Чтение онлайн

Зур приоткрыл потемневшие веки и облизнул сухие, потрескавшиеся губы. С трудом произнес:

— Скорее бы… сдохнуть.

— Не торопись, парень, сдохнуть ты всегда успеешь, — пробормотал Гидо, ловко разматывая заскорузлые повязки и ощупывая край культи. Я усилием воли подавила подкатившую к горлу тошноту и отвела глаза. — Краснота не распространилась, неплохо, неплохо. Больно? Ничего, это скоро пройдет. Ты пьешь снадобья, которые я оставил?

— Пьет, господин, — вместо Зура ответила женщина. — Но неохотно: упрямый очень.

— Упрямство — это хорошо, — продолжал приговаривать Гидо, пока его сухие узловатые пальцы сноровисто делали свое дело. — Упрямство дает силы выжить. Не сдавайся, парень, люди живут и без ног, и без рук. Главное — голову не потерять.

— Провалитесь… в пекло…

— Кажется, я из него и не выбирался, — тяжело вздохнул дон Зальяно и обернулся к женщине. — Будь добра, подай чистые тряпки.

Пока лекарь занимался больной ногой Зура, я оглядела комнатушку барака. Похоже, в эти дни бедолагу не оставляли одного. В каморке прибрано, глиняная чаша для нечистот пустовала и не источала зловония. На столе остатки еды в миске — что-то жидкое, похоже на овощную похлебку.

— Где вы берете еду? — осведомилась я у женщины.

— На кухне, у госпожи Нейлин, — ответила она.

— Ему нужно мясо для укрепления сил.

— Вчера еще было, но сегодня уж кончилось. Госпожа Нейлин сказала, что из мясной лавки все подчистую забрали на нужды муниципалитета.

Я припомнила, что нас за обедом кормили запеченными в глине перепелками, и нахмурилась. Нейлин ничего не говорила мне о сложностях с продовольствием, вероятно, щадя мои чувства после смерти мужа. Но как долго она сможет справляться сама?

— Хорошо, я разберусь с этим. Вам что-нибудь нужно?

— Нет, госпожа, — женщина с тревогой заглянула мне в глаза и тут же прикрыла их ресницами. — Я… хотела бы быть чем-то полезной.

— Как тебя зовут?

— Уми, госпожа.

— Чем ты занималась здесь, Уми?

— Работала на плантациях. Собирала хлопок, оливки, виноград…

— Ты мне очень поможешь, если позаботишься о Зуре до его выздоровления, — сказала я, вытащила из поясного кошеля пару медных монет и протянула ей. — Если что-нибудь понадобится, дай мне знать.

— Благодарю, госпожа, — женщина по привычке согнулась пополам в низком поклоне.

— Это мне следует благодарить тебя, Уми. Вместе мы… справимся.

Когда доктор Гидо закончил с Зуром, я проводила его обратно к дому, делая вид, будто опираюсь на его руку, но скорее поддерживая его, пошатывающегося от недосыпа и усталости.

— Не удобнее ли вам будет заночевать в нашем поместье, господин Зальяно? — решилась предложить я. — В доме дона Верреро наверняка сейчас неспокойно…

— Сейчас везде неспокойно, донна Вельдана, — вздохнул лекарь Гидо. — Пока что мое место в здании Арены, где повстанцы устроили себе убежище и лазарет. Благодарю за участие, однако мне лучше вернуться туда, где меня смогут найти на случай необходимости.

Мне ничего не оставалось, кроме как проводить его до ворот.

За которыми вместо привычных стражей с мечами наизготовку обнаружился Джай.

Сердце взмыло в небеса и сорвалось в пропасть, в груди перехватило дыхание при виде знакомой фигуры. Почему, почему мое естество продолжает так реагировать на него, несмотря на боль предательства, на горечь разочарования? Его слова, его объятия, его страстная грубость и скупая нежность — все было ложью. Он добился своего, я для него лишь средство — удержать власть в городе.

Почему же все еще так больно дышать рядом с ним?

Джай сдержанно поздоровался с Гидо, предложил довезти лекаря до Арены, от чего Гидо лишь устало отмахнулся, пожелав пройтись пешком. Я поспешила запереть калитку, не дожидаясь тяжелых объяснений — а может, требований, что теперь в изобилии сыпались на меня со всех сторон. Должна родить сына, должна остаться в Саллиде, должна ездить в Сенат, должна добиться помощи от дядюшки, должна, должна, должна…

— Вель! — ударило в спину тихое, кольнуло между лопаток. — Не уходи.

— Чего тебе? — я обернулась через плечо, глядя на вытоптанную траву лужайки, чтобы не видеть усталого, покрытого отросшей щетиной лица.

— Не впустишь меня?

— Нет.

— Вель… я хочу поговорить.

— Поговоришь завтра в Сенате. Ты ведь теперь там заправляешь. Мне остается лишь подчиняться. Там, но не здесь.

— Как дети?

— В порядке.

— Я хочу их видеть.

В ушах зашумело, дыхание перехватило вновь. Мои дети уже потеряли близкого человека, которого считали отцом. Имею ли я право лишать их и того, кто у них остался?..

Диего не был для них идеальным родителем, преследуя честолюбивые цели, и до кончины оставался убежденным рабовладельцем. Но что может дать им Джай, безжалостный убийца, для которого Габи не значит ничего, а Сандро — всего лишь средство для управления завоеванным городом? И что скажет на это Изабель, которая винит его в смерти сына?

Нет, как бы то ни было, мне следует уехать из Кастаделлы, как только повстанцы откроют порт.

— Уходи, Джай, — сухо бросила я и устремилась к дому, словно могла убежать от собственных гнетущих мыслей.

====== Глава 53. Ростки надежды на пепелище ======

Комментарий к Глава 53. Ростки надежды на пепелище глава пока не бечена

Неделя пролетела как один день, в бесконечном водовороте различных забот, которых лишь прибывало. Сенат начал работать в новом режиме: до обеда заседала новоиспеченная палата простолюдинов, после обеда девять родовитых сенаторов рассматривали поданные законопроекты.

Благодаря усилиям Джая и Хаб-Арифа в город удалось вернуть подобие порядка, хотя ряды повстанцев продолжали пополняться десятками и сотнями новобранцев из числа бывших рабов. Убийства, грабежи и мародерства все еще вспыхивали очагами тот тут, то там, но нарушителей ловили наспех сформированные патрульные отряды, а затем городские власти подвергали арестантов публичному суду.

Не избежали суда и господа бывшие рабовладельцы. Дона Ледесму казнили на площади, признав виновным в сговоре с пиратами и незаконной продаже людей на невольничьем рынке. Вместе с ним на эшафот взошел и работорговец Кайро вместе с парочкой отловленных в городе контрабандистов. Несколько десятков господ обязали уплатить в казну города огромные откупные за годы жестокого обращения с рабами — благодаря свидетельствам самих бывших рабов, ставших теперь полноправными горожанами. Увы, дом Адальяро не миновала эта участь, и в самое ближайшее время мне следовало найти средства для уплаты назначенной виры.