Чтение онлайн

Изабель запрокинула голову, уронив черное кружево накидки и обнажив совершенно поседевшие волосы, рванула платье на груди и дико, по-звериному завыла.

Не в силах наблюдать за ее страданиями, я ступила ближе и обняла ее за плечи.

— Пойдемте, матушка. Вам надо немного отдохнуть.

Она отпрянула, оттолкнула меня и дико выпучила глаза, словно смотрела на дьявола из преисподней.

— Как смеешь ты! Ты, гремучая змея, погубила моего сына — и после всего имеешь наглость называть меня матушкой!

Исполненные жгучей ненависти слова хлестнули меня больнее пощечины.

— Я не губила… это была случайность…

— Не считай меня дурой, мерзавка! Ты думаешь, что я ничего не знаю, но ты ошибаешься! Ты выкормила убийц нашей кровью! Ты пригрела на груди дикого зверя, что перегрыз горло моему сыну! Ты принесла в нашу семью беды и несчастья! Будь ты проклята, тварь! Убирайся из моего дома и забери отсюда своих ублюдков!

Я с беспокойством покосилась на выход из усыпальницы. Вуна внутри уже не было: очевидно, он не стал дожидаться разгара женских истерик и благоразумно ретировался. Зато Ким со злорадным любопытством сверкнул глазами в мою сторону.

— Творца побойтесь, — с глухим спокойствием ответила я. — Это ваши внуки. Не боитесь позорить меня, так хотя бы не покрывайте позором имя своего сына.

Изабель осеклась, ошарашенно вытаращив на меня сухие, воспаленные глаза.

— Вы… заранее сговорились, да? — прошипела она, начиная новую атаку. — Сговорились убить Диего, моего мальчика, моего последнего ребенка!

— Ким, оставь нас, — холодно велела я.

— Нет, Ким, останься! Будь свидетелем признаний этой змеи! Убийца! Проклятая убийца!

— Никаких признаний не будет. Я не хотела смерти Диего. Никто не хотел. Это была случайность.

— Ненавижу! Ненавижу тебя! Пусть гнев Творца падет на твою голову и отберет у тебя твоих детей, одного за другим, как ты отняла у меня моих!

— А что, к смерти Фернандо я тоже имею отношение? — разозленная подлым пожеланием Изабель, я вскинула голову. — А может быть, гнев Творца как раз упал на ваши головы? Ведь у Диего было время решить вопрос мирно. Если бы рабство отменили раньше, как на том настаивал Аверленд, Творцу не пришлось бы расточать свой гнев ни на меня, ни на Диего. Вы скорбите о своих детях, а кто пожалеет детей рабов? Разве не вы отбирали детей у родителей и продавали, как вещи, когда вам они были не нужны? А когда дети рабов гибли от мора, кто вызвал им лекаря? А разве Сай не была ребенком, когда вы оставили ее сиротой при живом отце, продав его на военный корабль?

— Замолчи! — тигрицей взвилась Изабель и сжала в кулаки сухощавые ладони. — Как ты смеешь обвинять меня у гроба моего сына!

— А вы как смеете называть моих детей ублюдками?! Они носят имя Адальяро и имеют законные права на это поместье!

— Ах, вот как ты заговорила! — глаза Изабель злобно сузились. — Поместье тебе подавай! Только через мой труп ты его получишь!

— Больно нужны мне ваш труп и ваше поместье, — я с досадой махнула рукой. — Я уеду на север с первым же кораблем, который выпустят из порта. А вы разбирайтесь тут сами.

Уже не пытаясь привести в чувство свекровь, я стремительно вышла из душного склепа в сад. На Кастаделлу легкой дымкой опускался вечер, пронизывая раскаленный за день воздух ниточками желанной свежести. Но я не испытала даже толики облегчения: злые слова свекрови камнем отягощали сердце. Если я и жалела о поспешно брошенном обещании уехать домой, вспомнив увещевания Джая, то поздно: оставаться в одном доме с человеком, который меня ненавидит, не было ни малейшего желания.

Сейчас мне хотелось просто оказаться в одиночестве в своей комнате, уткнуться лицом в подушку и дать волю слезам.

Но едва моя нога ступила на нижнюю ступеньку веранды, как позади раздался усталый голос:

— Донна Вельдана!

Обернувшись, я увидела сухощавую фигуру доктора Гидо.

— Дон Зальяно, — произнесла я упавшим голосом. — Добрый вечер. Вы… хотите попрощаться с Диего?

Старый лекарь сконфуженно потупил взор и переступил с ноги на ногу.

— Может быть, позже, донна, если это будет уместно. Вообще-то я хотел повидать вашего раба… то есть бывшего раба, Зура. Он еще в поместье?

Я оторопело моргнула и не сразу поняла, о чем он говорит. А сообразив, ощутила, как скулы заливает краска стыда. Ну конечно! Как я могла забыть? Всего несколько дней назад человека по имени Зур пороли у столба, а затем Джай попросил меня вызвать к нему лекаря. Бедняге пришлось отнять загнившую у стопы ногу почти до колена, но с тех пор я наведалась к нему только раз, еще до восстания. Последние события напрочь выбили из моей головы мысли о нем…

— Разумеется, дон Гидо. Он, должно быть, в бараках. Я провожу вас.

Ухватив доктора под руку, я принялась истово молиться про себя, чтобы Зур оказался жив и действительно обнаружился в бараках. Иначе я предстану перед этим добрым человеком лгуньей, бездушной и жестокой рабовладелицей, которой наплевать на людей…

— Я очень соболезную вам, донна Вельдана, — доктор Зальяно по-отечески сжал мою ладонь на своем предплечье. — Потерять мужа в столь юном возрасте, имея на руках двух малышей… Мужайтесь, дитя мое.

— Благодарю вас, дон Гидо. Я выживу, ради Габи и Сандро, а вот душевные раны донны Изабель не залечит никто.

— Время — лучший лекарь, мой добрый ангел. И донна Изабель со временем найдет утешение в своих внуках, плоти от плоти своей. Творец милосердный не оставит своих заблудших чад в беде.

Я сокрушенно вздохнула. Уж во внуках Изабель утешения точно не найдет. Для нее они навеки останутся лишь ублюдками, отродьями человека, которого она считает виновным в смерти сына…

— Многим пришлось испить из этой горькой чаши, — качнул головой дон Гидо, не замечая моих сердечных терзаний. — Весь город словно помешался. Убивают друг друга, калечат… Я почти не спал все эти дни.

— Вы… очень самоотверженный человек, — сказала я искренне. — Творец воздаст вам за вашу доброту.

Творец снизошел в ответ и на мои молитвы: Зур оказался там же, где я видела его в последний раз. У его постели сидела немолодая печальная женщина, обтирала тяжело дышащему Зуру лицо влажной тряпицей и негромко напевала песню. Завидев нас, она поднялась, устало склонила голову и отошла от лежанки.

— Ну как ты, дружище? — участливо опустился на кровать дон Гидо и взялся за запястье больного.