Чтение онлайн

С последними словами он втолкнул меня в открытую дверь и запер ее снаружи на засов. Хопер инвест…где тут хоронят по первом разряду?

Кровать, стоящая посередине, была аккуратно заправлена, занавески на окне раздвинуты и вообще здесь было чисто и опрятно. Ну не сам же герр Рихтер убирается, понятно, что для этого тут должен быть целый штат служанок. Я и то дома не всегда заправляла постель, вряд ли мужчина будет это делать самостоятельно! Стол на изогнутых ножках, два кресла — так и тянет посидеть в нормальных условиях и расслабиться, потягивая вино или хотя бы чай из кружки, не ощущая себя загнанным зверем или существом непонятного пола. Я провела грязной ладонью по чистому покрывалу. Сколько уже времени я не спала на нормальной кровати, с бельем и подушкой? С того дня, как умерла фрау Альма и гонец привез страшную весть о движении к Варбургу отряда мародеров. Кажется, что это было сто лет назад, когда я ходила в юбках и еще был жив Фриц, мир праху его! Даже трогать такую кровать страшно из боязни испачкать ее, не то, что ложиться сюда… да не для постельных же утех этот самый Рихтер приказал отвести меня сюда. Кстати, вон в углу и тумбочка с тазиком, а над ним зеркало…ну, помолимся, чтобы инфаркт не хватил, да посмотримся?

Умываясь в тазике чистой водой, я смотрела на грязные разводы в нем, прикидывая, что на месте Михеля я бы себя не пустила дальше конюшни, уж больно рожа стала…специфическая. Посмотришь и сразу видно, что это существо закоптилось на солце и ветру, ело что придется, а говорить о женской привлекательности и вовсе смешно, поскольку таковой и рядом не стояло. А ведь дома я считала себя не самой последней дурнушкой, да и Фриц частенько в приливах нежности шептал на ухо самые лестные эпитеты, а уж выходя на гулянья в город посматривал на меня такими глазами… м-да, стоило какое-то время не поесть нормально и не помыться и что осталось? Рядом с тазиком в круглой баночке было что-то густое, я сунула палец, понюхала и полизала его, а потом расхохоталась, как сумасшедшая — это же мыло, самое обыкновенное мыло! Надо же дойти до такого состояния, чтобы не узнать его! С удовольствием бы помыла голову прямо здесь, но куда воду сливать? Ладно, хоть лицо да руки отмыла, и на том спасибо хозяину…ой, а что это я тут расхаживаю, совсем расслабилась, Конрад что-то там говорил такое страшное, про какие-то «свои» способы… Радужное настроение после умывания испарилось, я сунула баночку с мылом в карман безо всяких угрызений совести и бросила последний взгляд на свое отражение. Попрощаемся, подруга…

Шкаф был приличных размеров и набит всякой всячиной, не подходившей мне по причине несоответствия размеров. Вздохнув, сунула на место рубашки, даже переодеться не во что! Обошла еще раз кровать и осмотрела тумбочку с целым набором свечей в подсвечнике, подошла к камину и на широкой полке увидела длинную плетку, типа той, что была у Конрада. Потрогала ее пальцем и получила непонятное пятно. То ли кожа покрасилась, то ли ржавчина…матерь Божья, да это ж вроде кровь! Подсохшая, правда, но не ржавчина же в самом деле! Вот тебе и «свои» методы… я с размаху села в кресло, лихорадочно соображая, что теперь делать. Быть избитой до полусмерти этим фашистом отчаянно не хотелось. То, как он вел себя в камере, заставило содрогнуться и пожалеть вольфовцев, да и Лукаса…как там они? Так, будем думать, как бы это мне отсюда сбежать? Засов снаружи заперт, через камин улетит разве что ведьма или летучая мышь, были какие-то байки про то, что можно взобраться по трубе наверх, но я не Шварцнеггер и наверняка через метр подъема аккуратно съеду вниз, перемазавшись в саже. Поиск потайных ходов — дело хорошее, но как их искать? А если этот Рихтер скоро придет? Я заметалась по комнате, дергая вещи и пытаясь поймать какую-то ускользающую мысль. Вот он входит…стулом по голове? Стульев тут нет, кресла тяжеленные, я и не подниму такое. Тогда…подтащить их к двери…чтоб запнулся…веревочка нужна попрочнее…шнурок такой висит на кровати…непонятно зачем, может, служанку вызывать или балдахин опускать? Плевать, хорошо, что стилет остался, сейчас мы ему соорудим кое-чего…

Тяжеленные кресла встали по обе стороны двери, а шнурок, привязанный к ним на уровне колена, должен был послужить подсечкой входящему. Он должен войти и пойти быстро…куда? Сделаем куклу в постели, пусть думает, что я там лежу, а занавеси надо задернуть, чтобы шнурок не бросался в глаза. Что бы еще в руки-то взять, чтоб по затылку ему приложить? Крышка столика подошла бы идеально, но отрываться не пожелала. В здешних местах вся мебель сделана на совесть и притом из цельного дерева…ну, прости, Господи, тогда пойдет подсвечник, только вот не убил бы насмерть, а для этого его можно и обмотать чем-нибудь из шкафа…а может, у камина еще и кочерга найдется, это было бы лучше, да и ручка у нее длиннее…

Пока я носилась по комнате, сооружая ловушку, успела вспотеть от беготни и страха. Вид плетки на камине подстегивал круче любого адреналина и когда я все уже приготовила и встала справа от входа на кресле с кочергой наперевес, то боялась, что меня выдаст или бешеное сердцебиение или запах пота. Приступим, помолясь…

Засов снаружи даже не скрежетал, а очень тихо прошуршал, зато когда открылась дверь, то первая реакция вошедшего была абсолютно предсказуема — удивленный присвист, широкий шаг в комнату, второй — и натянутый между тяжеленными креслами шнур не дает сделать следующий шаг, на темноволосый затылок уже опускается кочерга и мужчина с грохотом падает вперед, едва успев выставить перед собой руки, а я, швырнув на него орудие возмездия, спрыгнула с кресла и выскочила за дверь, старательно задвинув ее на засов.

Мало выбраться из комнаты, надо еще выбраться из самого замка, пока не очнулся обиженный герр Михель. А то, что он будет сильно обижен, я даже не сомневалась и дай Бог мне не попасться ему в это время, ибо обиды такого рода помнятся долго и…больно. Бежать нельзя, это все равно, что громко кричать — вот она я, берите тепленькую! Значит, идем деловым шагом в сторону выхода, благо я запомнила, откуда Конрад вошел сюда и как поднимался. Еще есть стража…они же стоят на воротах, наверняка знают всех в лицо! Ничего путного не придумывалось по пути, будем экспериментировать на ходу.

Пока я шла по коридору, сдержанно кивая проходящим и получая кивки в ответ, никто не одергивал меня и не цеплялся с вопросами, типа «чьих будешь?». Идет, значит, при исполнении, а что не знают, так и не положено всех знать-то! Может, я с дальнего рубежа и только сегодня на доклад прибыла? Беспокоила только встреча с Конрадом, который уж точно меня узнает, а вот насчет стражи и вовсе можно было не волноваться — когда Рихтер стащил с меня шапку, то стояла я вполоборота, а в таком положении лицо запомнить трудно. Вышла во двор, делая озабоченный вид, отошла подальше от ворот и нырнула за первые же двери. Какая-то подсобка или конюшня старая или склад… В полутьме обошла помещение, обследовав все углы, но хлам в них не был пригоден ни к чему. Дубины, палки, железные полосы, старое колесо, рванье…колесо…может быть, удастся с ним развести стражу…вот если бы еще кто-то выходил из замка, а еще лучше — входил… Рассматривая в щелочку ворота, я видела, что с кем-то стражники здоровались, кого-то пропускали так, но пока никто из замка на выход не стремился. Все было тихо-спокойно и это означало, что Рихтер или еще не очнулся, либо грызет дверь, а мое время катастрофически убывает. Наконец к воротам подошли четверо и я, перекрестившись, подхватила колесо на плечо и поспешила к ним, уговаривая себя, что живем один раз и кто не рискует, тот не выигрывает.

— Парень, а ты куда это намылился да еще и с колесом? — лениво поинтересовался стражник, прислонившийся к стене около приоткрытой створки.

— Дык…это ж герр Конрад велел, тама у нас отвалилось еще вчера, а на ней арбалеты лежат и ужас сколько мешков, что с этими, — я неопределенно ткнула пальцем вбок и вниз под ноги, — захватили. Говорят, что золота в тех мешках — уйма, они ж из Айзенштадта все перли, во!

— Уж не те ли семеро, что вчера пригнал Конрад с границы? — любопытный стражник посмотрел на остальных, гордый своими новостями.

— Ага, ваша милость, — я спряталась за колесо и поставила его ребром к спрашивающим, а сама громко сморкнулась и хрюкнула, вытирая нос. — Они самые, а вот мешки у них тяжеленные, на телеге везли.

— А куда их дели? — спросил второй страж ворот. — Ты видел их сам-то, Густав?

— А то не видел, — похвастался тот. — Вчера и рассмотрел, когда у стены тут сидели. Там еще два бугая были, один рыжий успел нашей Гретхен рожи построить, а она и рада задом крутить!

— И ты ему даже в рожу не дал? — возмутился другой стражник.

— Я не дал, а они хотели то ли подраться, то ли сбежать, так Ульф и Хоган их обоих уложили и скрутили. Да и сегодня, слышал, они опять драку затеяли в камере, едва раскидали всех.

— Чего дрались-то, не знаешь? — спросил первый, от ворот и пододвинулся поближе к компании.

— Да что-то между собой делили, веревку, наверное! — заржал Густав. — Ульф там был, говорит, у всех рожи разбиты, а потом туда сам герцог ходил с Рихтером, так тот им еще добавил. А ты чего тут стоишь? Тебя куда Конрад послал?

— Дык…колесо…мешки… — промямлила я, изображая последнюю степень тупости.

— Вот и беги туда, да побыстрей! — рявкнул мне Густав. — Конрад не обрадуется, что ты тут прохлаждаешься, когда они телегу ждут. Да бегом же давай! — он легонько пнул меня пониже спины и я потрусила через ворота, стараясь не споткнуться и не завалиться с проклятым колесом раньше времени.

Проскакав так через подъемный мост, дальше я пошла размашистым шагом, который предпочтительней всего в дальних походах — и силы экономит и путь быстрее бежит. Главное — размеренность. Только отойдя с километр от проклятого Штальзее, я перевела дух и бросила колесо на обочину. Мне повезло и я вырвалась оттуда! Ребят только жалко, но помочь им я ничем не смогу, даже если очень захочу. Надеюсь, что они все же останутся живы и здоровы…я же попрошу за них ту высшую силу, которую мы зовем Богом. Размеренное движение по дороге не привлекало ничьего внимания — мало ли кто тут ходит и по какой надобности. Стилет я перевесила на пояс, чтобы был под рукой, но очень угнетало отсутствие мешка с вещами и шапки. Волосы хоть и всего до плеч, но видно, что я не парень, а без теплого плаща и кресала в дороге хреново. Второй раз меня лишают моего имущества и сейчас я очутилась в незнакомой земле совершенно одна. До этого со мной шли рядом Гунтер и Лукас, теперь придется полагаться лишь на собственные силы и смекалку. Ой, как одной-то плохо…