Чтение онлайн

— Просыпайся! Очнись, тварь! — Хичкимсэ поднял гладкую голову, моргая третьим веком. — Отвечай, где Рершер?

— Кто? Где, что это такое? — невнятную речь его цитировал переводчик. — Кто ты? Я должен связаться… подожди, что происходит? Это мой пикшет!

Он ринулся вперёд, дёрнулся и скрючился в приступе боли. Длинное тело рухнуло на пол, повалив побагровевшие ткани. Часть ран снова открылась.

— Не дёргайся, Хичкимсэ. Мне плевать, как ты страдаешь. Из-за тебя, из-за того что ты здесь страдала я. Если не хочешь умереть от него, от этого пикшета, — потяжелевшие руки её сжали оружие, силясь подавить страх. — Ответь, куда делся Рершер?

— Вспомнил, — прошипел он. — Твой муж ведь тоже использовал его. Наставил на меня это лезвие. Заставил рассказать всё о войне, о дуге, двух Империях. Что мне было скрывать? Вы в Ниривин, гражданские ещё, будто совсем ничего не знаете о мире.

— Хватит рассуждать! Где он?

— Пошёл искать, — Хичкимсэ кашлянул, опёрся на тонкие руки и поднял тушу свою на былое место. — Решил, что пора выбраться. Спросил то, что хотел, и направился за тобой. Глупость его мне даже напомнила кое-кого.

— Плевать мне. Куда он пошёл?

— Переживаешь? Интересные вы двое, даже жаль, что мы по разные стороны. Но мне неизвестно, где он. Ваш город и не значится на военных картах. Думаю, я единственный из Сашфириш, кто знает о нём.

— Значит, это неизвестно. Он мог быть там, в самом центре. Его могло завалить там. Что же произошло? — пикшет выпал из её рук, мир смазался за слезящимися глазами. — Может, я ошиблась? Может, он там? Всё же, это я ему сказала. Я надавила. Что я наделала?

Хичкимсэ вздохнул и отвернулся. Редкие слова его исчезали за тихими возгласами и стенаниями. Звеифель ходила из комнаты в комнату, не решаясь выглянуть на платформу, не осмеливаясь подумать о чём-либо. Она гнала мысли прочь, проверяла приёмник на руке — связь не появлялась, с первых толчков и который час уже висела тишина.

Ей казалось, что прошли годы. Звеифель не замечала своих движений, не слышала звуков вокруг. Время сжалось и растянулось в вечность, заполненную одиночеством.

— Он не хотел этого, — тихо твердила она. — Не хотел. И я не хотела. Мы просто ошиблись, не поняли друг друга. И всё же я здесь, дома, жива. А Рершер, где ты?

— Он жив.

Она подняла заплаканное лицо, столкнувшись глазами с бледным семиолоидом. Рука Ферниц’Гала мягко лежала на плече Звеифель, унимая дрожь. Его длинный рот медленно двигался, отрывисто произнося:

— Рершер у меня. Живой.

— Когда ты пришёл?

— Недавно. Связь так и не восстановили, и Рершер попросил проверить, не пришла ли ты сюда.

— Он в порядке? Почему не пришёл сам? Что-то случилось? — она подорвалась, вскочив из отсиженного за день угла. Искажённое лицо её вылетело на свет, разрывая Ферниц’Гала измученным взглядом. — Ответь, ответь, прошу! Вас не тронуло землетрясение? С ним всё хорошо?

— Боюсь, он был не у меня, — голос доктора звучал холодно, лживо. — Я оплошал. Рершер оказался среди обвалов, и после, один из гвардейцев принёс его ко мне. Его нога была вывернута, стопой сам шевелить он не может.

— Как..?

— Я поставил протез. Рершер сможет ходить, пусть пока и хромая. После, всё будет как прежде, ранение страшное, но исправимое.

— Я, тогда хочу поговорить с ним. Гвардеец, — она злобно глянула на Хичкимсэ, косившегося на них из своих обмоток. — Понятно.

— Отправляйся в мой дом, он цел. Рершер сейчас учится ходить, но к твоему прибытию должен освоить временную стопу, — он плавно говорил с ней, заботливо, словно то был его долг. — Вам есть что обсудить. Я прослежу за солдатом. Поспеши к нему, Звеифель, он ждёт.

Сказанное ударило в голову. Забыв эмоции, страхи и злобу, она выбежала на платформу, на ходу схватив вечернюю накидку. Быстрые шаги её исчезли в затихающем городе, среди бегущих под потолком транспортников и прозрачных тоннелей. Звеифель умчалась из дома, не зная, что не с ней планировал говорить Ферниц’Гал.

— Неведомо мне, что ты задумал, — произнёс он, едва дверь отделила комнату от мира. — Но запомни одну вещь, Хичисмэ. Ты расскажешь Рершеру то, о чём умолчал.

— Невероятно, — зашипел солдат. — В Ниривин лишь семиолоиды что-то знают? Или в ином дело? Я так и так уже не жилец, доктор. Тебе известно это лучше других. Угрожай как угодно, меня это не тронет.

— Угроз ты не дождёшься. Но я не столь низок, чтоб ничего не знать о войне.

Голос доктора Орайним звучал мрачнее, чем когда-либо. Тёмный силуэт его мелькал перед прокажённым взором солдата. Медленно двигался в вечернем полусвете, точно разведчик на допросе.

— Мне не ясно, есть ли для такого как ты нечто ценное во Вселенной. Волнует ли тебя что-либо. Может, тебя не тронет и гибель всей жизни в двух галактиках.

— Не стоит судить так, доктор. Я лишь исполнял долг перед своим Императором.

— Убивать всех вокруг?

— Убивать врагов моих.

— Рершер — тебе враг?

— Он подвластен Ниривин, как ты, как жена его и все на этой планете.

— Рершер — твой враг?

— Он один из врагов моего народа.

— Следуя долгу, ты обязан убить его?

— Я, — острые зубы его впились в едва заметную губу. — Мой долг обязует защищать всех от гнёта Императора Ниривин.

— Тогда если хочешь умереть солдатом, выполняя свой долг, отдай жизнь, лишь сохранив другую. Рершер уже отрёкся от долга своего, так защити его, как клялся. Расскажи ему, и лишь ему, без Звеифель, о Трёх. И не вздумай умолчать о рейтонных бомбах.

***

Мне было известно больше других. С рождения я знал то, что оставалось неведомо многим до самой смерти. Таковы правила, таков этот мир: одним дано всё от начала, другие не получат ничего. Мы не равны.

Я верил в это и верю. Рершер был существом иного плана, не биологически, и даже не по мысли. Он родился среди рабочих и должен был всю жизнь отдавать долг Империи, не думая даже о том, что находится за пределами стен и скал вокруг него, но в нём ли дело, в обстоятельствах, в солдате, рухнувшем с неба?

Сейчас меня поражает то, что я успел сказать ему, попросить. Хичкимсэ бредил, и не думаю, что полностью понимал слова мои. Он был солдатом чужого мира, чужих правил и законов. Даже говоря в полном здравии и на одном языке, мы бы не поняли друг друга. Впрочем, и с Рершером, и с кем-либо ещё, полного понимания мне было не достичь. Сейчас я думаю: возможно ли понять хоть кого-то в этой Вселенной? Смогут ли те, кто увидит послания мои, понять, о чём думал я?