Райгород
Шрифт:
На сорокалетие родственники скинулись и подарили Гройсману диковинный по тем временам подарок – ламповый радиоприемник СВД. Рива поставила его на табурет между окнами, под старым семейным фото, и накрыла льняной салфеткой. Семе и Рае строго-настрого запрещалось его трогать.
Собираясь утром на работу, Лейб включал приемник, слушал веселые песни и бравурные марши. Завтракал под бодрые сводки о невиданных успехах советского социалистического строительства.
Завершая выпуск новостей, диктор говорил: «Жить стало лучше, товарищи! Жить стало веселее!» Повторяя за диктором: «Веселее-веселее», Гройсман кивал головой, выключал приемник и уходил на работу.
Глава 9. Гетто. Табачная артель
Веселье продолжалось недолго, до июня 1941 года.
В первые дни войны в Райгороде, как и во всей стране, объявили мобилизацию. Призвали в общей сложности более трехсот человек. Закончивший летную школу Нохум получил направление в авиационный полк. Леиного Яшу забрали в пехоту. Исаак Каплун отправился служить в какую-то хозяйственную часть. Лейба не призвали. Во-первых, он не был военнообязанным, а во-вторых, ему уже шел пятый десяток. Мужчин в таком возрасте тоже призывали, но не в первую очередь. Несколько недель Лейб, как и все, ожидал повестку, но так и не дождался. В Райгород вошли оккупационные войска.
Здесь требуется небольшое историческое отступление.
С началом войны Райгород-Подольский оккупировали немцы. Но оставались там не долго. По какой-то неясной военно-стратегической причине городок оказался на территории Транснистрии – зоны между Днестром и Южным Бугом, которую немцы передали в управление румынским союзникам.
Существует мнение, что румынские оккупанты по отношению к местному населению были менее кровожадными, чем немцы. В частности, не уничтожали евреев. Будто бы евреи, окруженные их гуманной заботой, счастливо жили и с энтузиазмом трудились на благо новых властей. Конечно, все было не так. Например, карательные операции румынских войск в Одессе и Николаеве привели к гибели десятков тысяч мирных жителей. В том числе и – в первую очередь – евреев.
Но в Райгороде, в отличие от других мест, оказавшихся под румынами, режим действительно был не очень жестким. По поводу причин есть несколько версий. Не имея возможности их проверить, имеет смысл привести только факты. Они таковы.
Зимой 1941 года с юга Украины, а также из Бессарабии и Буковины в Райгород согнали тысячи евреев. Причем согнали буквально: привели пешком. Разместили их на постой к местному населению, проживавшему преимущественно в центре. Этот район и назвали «гетто». Предполагалось, что его обитатели – до особых распоряжений – будут заняты на строительных и дорожных работах. Румыны ждали соответствующих указаний от своих начальников из Одессы или от немецких властей из Винницы.
Но указания по какой-то причине не поступали. Румынские власти не знали, что делать с таким количеством евреев. Занять их было нечем. Возвращать обратно – некуда. Уничтожить? Не было приказа. Да и соответствующей квалификации у местного гарнизона тоже не было. Оставалось одно: оставить евреев в покое. Приглядывать. По мере возможности – контролировать. Во внутренние дела не вмешиваться. Сами обустроятся, не маленькие. Организуются как-нибудь! Евреи действительно организовались. Создали Комитет по самоуправлению. Его усилиями обитатели гетто жили в относительно сносных условиях. Территорию не огораживали. Пропускного режима и комендантского часа не вводили. В гетто заработала школа, открылись больница с аптекой, две пекарни и даже столовая для бедных. И, что самое невероятное, вновь заработала закрытая советскими властями синагога.
При всей относительной мягкости режима люди, конечно, беспокоились. Понимали, что подобный порядок долго не продлится. Ходили слухи, что райгородское гетто, так же как это случилось в соседних городах и местечках, вот-вот ликвидируют, а его обитателей уничтожат. Либо здесь, на месте, либо отправят в концентрационный лагерь в Печёру, недалеко от Тульчина. Но этого, как известно, не произошло. Относительно причин, опять же, существует несколько гипотез. По одной из них – достаточно экзотичной, но вполне правдоподобной – планы оккупантов нарушил кто-то из местных. С учетом того, как именно это произошло, человеком таким вполне мог быть Гройсман.
Дело вроде бы обстояло так.
Избежав призыва, Гройсман, как мы помним, остался в Райгороде. Стал, как все, обитателем гетто. Поскольку дома, где до оккупации жили Нохум и Лея с семьями, остались за огороженной территорией, сестру с детьми и золовку Лейб поселил у себя. Так и прокормиться было легче, и жить безопаснее. Спустя короткое время Гройсмана попросили стать заместителем председателя Комитета по самоуправлению. Оказавшись «при должности», он и нарушил планы оккупантов по ликвидации гетто.
(Здесь нужно сделать оговорку. События, описанные ниже, выглядят настолько невероятными, что вызывают сомнения в своей правдоподобности. Тем не менее, по рассказам старожилов и даже некоторым сохранившимся документам, все именно так и происходило. Или могло происходить…)
Декабрьским утром 1941 года Гройсман явился в румынскую жандармерию. Подошел к караульному и сказал:
– Прошу пропустить! Имею пропозицию для пана коменданта.
Караульный удивился, но пропустил.
– Пан Настеску, – сказал Гройсман, оказавшись в кабинете, – я так слышал, шо у панов румуньских офицеров нема папирос. У солдат с табаком тоже беда…
Из того, что произнес посетитель, Настеску понял только два слова: «офицеры» и «папиросы». Велел позвать переводчика. Услышав перевод, насторожился.
– Так если пан комендант разрешит, – продолжил Гройсман, – то я все организую…
И изложил идею. В гетто можно организовать табачную артель. Если румыны выделят Комитету деньги, то на них можно закупить оборудование, табак и папиросную бумагу. На организованном производстве можно делать папиросы для офицеров и фасовать табак для солдат. За качество можно не беспокоиться, будет высший класс. Разумеется, Гройсман отчитается за каждую рейхсмарку, румынскую лею или советский рубль – как будет удобно господину Настеску. Все остальные документы тоже будут в порядке. Что же касается дисциплины, режима и прочего, пан комендант может не беспокоиться, тоже будет полный порядок.
Поскольку посетитель говорил быстро, комендант опять не все понял. Попросил переводчика уточнить. Пока тот уточнял, а потом переводил, стоящий за его спиной Гройсман сделал жест, который почти на всех языках понятен без перевода, – направил указательный палец на коменданта, потом собрал кулак и потер большим пальцем об указательный. Судя по тому, что в глазах коменданта появился блеск, жест он понял правильно. Попросил переводчика сказать, что ему все понятно. Он подумает. Пусть еврей придет завтра.
Утром следующего дня Гройсман вернулся. Настеску встретил его один, без переводчика. Как они общались дальше – загадка, но факт остается фактом – с того дня они понимали друг друга без перевода.
Настеску сообщил, что вопрос решен положительно. Точнее, может быть решен. Если пан жид готов выполнить три условия. Треть выделенных на оборудование и сырье средств нужно сразу вернуть коменданту – это раз. В будущем отдавать четверть прибыли ему лично – это два. Ну и последнее. Чтоб подписать разрешение, Настеску просит в знак их дружбы и серьезных намерений передать ему полфунта золота. Для евреев это ничего, сущая мелочь! Так что пусть соберут…