Чтение онлайн

– А вот сейчас поведём речь о том; я полагаю, чтобы поймать Чуркина в доме, есть только одно средство зажечь ночью в овинах, впереди и позади его хижины и оттуда наблюдать за его появлением в деревню, – важно, с подобающим ему достоинством, произнёс Семён Иваныч.

– В какое же время вы полагаете устроить эту засаду? – полюбопытствовал становой.

– Ночью, часов в двенадцать, думаю.

– Так-с; план задуман, по моему, весьма удачно.

– Я со старшиной и рассыльным залягу в овине, позади дома Чуркина, а вы с г. Шварцем сядете в другом овине, против окон того же дома.

– Отлично, но мне ещё третьего надо бы пристегнуть на всякий случай.

– Можно, кого-нибудь найдём, – сказал исправник.

– А слышали вы, Семён Иваныч, говорят, брат Чуркина, Степан, который был за фальшивые деньги сослан в Сибирь на каторгу, опять здесь появился? – сказал господин Шварц.

– Вот вздор какой! – произнёс пристав.

– Верно вам говорю, мужички мне сказывали, видели, вишь, его где-то, вот с двоими, пожалуй, и не совладаешь.

– Справимся, – заметил исправник. – Но я не верю, чтобы Стёпка вернулся, – добавил он.

– Не знаю, а только слухи есть, – стоял на своём хозяин дома.

– Проверим, без внимания этого не оставим, – протянул сквозь зубы Семён Иваныч.

– Ну-с, что же вы прикажете нам делать в овине? – завёл снова речь становой.

– Сидеть и следить за появлением разбойника. Как только он покажется, сейчас надо будет вам приготовиться и дать нам свисток, сделать в деревне тревогу, собрать народ и окружить дом, тогда уже он из наших рук не вывернется. Если мы его увидим, то вам дадим знать, тогда уж вы делайте, что я говорю.

– Конечно, ваше приказание постараемся исполнить, – наливая по последнему стаканчику китайского зелья, – сказал в свою очередь г-н Шварц.

– Ну-с, однако пора, кажется, и в дорогу собираться, – приподнимаясь со стула, предложил исправник.

– А на дорожку-то, ради смелости, полагаю, можно по рюмочке пропустить? – заявил хозяин.

– Отчего же, – сказал становой пристав, – да и с собой не мешало бы взять скляночку.

– Захватим! Семён Иваныч, выкушайте рюмашечку! – проговорил г-н Шварц.

– Нет, благодарствую.

– Ну, как хотите; рассыльному прикажите стаканчик поднести?

– Да. Деревянко, я думаю, не откажется, дайте ему, кстати и кучеров угостите, да скажите им, чтоб колокольчики подвязали.

Когда всё угощение было окончено, ловцы вышли из дому и уселись в экипажи, кучер спросил у исправника:

– Куда прикажете?

– Пошёл на село Запонорье! – крикнул он ему.

На дворе уже почти совсем стемнело, небо заволокло тучами, начал накрапывать дождь.

– Должно быть, дождь на всю ночь собирается. И проберёт же он нас, голубчиков, – сказал г-н Шварц, усевшись рядом с приставом.

– Нам ничего, мы привыкли, а вот вы-то боитесь, – ответил пристав, закуривая сигару.

Дождь всё усиливался, поле оделось непроглядной тьмой, вдали раздавались раскаты грома, сверкала молния, на миг освещая дорогу нашим путникам. Но вот, показались постройки какой-то деревушки; экипажи выехали на улицу.

– Ты знаешь дорогу на деревню Новую? – спросил у своего кучера исправник.

– Знаю, но в потёмках, пожалуй, и собьюсь, – ответил тот.

– Остановись.

Лошади стали. Семён Иваныч попросил пристава ехать вперёд на сказанную деревушку, и снова по улице сонного села застучали колеса.

Добравшись до деревни Новой, исправник приказал становому остановиться у дома деревенского старосты, разбудить его и вызвать к нему, что тот и исполнил.

Староста, встревоженный таким поздним приездом властей, выбежал на улицу босиком и получил распоряжение отворить ворота дома и впустить на двор лошадей с экипажами. Все это, с помощью рассыльного Деревянко, было исполнено живо. Исправник пожелал войти в избу, чтобы дать своим спутникам немножко оправиться от дождя.

– Деревянко! – крикнул он своему рассыльному. – Скажи кучерам, чтобы они отпрягли лошадей.

– Разве мы здесь ночуем? – спросил пристав.

– Нет, мы отсюда до Барской дойдём пешком, – ответил исправник.

Шварц поглядел на Семена Иваныча, покачал головою и спросил:

– Далеко будет до деревни?

– Верст пять, не больше, ответил тот.

– Вот тебе и клюква, в проливной дождь придётся тащиться на такое расстояние, заметил становой пристав.

– Иначе можем всё дело испортить: у Чуркина везде своя полиция; как раз смекнут, в чем дело, тогда даром простреляем, – сказал исправник.

Делать было нечего; Шварц и пристав волей-неволей должны были покориться обстоятельствам.

Через полчаса путники были в дороге. Деревянко шёл впереди всех; г. Шварц начал было разговор с приставом, но исправник просил его прекратить и шествовать молча. Дождь не унимался: утих только гром, но молния продолжала изредка освещать дорогу. Вот они достигли села Запонорья, подошли к волостному правлению, постучались в двери, которые немедленно были отперты.

Волостной старшина, получив заранее извещение быть на всякий случай готовым, встретил промокших до костей гостей своих и распорядился поставить для них самовар.

В правлении, кроме старшины, находился ещё крестьянин Куракин, приглашённый на всякий случай и изъявивший своё согласие на участие в облаве разбойника.

– Ты вот что, Михаил Ефимьич, смотри, не трусь только, когда придётся Чуркина хватать, – сказал ему старшина.

– Вот тебе ещё! Один на медведя ходил, а этого мужичонка пополам кулаком перешибу, – хвастался здоровый, высокий, молодой крестьянин.

– То-то, смотри, не сконфузься, – добавил старшина, – я так, к слову тебе говорю.

Когда присутствовавшие немного пообсушились, они уселись. за самовар и только в начале первого часа ночи отправились из села в деревню Барскую. Вот они перешли мостик, перекинутый через небольшую речку, и вошли по задворкам в деревню.

Дождь начал ослабевать. Деревня спала крепким сном; ни сторожей, ни собак не появлялось на улице, шумели только бегущие с горы в речку ручейки дождевой воды. Исправник отделил от себя станового пристава, дав ему в подмогу г-на Шварца и крестьянина Корякина, указал им овин против дома Чуркина и приказал поместиться в нём. В нескольких саженях от того овина находился большой лес, шумевший своими верхушками, за которым, главным образом, исправник приказал неустанно наблюдать становому приставу с его товарищами, а сам направился к овину Чуркина, стоявшему позади его дома. Подойдя к нему, Семён Иванович остановился и сказал старшине: