Чтение онлайн

– «Холодная голова, горячее сердце и чистые руки», – процитировал Арон своего кумира Дзержинского.

В то время он уже окончил школу и стал кем-то вроде второго секретаря райкома комсомола. Он, конечно, хотел бы стать первым, но наверху не утвердили. Сказали, что «Бронштейну твердости не хватает, и вообще он какой-то нервический. Видно, интеллигент…».

Критику товарищей Арон воспринял конструктивно. Решил закалить характер. Стать твердым и решительным. Для этого он поедет в Харьков и выучится на офицера НКВД. Он уже все разузнал и даже письмо туда написал.

Услышав такое, родители растерялись. Они, конечно, понимали, что старые времена не вернутся и дети должны жить по-новому. Но кто сказал, что надо куда-то ехать?! Комсомол-шмомсомол и тут есть! Не говоря уже про этот энкаведе с его чистым сердцем и длинными руками…

– Такая даль… – сокрушалась мама. – Когда я тебя в следующий раз увижу?

– Скоро! – петушился Арон. – Закалю волю, научусь с врагами бороться и вернусь!

Мама прерывисто вздохнула. Папа покачал головой и спросил:

– А ты знаешь, что про это твое энкаведе ходят нехорошие слухи?

– Видно, там одни гоим… – предположила мама.

– А вот и нет! – обрадовался Арон. – У нас в райкоме даже анекдот такой рассказывали. Сидят за столом шесть комиссаров. Что у них под столом?

Родители растерянно переглянулись и вопросительно посмотрели на сына.

– Двенадцать колен Израилевых! – закончил Арон и громко расхохотался.

Папа криво усмехнулся. Мама шутки не поняла. Между тем Арон продолжал:

– Главный начальник, Леплевский, – аид! Вайсберг, Каминский, Перцов… Левка Рейхман, Йоська Блат… Короче, все наши!

Родители опять переглянулись. После чего мама пожала плечами и произнесла:

– Если там столько идн [35] , то, может, он прав. Не такая уж это плохая организация. Не может же быть, чтоб все наши ошибались…

Мама оказалась не права. «Все наши» ошибались. Повсеместно, массово и фатально. При этом их можно было понять. После жестоких дореволюционных погромов для огромного количества евреев Российской империи оставалось только два выхода: эмигрировать или присоединиться к революции. Многие выбрали второе. Выросло целое поколение, которое без колебаний встало на сторону красных в Гражданской войне. И без размышлений выбрало ЧК местом дальнейшей службы. Обязанные всем, что у них появилось благодаря советской власти, новые выдвиженцы были беззаветно преданы новому режиму, уравнявшему их в правах. Неудивительно, что Арон, будучи идейным наследником этого поколения, с воодушевлением разделил его взгляды.

Несмотря на школьную медаль, родительские сомнения и запрет доктора Смеркиса, он все-таки уехал в Харьков и поступил на курсы при школе командиров РККА. Окончив их, получил звание младшего лейтенанта и стал работать в харьковском угрозыске. Допрашивал уголовников, участвовал в облавах, накрывал «малины». Даже пару раз стрелял, причем, несмотря на плохое зрение, удивительно метко. В общем, неустанно закалял характер.

После года работы в НКВД, летом 1937 года, его приняли в партию, повысили в звании и перевели в Винницу, сразу в областное управление. Более того, оказали высокое доверие – назначили начальником только что созданного отдела. Назывался отдел «По борьбе со шпионами и вредителями».

Тогда же, летом 1937 года, выяснилось, что и тех и других в Винницкой области немало. Точнее, пять тысяч. Именно такая цифра фигурировала в директиве из центрального аппарата. Ровно пять тысяч врагов народа и их пособников надлежало выявить, арестовать и предать революционному суду. При этом тысячу – самых злостных и непримиримых – предписывалось расстрелять, а четыре тысячи – осудить на длительные сроки. Вот такую ответственную работу и поручили лейтенанту Бронштейну.

Арон взялся за дело засучив рукава. Сформировал пять следственных бригад. Арестовал три десятка уголовников и собрал с них признательные показания. Развернул агентурную сеть среди «деловых» и интеллигенции. Организовал сотню анонимных доносов. Все как учили… И дело завертелось. Не прошло и недели, как по всей области начались допросы и аресты. И немедленно – суды, высылки и казни. Тысячи людей были высланы и отправлены в лагеря. Сотни под пытками и угрозами дали признательные показания и были расстреляны. Приговоры «троек» [36] приводились в исполнение немедленно. Казнили ночами во внутреннем дворе областного НКВД. Под звуки работающих грузовиков, чтоб не было слышно криков и выстрелов. Вывезенные теми же грузовиками трупы сваливали в огромные, спешно вырытые могилы, посыпали известью и забрасывали землей. Работали чекисты день и ночь, трудились, не смыкая глаз и не покладая рук. Через четыре месяца план был выполнен.

Показывая пример товарищам, Арон вкалывал по восемнадцать часов в сутки. Уставал так, что несколько раз терял сознание. Заработал нервный тик и расстройство сна. Стоило задремать, как ему тут же снились кровавые пытки, стоны и крики арестованных, мольбы их жен, слезы детей. Он в ужасе просыпался и плакал. Однажды во время допроса с Ароном случился припадок, и он попал в нервную клинику. Но психиатры тоже работали на совесть: вкатили пациенту лошадиную дозу хлористого кальция и быстро вернули на службу.

Когда карательная операция завершилась, начальник вызвал Арона, поблагодарил за службу и сообщил, что представил его к очередному званию – старшего лейтенанта.

– Служу трудовому народу! – вытянувшись во фрунт, отрапортовал Арон.

– Конечно, служишь… – устало согласился начальник. – Поэтому получаешь новое задание.

Арон раскрыл планшет, достал карандаш, приготовился записывать.

– Управление решило взять на себя встречные обязательства, – продолжал начальник, – выявить еще пять тысяч врагов…

У Арона вытянулось лицо.

– Откуда?! – изумился он. – Всех же вычистили! Вы ж знаете, подряд брали, даже…

– Отставить! – повысил голос начальник. – Найдешь… Как говорится, «не можешь – научим, не хочешь – заставим!». Кстати! Ты ж у нас со Жмеринки!

– Так точно!

– Вот и хорошо… Есть сигнал, что там действуют румынские шпионы. Подрывают продовольственную безопасность страны. Сахар, понимаешь, воруют… Так что давай, Бронштейн, езжай на родину и разберись! Срок тебе – две недели. Не справишься, сам под трибунал пойдешь. Вон, твой предшественник Блат не справился, и где он теперь? Так что давай, старлей, действуй!

– Товарищ майор…

– Свободен!

На следующий день Арон и его заместитель Воскобойников прибыли в Жмеринку. Прямо со станции направилась в райотдел НКВД. Арон даже к родителям заезжать не стал.

К вечеру был готов план операции. Распределили роли: Воскобойников с местным чекистом выявляют и допрашивают подозреваемых. Арон анализирует документы, обобщает информацию и докладывает начальству.

На седьмой день следственных действий первый секретарь райкома партии потребовал доложить ситуацию. Поздно вечером бригада прибыла в опустев шее здание райкома. Собрались в кабинете секретаря. Ждали хозяина. Щуплый местный чекист прятал под столом кулаки со сбитыми костяшками. Громадный Воскобойников потными руками сжимал папку со следственным делом. Арон пытался унять тремор и тер красные от недосыпа глаза. С портрета на стене на них сурово смотрел товарищ Сталин.

Вскоре вошел интеллигентного вида немолодой секретарь. Усевшись, надел пенсне, обвел взглядом чекистов и усталым голосом поинтересовался, кто тут у нас Бронштейн.

– Разрешите, товарищ первый секретарь? – вставая, спросил Арон.

После кивка достал из кармана листы бумаги, протер очки и стал докладывать:

– Есть сигнал, что в Жмеринском районе действует шпионская сеть, управляемая из Бессарабской республики. Цель – подрыв экономики Украинской ССР. Действуют двумя путями: хищение сахара на заводах, входящих в Винницкий сахарный трест, и незаконный ввод в денежное обращение Союза ССР драгметаллов и иностранных валют: румынской леи и американского доллара. Для…