Чтение онлайн

— А что вы могли бы сказать по поводу того купца, который со счастливым выражением лица лежит на своих сокровищах, окуная руки в сундучок с драгоценными камнями? — с долей сарказма спросил фон Дайниц. — Лицо у него выглядело таким умиротворенным и довольным жизнью…

— Да-а? А какие у него были глаза? — не с меньшим сарказмом переспросила я, уже понимая стиль и, надеюсь, замыслы неизвестного мне мастера. — Может быть, он хотел сказать, что в гробу карманов нет?

— Фрау Марта, вы пытаетесь найти глубокий смысл там, где его может и не быть, — фон Дайниц пожал плечами, — человек богат и счастлив, что ему еще надо? Да, а что тогда хотел выразить этот маэстро Гресс портретом свой жены? Написал бы портрет молодой девушки, получил за него хорошие деньги, а тут — немолодая женщина, да еще жена…

— Да он просто любит ее и видит в ней все только хорошее, что она делала для него за все годы их совместной жизни, это его благодарность ей за понимание. Тут-то как раз все понятно, потому она и не похожа внешне на свой портрет, он-то видит ее изнутри, герр Дайниц. У художников совершенно другое видение мира, нежели у нас и бывает, что они видят людей совершенно по-другому, чем видим их мы. Для одного все люди на свете одинаковы, потому что у них у всех одна голова, две руки и две ноги, а для другого каждый интересен и прекрасен, будь он хоть последним уродом. Приятно быть красивым, но что делать, если Бог не одарил тебя прекрасной внешностью, зато дал ум и благородство намерений?

— В этом случае придется дольше доказывать свое превосходство над остальными, только и всего, — герцог прислушался к непонятным звукам в коридоре и кивнул фон Дайницу, который моментально отправил приказ дальше по нисходящей, а сам опустил руку под стол. Один из охранников дошел до двери и выглянул из нее, а потом отшатнулся с дороги.

— Ваша светлость, — Рихтер вошел в трапезную, склонившись перед герцогом Эрсенским в почтительном поклоне, — прошу простить меня за столь длительное отсутствие в Штальзее. Я приехал в Эрсен, чтобы вручить лично вам найденное кольцо, о котором шла речь в разговоре с фон Дитцем три месяца назад у Кронберга и в послании, полученном из Айзенштадта от его светлости герцога Вильгельма. Это кольцо все-таки было найдено в развалинах башни Кронберга и при моем непосредственном участии… — с этими словами он замолчал, перебегая глазами по сидящим за столом. — Марта? — неуверенно спросил он, — Марта, это…ты?

— Ну что же вы остановились, герр Рихтер, — его светлость надменно улыбнулся, откинувшись назад. — Вы слишком долго отсутствовали и я счел возможным для себя пригласить фрау Марту к моему столу. Надеюсь, что вы не будете против, герр Рихтер? Ее общество скрасило мне пребывание здесь и я нашел его чрезвычайно интересным для себя. Если кольцо все еще при вас, то можете передать мне его прямо сейчас.

— Да, конечно, как изволите, ваша светлость, — Михель взял себя в руки и, печатая шаг, уже протягивал кольцо герцогу, бросая при этом взгляды в мою сторону.

— Фрау Марта, поглядите, какой камень, — кольцо разве что не светилось на раскрытой ладони, бросая по сторонам небольшие лучики преломленного света. — Не хотите примерить его?

— Благодарю за оказанную честь, ваша светлость, — я схватилась обеими руками за высокую ножку бокала, — но на нем слишком много крови. Пусть его носят те, кому оно принадлежит по праву сильного.

Мужчина сжал кольцо в кулаке и убрал его со стола.

— Вы только что с дороги, герр Рихтер, присаживайтесь за стол. Рядом с герром Конрадом есть свободное место. Да, и расскажите, как прошла ваша поездка, все ли спокойно на дорогах.

— Ваша светлость, — Михель уже покидал кое-что в рот, запил вином и начал рассказывать, пытаясь стянуть с близлежащего блюда то один то другой кусок мяса. — Получилось так, что мы все-таки нашли это кольцо и я не стал больше задерживаться в Штальзее, взял для охраны троих человек и поехал по самой короткой дороге в Эрсен, чтобы представить вам свою находку как можно быстрее. Доехали мы достаточно быстро, но в Эрсене нас огорошили известием о вашем отъезде, предлагая остаться и дождаться вашего возвращения. Граф фон Шейнбах настоятельно уговаривал нас почти весь вечер, но барон Тюбинген рассказал, что вы решили сделать небольшой крюк и наверняка будете проездом в Кемптене и Штальзее. На следующее утро мы выехали обратно, намереваясь перехватить вас в Шонгау, но вы уже уехали оттуда и мы поспешили сюда. Слава Богу, мы все-таки нагнали вас…

— А как обстоят дела на дорогах, герр Рихтер? Вы так и не сказали ничего, спокойно ли там или все же надо пустить дополнительные патрули в сторону Шонгау. Помнится, что два месяца назад там были повешены трое, пойманные прямо в селе близ города. По-моему, они украли козу и пару кур у селян…

Громовой хохот фон Дайница и еще кого-то из охраны совершенно обескуражил Рихтера, который непонимающе смотрел на это веселье, а его светлость изволил тонко улыбнуться. Я спряталась за бокал с вином, стараясь не смотреть по сторонам.

— Не бойтесь так, фрау Марта, — тихо шепнул мне на ухо герцог. — Ваша коза уже давно съедена, к тому же вы украли ее не в Эрсене и вдобавок честно во всем признались, что смягчает ваше наказание.

Прищуренный взгляд Михеля, брошенный в этот момент, заставил поежиться и снова потянуться за поставленным было бокалом. Может, его и вовсе не отпускать из рук?

— На дорогах, ваша светлость, более менее спокойно. Два раза мне попадались подозрительные люди, но мне надо было сперва доставить вам кольцо, и я не имел права задерживаться и вступать с ними в конфликт. На постоялом дворе какие-то наглецы попытались завладеть нашими деньгами…почему-то они решили, что мы имеем желание отдать им все, что у нас в карманах. Думаю, что они надолго утратили свой гонор. С хозяином этого заведения я еще буду разбираться по возвращении. Раз он поддерживает такие порядки в своем заведении, то должен нести ответственность за это и я пообещал ему вскорости вернуться.

— Порядок на дорогах должен поддерживаться неукостнительно, — наставительно сказал герцог. — Независимо от того, кто из моих подданных пожелает передвигаться в пределах земель Эрсена, им всем должна быть представлена возможность безопасного передвижения. Разбойников, пойманных на месте преступления, вешать в ближайшем селении. Да, герр Рихтер, вы знаете, что Радель погиб?

— Слышал такие известия, ваша светлость, — Михель дернул щекой, — но пока я жду подтверждения из Айзенштадта. Возможно, он опять смог ускользнуть.

— Как только что-то будет известно, сразу докладывайте мне, — сухо бросил герцог. — В настоящее время этот вопрос по некоторым причинам стоит очень остро.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Конрад склонился к Рихтеру и начал что-то рассказывать ему, потом к ним присоединился и Юнг и вскоре на их конце стола завязалась нет, не беседа, скорее, это напоминало доклад о происшедших событиях за время отсутствия. Зайдель уже два раза наполнял вином их бокалы, пододвигал блюдо с едой, а я краем глаза видела только свежесбитый на костяшках кулак, который то сжимался, то разжимался, то постукивал по столу.

— Фрау Марта, — бархатный голос справа почти обдал горячим дыхание ухо, — я бы хотел принести вам некоторые извинения…

Если бы вдруг он сказал, что любит меня безмерно и готов положить к моим ногам герцогскую корону, то и тогда бы я не воззрилась на него с таким изумлением, как сейчас. Извинения приносят равным или… нет, что это вдруг произошло, не понимаю!

— Слушая ваш рассказ вчера, я немного покривил душой и заставил вас заново пережить все, что произошло с вами со времени осады Варбурга. Я прекрасно знаю все причины, побудившие вас бежать из города. Более того, я знаю, почему вы не смогли присутствовать на отпевании в церкви вашего мужа и на его похоронах. — Ладонь герцога легла мне на локоть и легонько сжала его. Я попыталась отодвинуться, но ладонь была как железная и не отпустила руку ни на сантиметр. — Отношение к вам вашей падчерицы, Клодии, как видите, я даже знаю, как ее зовут, так вот, ее отношение к вам не было большим секретом ни для кого в Варбурге и разговаривая с вами вчера я имел только одну цель — услышать, что вы будете говорить в свое оправдание. Но вы в какой-то степени разочаровали меня, не пожелав говорить об истинных причинах вашего поступка. Сейчас, когда мне все известно, вы можете об этом сказать и удовлетоворить мое любопытство?