулся к рукоятке своего меча. Он резко обернулся, обнажив клинок. Уродливое голое розовое рыло, все еще в пятнах земли и грязи, высунулось из спутанных кустов. Блеснули страшные клыки. Форс отшвырнул от себя сумку и лук и полупригнувшись ждал нападения одного из самых опасных животных — дикого кабана. Тот бросился вперед со всей дикой свирепостью, как Форс и ожидал от него, стремясь пропороть клыками ноги юноши. Он нанес удар, но эта тварь увернулась, хотя вдоль ее головы и плеча и появилась красная линия, показалась кровь. Он громко хрюкнул и получил ответ. У Форса пересохло в горле — он оказался лицом к лицу с целым стадом свиней. Позади него лежала куча гнилых бревен, бывших когда-то стеной небольшого здания, но, сгнив, они превратились в труху, и стенка опасно наклонилась над погребом. Если он прыгнет, вполне может провалиться.

Из кустов раздался визг боли и ярости. Кабан вскинул свою клыкастую голову и стряхнув пену. Его глаза на черно-белой морде были красными и злыми. Со стороны стада донесся визг, и на этот раз вслед за ним последовало ответное рычание. Форс не удержал вздоха благодарности. Люра держала стадо под наблюдением. Благодаря ее острым когтям те, что помладше и послабее, наверняка будут сломлены и рассеяны. Но только не этот старый вожак. Он был хитер, и на его шкуре было достаточно шрамов и проплешин, чтобы понять, что он выходил победителем из многих битв. Он всегда побеждал и поэтому был уверен в победе и сейчас. И — снова атака!