Чтение онлайн

— Захочется, — Аро неловко высвободился из моих объятий, и я на мгновение устыдилась собственных избыточных чувств. Он упрямо тряхнул головой, рассыпав по плечам черные вьющиеся локоны, и приподнял голову. — Хаб-Ариф говорил, что мог бы научить меня плавать. Если вы… ну… иногда будете отпускать его с нами на прогулку.

— Буду только рада этому, — поспешно заверила я, покосившись на Лей. Она тут же отвела взгляд, в котором я успела заметить вспыхнувшую радость. — Хаб-Арифу я доверяю. И Сай с собой берите, ей тоже не помешает развеяться.

— Благодарю, госпожа, — Лей по старой дурацкой привычке опустилась передо мной на колени и склонилась до самого пола.

— Поднимись, — поморщилась я. — Ну сколько раз тебе повторять… А ты, — я вновь посмотрела на Аро, — не веди себя как упрямый ребенок и выпей отвар, он уменьшит боль. Решил выжечь клеймо — твое право, но зря геройствовать ни к чему.

— Я не геройствую, — упрямо поджал губы Аро, хотя кончики его пальцев по-прежнему дрожали.

— Вот и славно. Выпей снадобье, отдохни, а к вечеру, если почувствуешь себя лучше, зайди в мои покои: мне понадобится твоя помощь.

«Эй, слушай мой рассказ,

Верь голосам в себе,

Сон не схоронил, а крест не спас

Тех, кто прожил в стороне».

Ну, а тех, кто встал глазами к огню,

Кто рискнул остаться собой,

Кто пошел войной на войну,

По Земле веду за собой.

Ветер водит хоровод (К. Кинчев, «Алиса»)

Лей выглядит рассеянной, когда приносит обед. Уронила ложку, расплескала суп, едва не опрокинула кувшин с питьем.

— Грациозна, как хромой тюлень, — не могу удержаться от беззлобной поддевки.

— На себя посмотри, безрукий увалень, — шипит она уязвленно. — Возишься тут с ними, а они еще и дерзят.

— Да будет тебе, — говорю примирительно. — Как Аро?

— Успокоился, спит.

— Госпожа уже знает?

— Знает.

— Не сердилась?

— Вовсе нет. Жалела его.

— Парень-то молодец. Не ожидал, что он добровольно на такое решится.

— Вот ему и расскажешь, а мне некогда твою болтовню выслушивать, — поджимает губы Лей.

— Куда это ты так торопишься?

— Вас-то много, пока всем еду разнесешь, с ног собьешься, — ворчит она, но уходить почему-то не спешит.

— Отчего же Сай не помогает?

— Хлопочет над ранеными. Сама попросилась. Уж всяко лучше, чем такого, как ты, обихаживать.

— Это еще почему? — хмурюсь я. — Я ей ничего худого не сделал.

— А разве ты хоть раз девчонке доброе слово сказал? Только рычишь да зыркаешь злобно. Тут любой убоится.

Слова Лей, как всегда, неприятно бьют по самолюбию. Вот и пожинай теперь то, что посеял, старина Вепрь. Был грозой Арены, стал грозой мелких девчонок.

— Как там Кйос? — уж лучше сменить неприятную тему.

Вель сегодня с утра так и не заходила, упрямец Аро заперся у себя, Зверь занят тренировками, разве что Лей заглянет изредка да обронит скупую новость. У всех теперь дел невпроворот, один я валяюсь тут бесполезным куском дерьма.

— Почем мне знать. Я ко всем вам нянькой не нанималась, — уходя, огрызается неприязненно. — Вот пойди и узнай.

— И пойду! — сообщаю уже закрывшейся двери.

И правда, отчего не пойти. Свесить с края постели одну ногу, другую. Приподняться на локте, сцепив зубы от боли в ребрах, толкнуть неуклюжее тело вверх. И кто там сравнивал Лей с тюленем?

Когда делаю первый шаг от кровати, с унынием понимаю, что не отказался бы от трости: опираться на раненую ногу все еще больно. Кое-как, держась за мебель и стену, ковыляю до двери. Открываю ее и приваливаюсь лбом к косяку, переводя дух. Отдышавшись и переждав приступ головокружения, пересекаю коридор наискосок, но останавливаюсь в нерешительности: не знаю, какую из дверей выбрать. Комнату девчонок я знаю, Хаб-Ариф живет через стену от меня. Остается еще три до тупика. Наугад толкаю первую: не заперто.

На кровати у окна лежит вниз лицом Аро. Худая мальчишечья спина обнажена, над правой лопаткой цветет алым цветом свежий ожог. По-девичьи тонкие руки с едва наметившимися бугорками мускулов доверчиво обнимают подушку. Невольно вздыхаю. Мальчишкой непременно надо заняться. В нем есть зачатки храбрости и воли, есть недюжинный ум, но этого мало: в этом жестоком мире необходимо уметь за себя постоять.

Но не сейчас. Закрываю дверь, несколько шагов — и толкаю следующую.

Первым делом встречаюсь глазами с Сай. Девчонка испуганно вскакивает, роняет шитье, что мгновение назад лежало у нее на коленях.

— Тихо, тихо, — успокаиваю я, хотя у самого от усилий заходится сердце. — Чего всполошилась? Я пришел повидать ребят.

Кроме худосочной смуглянки Сай, в комнате находятся еще двое, и оба лежат. Кйос, возле кровати которого сидела девчонка, смотрит на меня настороженно, словно я застал его за непотребным занятием. Еще один парень мне незнаком. Весь перехваченный бинтами, он спит лицом вверх, вытянув вдоль тела увитые старыми шрамами руки. Торопливо подобрав шитье и не проронив ни слова, Сай упархивает из комнаты. Мне не до нее: сажусь на освободившееся место и долго смотрю Кйосу в глаза. Парень мой взгляд выдерживает с честью.

— Ну, как оно? — нарушаю тишину негромким вопросом.

В темно-карих глазах лиамца лихорадочный блеск, на лбу болезненная испарина, но на скулах играют желваки, и мышцы на плечах заметно напрягаются. Готовится к взбучке, не иначе.

— Сойдет, — цедит сквозь зубы.

— Вот и славно, — легко соглашаюсь я. Следующий вопрос обдумываю долго. — Чего ты хотел от этого боя, парень?

— Победы, — говорит почти без запинки и вгрызается взглядом мне в лицо — угадал ли ответ?

— Победы, — повторяю задумчиво. — А что говорил тебе Зверь перед поединком?

Полный решимости взгляд парня гаснет, словно залитый водой костер.

— Прикрывать его и не высовываться. Не дать себя убить. Не бить врагов насмерть.

— Выходит, воинская дисциплина тебе незнакома. Кем ты был до того, как попал в рабство?

— Никем, — хмурится неприязненно. — Пас коз в предгорьях.

Искренне изумляюсь, оглядывая внимательней крепко сбитого, поджарого и жилистого парня.

— Этакий-то молодчага?

— Я подростком был, — угрюмо оправдывается Кйос. — Вместе с козами меня и взяли.