Чтение онлайн

— Я бы не посмел, господин.

— От тебя ждут не того, чтобы ты махал кулаками. Неужели не ясно? — красавчик злобно кривит аристократические губы.

Ах, вот оно что.

— Ясно, господин.

— Ясно ему. А где результат твоей работы, я спрашиваю? Где?

Я молчу: ответить мне нечего. Да это и не требуется: Диего Адальяро слишком увлечен собой в этом представлении, чтобы слушать ответы.

— Если я узнаю, что ты увиливаешь… Если ты решил, что можешь пользоваться моей женой ради забавы, а не ради результата… Я подвешу тебя на конюшне за то место, которым ты имеешь наглость забавляться.

Чувствую, как вытягивается мое лицо. Потрясенно вскидываю взгляд: с чего он так бесится? Никакому мужу в здравом уме не пришло бы в голову принуждать жену к тому, что он заставляет делать Вель. Что же ему надо от меня?

— Я не увиливаю, господин. Стараюсь, как полагается.

Не далее, как сегодня ночью старался снова, — добавляю мысленно. Если Вель не понесла, то уж точно не потому, что я этого не хочу. Этот наследник нужен не только тебе, надутый спесью индюк.

Он долго смотрит мне в глаза и в конце концов убирает лезвие от моего подбородка.

— Думаешь, ее благосклонность дает тебе право водить меня за нос? Как бы не так. Ты здесь не единственный раб. В тебе нет ничего такого, чего не было бы у других. Запомни это.

Я не удивился бы, если бы он пнул меня напоследок носком начищенного сапога, но Диего Адальяро просто разворачивается и уходит. Остается лишь радоваться, что сейчас меня никто не видит, потому что ловкости, с которой я взгромождаю свое неуклюжее тело обратно на кровать, не позавидовала бы даже морская черепаха, перевернутая кверху брюхом.

Откинувшись на подушки, утираю взмокший от усилий лоб и раздумываю над странным явлением красавчика. В его словах отчетливо слышалась неприкрытая угроза: ему нужен ребенок. И он искренне полагает, что Вель меня интересует лишь как женщина для развлечений…

Вот только он ошибается.

Да, нас ненависть в плен захватила сейчас,

Но не злоба нас будет из плена вести.

Не слепая, не черная ненависть в нас, —

Свежий ветер нам высушит слезы у глаз

Справедливой и подлинной ненависти!

Баллада о ненависти (В. Высоцкий)

По лицу Лей, встречавшей меня после приезда из церкви, я сразу поняла: пока нас не было, что-то произошло. Когда она потянулась к застежкам моего выходного платья, чтобы помочь мне переодеться в домашнее, ее пальцы мелко дрожали. Я взяла обе ее руки в ладони и усадила рядом с собой на диван.

— Выкладывай, что стряслось?

— Госпожа, я виновата. Не следовало мне выходить вместе с Аро к морю.

— Почему? Я ведь позволила.

Лей закусила губу; она явно избегала смотреть мне в глаза.

— Да что с тобой? Кто-то посмел вас обидеть?

— Мы уже собирались домой, поднялись по тропе с берега наверх, к аллее. И надо же было такому случиться, что как раз в это время по набережной ехала карета богатого господина. Он заметил нас и велел кучеру остановиться. Начал что-то кричать, сказал, что кликнет караульных, чтобы заключить нас под стражу как беглых рабов…

— Беглых?! Но почему? Я ведь разрешила, а Аро и вовсе не раб!

— К несчастью, тот господин оказался бывшим хозяином Аро. На мне был ошейник, как и положено, а на мальчике — нет. Тот дон начал гневаться и кричать, что он самовольно снял ошейник и незаконно вырядился в одежду свободных. Нас схватили его телохранители, господин вышел из кареты, дернул на Аро рубашку, чтобы показать караульным клеймо. Меня никто не желал слушать, госпожа.

Кровь отхлынула у меня от лица, и я сильнее сжала кисти Лей.

— Вильхельмо. Как он посмел? Какое он вообще имеет право трогать моих людей? И что же дальше? Где Аро?

— Сейчас у себя.

— Вас не схватили?

— Нет. Они нашли лишь старое кеймо, с буквой V, и это повергло дона в недоумение. Только тогда они выслушали Аро, он показал им вольную — к счастью, с бумагой он не расстается. Караульные признали подлинность документа и отпустили нас. Но тот благородный господин был очень недоволен.

— Ну и пусть, — злорадно сказала я. — Этому дону давно не мешало бы сбить чуточку самодовольства. Аро сильно переволновался? Ты сумела его успокоить?

— Его трясло, — руки Лей под моими ладонями сжались в кулаки. — Он сделался будто безумный. Все твердил, что ему непременно надо избавиться от клейма. Попросил меня прижечь его чем-нибудь, но где бы я взяла огня и железа? Он сунулся было на кухню, донимать Нейлин, но она вытолкала его оттуда взашей. Я буквально силком отвела мальчишку к Вепрю, тот велел ему выкинуть дурь из головы. Аро как будто бы согласился, весь сник и ушел в свою комнату. Я думала, что все обошлось, да куда там…

Лей запнулась, опустив взгляд, и я нетерпеливо тряхнула ее за запястья.

— И что? Продолжай!

— Он ускользнул из комнаты и нашел Хорхе.

— Ох, — у меня похолодели ноги.

— Вот именно — ох. А тот и рад стараться!

Ничего больше не говоря, я поднялась с места и стремглав побежала в комнату Аро. Постучавшись, толкнула дверь и замерла на пороге.

Мальчик лежал на узкой кровати ничком, спрятав лицо в подушку. Тонкие пальцы судорожно сминали простыню. Просторная рубашка с широкими рукавами была спущена с плеч и открывала взгляду бесформенный свежий ожог, ярко пылавший на безупречной светло-оливковой коже спины.

— Я смазала мазью, но отвар от боли он отказался пить, — шепнула за спиной подоспевшая Лей.

— Аро, — не обратив на нее внимания, произнесла я. — Зачем ты это сделал?

Он вздрогнул, услышав мой голос, и с видимым усилием встал с кровати, поправил сползающую с плеч рубашку. Почему-то только теперь я отметила, что он, даже понурившись, ростом слегка превосходит меня.

— Посмотри на меня, Аро.

Мальчик поднял голову. Красивое узкое лицо налилось бледностью, на фоне которой еще ярче выделялись горящие затаенным гневом глаза.

— Скажи мне, зачем?

— Разве не ясно? — произнес он с вызовом, которого прежде я не замечала за вечно испуганным, прячущимся тенью по углам пареньком. — Не хочу, чтобы клеймо напоминало мне о… прежней жизни.

Повинуясь внезапному острому чувству, я подошла к нему ближе и порывисто обняла.

— Аро, — шепнула я ему на ухо, запустив пальцы в густые черные волосы. — Тебя больше ничто не связывает с тем человеком. Ты теперь не раб и никогда им снова не станешь, клянусь тебе. Ты свободен и можешь гулять по улицам где вздумается, с высоко поднятой головой. Но если тебе не захочется, выходить из поместья вовсе не обязательно…