Чтение онлайн

Пытаясь вырваться из живого потока, Рершер лишь оказался в самом его центре. Он вцепился в свой груз и рванул вперёд, сквозь набившиеся, разлетавшиеся по улицам тела, спасаясь от землетрясения.

Гремящие скалы посыпались сверху, каменным дождём разрывая головы и тела жителей. Дрожащая в обломках кровь скользила под ногами, бегущие толкали, кричали, падали, разбиваясь о треснувшую дорогу. Под ногами Рершера рухнула женщина, придавленная куском дома. Он прищурился, сжал нос и рот, сдерживая рвотные позывы. Никогда прежде его не забрасывало в центр катастрофы, никогда он не видел, как вся планета сжимает город каменным месивом.

Толчок за толчком вырывали куски улиц из-под ног, швыряя Рершера к обломкам и придавленным телам. Вновь удар, и щель родилась перед ним. Шаг, дрожь и с болью, резкой до слепоты он понёсся к взлетавшим обломкам дороги. Мягкие костюмы спасли Рершера от смерти, смягчив удар, но крик ужаса вырвался из его горла. Попытавшись встать, он не смог. Правая стопа его завернулась, застыв и разрывая тело изнутри сломанными костями. Ладони Рершера заскользили в крови, земля дрогнула и согнулась, покатив его тело следом за кучей остальных, под тень падавшего дома.

— Нет! — он закричал, дёргаясь и вырываясь от смерти. — Дерьмо! Нет, нет! О, Пустота! Я не могу, нет! Звеифель!

Грохот гибнувшего дома заглушил вопль всего мира. Частый стук шагов мгновенно врезался в слух. Движение, тяга. Нависшая тень взвилась и рухнула позади Рершера, обратив мертвецов в ничто. Он всё ещё кричал, не в силах шевельнуть ногой. Мёртвой хваткой липкие руки его держали два свёртка.

Кроваво-слезящееся лицо его повернулось в поисках спасителя. Тонкие четыре руки удерживали Рершера, чёрно-золотой шлем поблёскивал над ним. Он повёл ноющими глазами, прикусив губу, заставляя себя молчать перед спасшим его семиолоидом. Заставляя себя не привлечь ещё больше внимания вставшего перед ним гвардейца.

***

И от страшнейшей катастрофы миру пришлось прийти в себя. Излишняя роскошь — переживать, скорбеть, заменять свой долг болью. Не в последний раз жители брели по развалинам, обходя неудачливые тела. Не в первый раз они переживали ужас, что преследовал их всегда, и останется с ними до их смерти.

Однако смирение других лишь мешало ей. Она залетела в первый же транспортник, что двинулся над руинами после землетрясения. С безумной скоростью машина неслась над побитыми домами. Улицы обратились красно-каменной смесью, раздробленной обломками зданий и рухнувшими мостами. В потоке мелких образов она замечала блестевшие чернотой плащи, носившиеся то тут, то там. Они. Те, мысль о ком изменила её мужа. Слуги Империи, теперь спасавшие уцелевших.

Звеифель же волновалась лишь об одной жизни.

В очередной раз транспортник сошёл с маршрута, остановившись под руинами. Следующий пункт посадки в безумных десяти уровнях от неё.

Выскочив из устройства, Звеифель устремилась кверху, платформе, лишь бы продолжить путь. Умершая связь и обрушившаяся под скальными ударами сеть мешались, напоминая, что связаться с мужем она не в силах. И тысячи раненных глаз следили за шагами её, кололи взглядами, коря, что жива и цела она, хоть он мог уже и погибнуть.

— Он жив, жив…

Задрав голову, Звеифель приметила путь, ведущий к скривлённой платформе. Одна покорёженная лестница обвивала иную, уползая через обломки зданий. Только вверх, только к нему осталось стремиться. Наверх, где должен ждать свет. Там должен ждать и он, рядом с ней.

Увязнув в мыслях своих, Звеифель споткнулась о растянувшееся тело и врезалась в нечто твёрдое. Чёрный блеск оторвал её от страхов и мыслей.

— Вы ранены? — спросил гвардеец через переводчик.

— Lei, — невольно выпалила она. — Нет.

Мгновенное сомнение со страхом пали в её голове от рождённой мысли.

— Скажите, прошу, есть ли информация об этом человеке? — раскрыв ладонь перед гвардейцем, Звеифель активировала сделанное когда-то изображение мужа, что держал её за руку.

— Вы запрашиваете данные о смерти?

— Я… — холод сжал горло, глаза дрогнули от вида Рершера, от того, сколько времени минуло с их счастливых дней вместе. — Скажите, есть ли он среди раненных? Cреди других?

Отчаяние губило рождённые слова. В ней росла боль, рос гнев. Мгновения и дни проведённые с ним мелькали в памяти, пожираемые Пустотой, губя их. Убивая их. Убивая всё, что было прежде. Кто-то будто сломал их. Не Рершер. Не его была вина.

— Это всё он, — прошипела Звеифель, сдавив зубы.

— Прошу успокоиться, — семиолоид приложил руку к загнутому шлему. — Данных нет. Либо тело не нашли, либо Рершер Тонмалис жив.

— Это, этого достаточно.

— Берегите себя. Да хранит вас взор Его и Их.

— Благодарю, да, хранит он вас.

Отбросив невнятно привычную фразу, она обогнула гвардейца, стремясь дальше вверх. Звеифель бежала через тела, бредущие и лежащие под ногами, мрачные, слабые. Невольным взором она искала среди них одного, но видела только чужие глаза и лица, отвечавшие на её взгляд. Непонимающие и слабые, дикие ей, те, что привыкли к этому миру, что готовы были сегодня умереть.

— Прочь, не думай! Он жив!

Она врезалась вновь, и ещё и ещё раз, вглядываясь в тех, кто оказался на её пути: люди, да семиолоиды, что брели между руин. Верные жители этого мира. Не те, кто приняли бы в своем доме врага.

Шаг и последний вздох, за которым она ощутила удар фальшивого ветра. Сияющая среди скал платформа встретила её видом мёртвого города и толп, ползущих по низинам. Звеифель приметила фиантиз, блеснувший за тенью тонких домов.

Закрыв глаза, она сжала кулаки и вновь представила Рершера, их дом, их мечту, их мир, что не должен рухнуть.

— Он не виноват, — шепнул её дрожащий голос. — Никто не виноват. И я скажу это ему. Точно скажу. Не наша это вина!

Стук механического тела громыхнул перед ней. Звеифель зашла на борт и, едва двери закрылись, прильнула к прозрачной панели, выискивая во мраке руин то, чего не увидеть. Ища одну фигуру среди тысяч. Столь глупо, что самой ей от того было тошно.

Ещё и ещё пролёт, а за ними — блеск знакомых генераторов. Знакомые строения. И спуск, что ждал её шагов.

Ступив на родную платформу, она рванула к входной двери. Благо, дом выстоял.

— Рершер!

Комната лишь промолчала в ответ. Никого не было в ней, никого родного, только посланный самой Пустотой солдат. Мерзкая туша, что свесилась у стены. Из заспанных губ его вырывались бессвязные слова, хватаемые рухнувшим на пол переводчиком.

— Рейтонная… дуга… Трое… мой, ты… жаль… не отступать до… ждите света его… сын мой…

— Ублюдок.

Она подступилась ближе, затем шагнула ещё и споткнулась о нечто, брошенное на полу. Неясное устройство, отнятое доктором у пришельца. Из края его торчало лезвие. Звеифель подняла неведомый предмет, наставив остриё на солдата.