Чтение онлайн

Марк Фреттхен спал крепче остальных. Он уснул почти счастливым. Вместо казни ему объявили помилование - Верхаен не стал вытряхивать из него душу, как того ожидал психолог. Он подошел к разбору событий основательно, профессионально. Сам во всем разобрался, сам вынес тяжёлое, но справедливое решение отправить четверых мятежников на свободу, а после пригласил Хорька и Триоль на ужин.

– Нет, нет, - отнекивался Фреттхен, - спасибо, я не голоден. Кроме того, я неважно себя чувствую. Нанервничался, знаете ли...

– В хорошей компании и аппетит появится, и стресс как рукой снимет, - по-отечески, добродушно соблазнял профессор.

– Пойдемте, Марк. Мы же не есть идем, а пообщаться, - густо пропела Мэйли.

Отказываться далее становилось невежливо, и Хорёк согласился.

Их посадили на открытой веранде, где можно было дышать солёным бризом и любоваться живописным, каменистым пляжем. Южное небо гасло, и вот уже скрылись в наступившей темноте и коралловые рифы, и белые барашки волн. Только плеск воды и влажный воздух, настоянный на ракушках и водорослях, напоминал о том, что рядом с ними дышит и волнуется живая, бескрайняя субстанция, имя которой - океан.

На столиках зажглись свечи в широких бокалах, а из репродуктора полилась нежная лирика:

Ты знаешь, как ты нужен мне

Лишь ты, никто другой

Топлю печаль свою в вине

О, сжалься надо мной

Фреттхен смутился, как будто эта песня предназначалась ему. А может, так подействовал алкоголь. Гельмут сам сделал заказ, и Хорьку первый раз в жизни пришлось пригубить янтарный Джек Дэниэлс. Неожиданно, виски ему понравился.

А потом... потом Мэйли пригласила его танцевать, и он кружился в танце, любуясь на чёрные звезды её глаз, в которых мерцали отблески свечей. С замиранием сердца разглядывал яркие, влажные губы и полоску жемчужно-белых зубов между ними.

Я жду по прежнему в ночи

Стеная и любя

Скажи, что любишь - не молчи

Я жду, я жду тебя, -

Выводил чистый, юный голос и Фреттхен верил - его кто-то любит, кто-то ждет. Может, даже Триоль.

За столиком улыбался Гельмут. Он оказался вовсе не плохим парнем. Весьма добродушным и остроумным. Теперь Хорёк понимал, за что его полюбила эта простушка Софи. Что у неё есть, кроме молодого тела? Молодость быстротечна! А ум, харизма, сила - навсегда. Да, навсегда!

Он поднимал за это тост, потом другой, звенели льдинки в толстостенных бокалах, жизнь становилась прекрасней и прекрасней - с каждой минутой.

Фреттхен не помнил, как добрался до дома и как оказался в постели.

Зато прекрасно помнил ужасное пробуждение.

В дверь колотили так, будто хотели разнести её вдребезги.

– Пожар!

Молодой, смуглый работник таращил глаза и выкрикивал фальцетом:

– Пожар! Сгорел! Сгорел! Дотла!

Хорёк метнулся в ванную, набросил халат и, путаясь в его полах, побежал вслед за парнем.

Дом Верхаена исчез. На его месте грудились почерневшие стены. В проёмах, бывших когда-то окнами и дверьми, виднелись обугленные нагромождения бревен и досок - по всей видимости, остатки обвалившейся крыши.

– Марк, ты в порядке?

На плечо психолога легла маленькая, горячая ладонь.

– Мэйли, - он тут же ухватился за неё, как за спасательный круг, - что творится? Во что превращается наша жизнь?!

– Тшшш... тихо, тихо, тихо, - как ребёнка уговаривала она несчастного, похмельного и потерянного Хорька.
– Вы не в себе, мой бедный друг. Пойдёмте, я вас провожу. От вас всё равно сейчас мало толку.

Фреттхен подчинился и побрёл за ней следом. Мэйли вела его за руку до самого дома. Уложила на ещё не успевшую остыть постель и одним рывком - как змея сбрасывает кожу - сняла с себя трикотажное платье.

Под ним не оказалось белья, и остолбеневший Хорек увидел идеально слепленное тело балерины - маленькую грудь с темными сосками, плоский живот, чёрный бархатистый треугольник под ним и сильные бедра. Не успел он прийти в себя, как Триоль вспорхнула на него легкой наездницей, наклонилась, накрыла душистой волной шелковистых волос, и его губ коснулся первый в жизни поцелуй.

Хорёк утонул в неведомом блаженстве, а когда вынырнул, Мэйли уже натягивала на себя платье.

– Останься дома, - скомандовала коротко, по-деловому, скручивая волосы в аккуратный жгут.
– Я сама со всем разберусь. Ты слишком слаб. Вернусь, расскажу, как и что.

Фреттхен, опустошённый - морально и физически - тут же заснул. А когда проснулся, Триоль уже шумела на кухне, словно никуда не уходила. Быстро сориентировалась среди Хорьковских припасов и заварила крепкого чаю им обоим. Нарезала лимон, щедро отсыпала сахара.

– Прости, не спросила, как ты любишь, - сказала, осторожно подавая Хорьку горячую чашку.

– Спасибо, я всякий люблю. Лишь бы свежий, - смущённо улыбнулся психолог, чувствуя себя гостем в собственном доме.

Они пили чай молча, он - сидя в кровати, опираясь спиной на подушки, она - примостившись рядом.

Наконец, Хорёк решился спросить:

– Ну, как там? Гельмут не пострадал?

– Гельмут погиб, Марк. Его обугленные останки нашли в спальне. Вероятно, он задохнулся во сне. Может быть, курил в постели. Мне показалось, он вчера немного перебрал.

– Какой ужас! Я не могу в это поверить! Мы только нашли с ним общий язык. Нет, это не может быть правдой. Мэйли, как это может быть?! Мы же только вчера... это всё моя вина!
– с горечью воскликнул побледневший психолог.
– Если бы я не согласился пойти в кафе, он был бы сейчас жив. Бедный старина Гельмут! Это я, я виноват!

– Перестань, Марк. Ты не виноват. Он бы все равно выпил, раз уж собирался, с тобой или без тебя.

– Это я виноват!
– снова воскликнул Хорек.
– Я не усмотрел за Джереми и его бандой! Такой стресс для несчастного профессора! Ведь на нём такая ответственность! Вот он и перебрал виски. И сгорел!

– Какая банда? Успокойся, - Триоль говорила мягко, но так уверенно, что ослушаться её было невозможно.
– Не вини себя. В любой работе встречается брак. Джереми просто не вписался в условия задачи. И его друзья - тоже. А Гельмут погиб, потому что пришло его время. От судьбы не убежишь.

– А я еще считал его чёрствым, высокомерным извра...- Хорек закашлялся и продолжил, - высокомерным его считал и жестоким. А он всего лишь выполнял свою работу. Я напишу речь! Речь, с которой выступлю на похоронах.

– Похорон не будет. И вообще - воспитанникам ни к чему лишние подробности. Для них профессор уехал. Он приезжал с проверкой, выявил нарушения, исправил наши недоработки и уехал. И увёз с собой Джереми, Вилину, Хайли и Боба. Они будут жить в другой коммуне - исправительной. Это официальная версия. Ты запомнил, Марк?