Чтение онлайн

– Быть может, это ошибка... профессор был строг, но честен, как мне кажется, - пискнул он нерешительно и сам испугался своего порыва.

– Ошибки быть не может. Но мы, конечно, всё перепроверим - каждую цифру, букву и закорючку. А вы бы лучше помолчали. Вы даже аппаратуру нормально установить не сумели. И, несмотря на все ваши многочисленные камеры, ни черта из того, что происходило в доме Верхаена непосредственно перед пожаром, не записалось. Да и в кафе он вас водил, насколько я понимаю, именно для того, чтобы вы не подглядывали за камерами до поздней ночи, а спали, как сурок.

Седовласый бросил карандаш на стол.

– Ладно, я думаю, начальство согласится списать эти пять миллионов. Впереди множество экспериментов и открытий, не губить же такое замечательное дело из-за одного нечистого на руку старикашки. Кого только назначить исполняющим обязанностей на время? Пока мы проведём расследование и подыщем замену Верхаену? Кто может поработать для нас супервайзером?

– Мистер Фреттхен очень порядочный, ответственный и надёжный кандидат, - подала голос Триоль.
– А мы все, весь наш дружный коллектив педагогов Эколы

его поддержим и поможем.

– Вы так считаете, Мэйли?
– с неожиданной учтивостью поинтересовался старший инспектор.
– Ну что ж, так тому и быть. Поздравляю с назначением, Фреттхен.

Хорёк тяжело вздохнул. Нет, не быть ему райской птичкой. Ни в клетке, ни на воле.

Эпилог

Мёрзлая яма под серым, безрадостным небом терпеливо ждала свою жертву.

"Он так не хотел умирать зимой", - сказала Милена и аккуратно промокнула кружевным платочком подкрашенные глаза.

В длинной, до пят, шубе из чернобурки и с высокой прической, прикрытой ажурной шалью, она смотрелась ещё солиднее и внушительнее. На её фоне маленький юркий спутник в приталенном пальто и легкомысленной клетчатой кепке - семейный доктор Верхаенов - казался подростком.

– Мужайтесь, дорогая, мы с вами!
– он оторвал взгляд от зияющей дыры и подобострастно заглянул в белое, напудренное лицо вдовы.

– Держись, ма, - на плечо миссис Верхаен легла крепкая ладонь высокого блондина, с правильными чертами лица и голубыми, как у матери, глазами.

Второй из братьев стоял смирно, как изваяние, прижимая к себе вертлявую девочку в голубой мутоновой шубке и голубой же шапочке из-под которой выглядывали смешные косички. Она вертела головой и косички мелькали в стылом воздухе, как хвостики игривых котят, а папа склонялся к её уху и тихо шептал:

– Мирабэль, веди себя прилично.

Малышка надула губы и уставилась на пару, которая скорбно склонив головы, стояла у старого надгробия неподалёку.

Белобородый старик в очках и шапке-ушанке был похож на худого Санту. А его маленькая спутница на кудлатую собачку - из под вязанной шапочки вырывалось облако пепельных, тугих кудряшек.

– Пап, папа, - подняла голову Мирабэль, - а когда я вырасту, у меня тоже будут такие же кудри как у той девушки?
– она вытянула руку в пушистой вязанной варежке в сторону приглянувшейся парочки.

– Тише, тише, - зашептал сердито отец, - доктор Вильям говорит речь про твоего дедушку!

Юркий спутник миссис Верхаен уже переместился к могиле и встал рядом с закрытым гробом.

– Друзья! В этот скорбный час, когда мы навсегда прощаемся с нашим дорогим и любимым Гельмутом...

Девочка вытянула шею, чтобы рассмотреть получше кудри незнакомки. Заслышав речь доктора, старик взял девушку за руку, и подвёл поближе.

Кудрявая незнакомка стояла теперь лицом к публике - у неё оказались огромные карие глаза, и Мирабэль снова пришла в восторг:

– Папа!
– громко сказала девочка.
– Посмотри, какая она красивая!

– Мирабэль, прекрати сейчас же!
– зашипела молодая рыжеволосая дама в чёрном кашемировом пальто, - я тебе говорила - надо было оставить её дома, зашептала она мужу сердито.
– Детям нечего делать на похоронах!

– Но ведь это её дедушка...

– Да много она видела этого дедушку?

– Джонатан, Энни, как вам не стыдно? Неужели нельзя оставить свои препирательства хотя бы в такой момент!

Голубые глаза вдовы искрились от слёз и негодования.

Невестка виновато потупилась, а сын открыл было рот для оправданий, но тут грянул туш и гроб стали медленно опускать в могилу.

На крышку полетели мёрзлые комья глины.

– Бабушка, - как ни в чем не бывало прочирикала Мирабэль, как только стихли трубы и замолкли скрипки, - я хочу такие же кудряшки, как воооон у той девочки.

Милена машинально посмотрела туда, куда указывала пушистая рукавичка. По узкой тропинке, вытоптанной в свежем снегу, удалялись две тёмных фигуры - старик в затрапезном пуховике и шапке-ушанке и молодая тонконогая девчонка в дутой куртке и узких джинсах. Ветер жизнерадостно раздувал облако пепельных завитушек, которые так понравились внучке Гельмута Верхаена.

– Марти, - она тронула сына за рукав, - посмотри, тебе не кажется, что у того старика походка как у папы?

– Мама, не надо. Я знаю, как тебе трудно, но не надо, прошу.

– Наверное, приходили навестить жену и мать, - с грустью покачала головой вдова.
– Бедная девочка! Без мамы ещё тяжелее, чем без отца...

– Ты так добра, Милена, - повернувшись к любимой пациентке, доктор в порыве чувств схватил руку в чёрной перчатке.
– Даже в такой тяжёлый момент думаешь о других! О тех, кому тяжелее!

– Ну что ты, Вильям, - зарумянилась она, - я просто много страдала и понимаю чужое горе. Пойдем, нас ждут гости и накрытые столы. Я уверена, соберется полгорода. Бедняга Гельмут был бы в восторге от таких пышных похорон!

А где-то далеко-далеко от мёрзлого кладбища и свежей могилы, цвела степь и звенели цикады.

По извилистой дорожке среди разнотравья шли двое - худой скуластый парень и высокая, угловатая девушка. Они шли молча, приглядываясь друг к другу, и у каждого в уголках губ таилась лукавая улыбка. Впрочем, парень иногда хмурился, словно задумавшись, и что-то мурлыкал себе под нос, какую-то мелодию.

Первой не выдержала девушка.

– Как ты думаешь, долго нам еще идти?
– спросила она.