Чтение онлайн

Сегодня поистине удивительный день. Я не только смог приступить к воплощению мечты, но и встретил лекаря Гидо. Аро жив! Гидо выходил его. Поначалу мое сердце забилось быстрее, но вскоре мрачные мысли отравили первую радость: мальчик все еще остается игрушкой в руках Вильхельмо. Игрушкой, которую можно подкладывать под каждого… Ублюдок не преминет отомстить мне даже заочно и не успокоится, пока не сживет Аро со свету, уж мне ли не знать. Да еще постарается сделать так, чтобы мне стало об этом известно.

Когда садится солнце, на пустошь приходит чета Адальяро. Липкий страх заползает под рубашку: что, если дону Диего стукнет в голову передумать? Но он наблюдает за мной в молчании. Поймав мой настороженный взгляд, демонстративно обнимает жену и целует ее в губы. Отворачиваюсь: во мне закипает глухая ярость, хочется презрительно сплюнуть. Какое мне дело до его игрищ с женой? Пусть бы и трахал ее сам, раз уж выставляет напоказ свою власть над ней. Но ведь он своими руками подкладывает ее ко мне в постель, так зачем теперь дразнит?

Вспоминаю мягкость ее губ под своими губами, и ярость заставляет меня крошить в кулаках камни. Раз уж ей так по душе ее красавчик, то пусть и проводит у него ночи. Но в виски ядовитым жалом вонзается мысль: никто не имеет права целовать ее губы. Я был ее первым, и ночью она снова ляжет со мной. Она родит детей — от меня, не от него. Пусть она носит его имя, но в страстной истоме будет шептать мое.

Ярость отступает: теперь красавчик Диего кажется мне жалким. Пусть трахает своих смазливых мальчиков, а я буду трахать его жену.

С темнотой приходится остановить работу и возвратиться в дом. За мной стали лучше ухаживать: девица Лей приносит целый поднос еды, кувшин холодной воды и свежую одежду. Тянусь за свертком, но она вдруг хватает меня за руку.

— Ты что? — хмурю брови.

— А то, — дерзит она, презрительно искривив губы. — На какой помойке тебя держали, увалень, что ты не знаешь, как обращаться с женщиной?

— Что-о-о? — голос рокочет где-то в гортани; еще немного — и моя рука потянется прямо к горлу этой бешеной кошки. — Тебе какое…

— Госпожа слишком юная и многого не знает, а ты лезешь в нее без подготовки, как кобель на суку. Ей больно, уяснил? Вот, держи, — в мою руку ложится маленький пузырек. — Научить пользоваться или сам догадаешься, что к чему?

— Катись к дьяволу, — начиная трястись от раздражения, огрызаюсь я, но пузырек сжимаю в ладони. — Я не нуждаюсь в советах шлюхи.

Она насмешливо кривит губы, отступая к двери.

— Можно подумать, ты не такая же шлюха, как я, — находясь на безопасном расстоянии, с презрительным смешком бросает она и тут же закрывает за собой дверь.

Меня рвет в клочья дикая ярость. Никогда бы не подумал, что слова рабыни заденут меня так глубоко. Сложно отрицать, что ее слова правдивы: я такая же шлюха, как и все остальные рабы, которых возжелает хозяин.

Значит, госпожа делится с ней сокровенным? Жалуется на меня?

Поначалу хочется запустить подносом с едой в стену, разгромить мебель в комнате и вышвырнуть пузырек через окно прямо в преддверие пекла. Однако со временем ярость стихает: вспоминаю о том, что от благосклонности госпожи зависит многое. Нельзя все испортить из-за глупой гордыни. Да и какая гордыня может быть у презренного раба?

Придется взять себя в руки и все-таки стать прилежным в постели. Верчу в руках пузырек, откручиваю крышку — едва уловимый запах приятно струится в ноздри. Госпожа любит ароматные притирания, от нее всегда пахнет свежестью, а от меня после целого дня на солнце разит, как от мула.

Она пока не вернулась. Надо поторопиться и привести себя в порядок до ее прихода.

====== Глава 18. Великодушие ======

Я устал от знамений и громких раскатистых слов,

От священного ветра, что сеет одни перемены —

Завтра с новым добром воевать будет новое зло,

Разметав облака грязноватыми клочьями пены.

…

Посмотри на меня, я давно не видал у людей

Понимающих глаз.

Wherecat

Возня на пустоши продолжалась до самого вечера. Диего сегодня вернулся раньше, вместе со мной прогулялся к месту будущего строительства и долго хмурил брови, наблюдая за работой Джая. Я ожидала привычного града упреков, но Диего не сказал ни слова, даже поцеловал меня прямо там, при всех, немало этим удивив. Да и за ужином вел себя так, будто на заброшенной части заднего двора ничего особенного не происходит. Когда мы вышли прогуляться по набережной, он взял меня под руку и сообщил:

— Завтра нас приглашает к себе на ужин сенатор Эстебан Гарриди. Его жена, донна Бланка, жаждет познакомиться с тобой поближе.

— Я с удовольствием составлю тебе компанию, дорогой.

Мне даже не пришлось кривить душой: выход в свет и знакомство с новыми людьми скрашивали мои серые будни. Глядя на семейные пары, счастливо улыбающиеся друг другу, я готова была верить, что и у нас с Диего все хорошо.

— Это будет очень важная для меня встреча, Вельдана. Уж постарайся завтра быть на высоте. Если сенатор или его супруга будут спрашивать тебя о севере, о настроении короля Аверленда и приближенных к нему лордов, отвечай с величайшей осторожностью. И помни, что теперь ты живешь в Саллиде и должна заботиться об интересах нашей страны.

— А в чем дело? — насторожилась я.

— Сенатор Гарриди — жесткий, волевой человек. Между нами говоря, довольно упрямый. Я боюсь провокаций с его стороны, ведь ты северянка. А еще ты несдержанна и вспыльчива.

Я едва не задохнулась от возмущения и собиралась уже резко ответить Диего, но вовремя прикусила язык. С его точки зрения, мое поведение действительно выглядит несдержанным. Чего только стоило «представление» на Арене…

— Хорошо, дорогой. Постараюсь не поддаваться на провокации. Но если ты объяснишь, что тебя волнует, от меня будет больше пользы.

Диего обеспокоенно свел к переносице черные брови.

— Есть основания подозревать, что халиссийский посол имел целью ослабить нашу бдительность, и предложения о перемирии, с которым он приехал, — фикция. С приграничных земель от разведчиков приходят неутешительные известия. Халиссийцы мобилизуют войска, и самое плохое — есть данные, что у них появились аркебузиры. Прежде Саллида имела преимущество в вооружении, но теперь… если возобновятся стычки на границе, в нашей победе уверенности нет.