Чтение онлайн

Жизнь каждого «крота» принадлежала всем, так что Кадрус не нашел ничего необыкновенного в этой искренней преданности. Гасконец выскочил из кареты и побежал к воротам.

— Скорее, скорее! — закричал он полицейским. — Мы арестовали ее. Она, наконец, призналась.

Полицейские растерялись. Жандармский мундир, человек в форме тюремного рассыльного — все было как надо.

— Послушай, жандарм, — спросил бригадир полицейских. — Разве жену Кадруса тоже хотят посадить в тюрьму?

— А вам что за дело, приятель? — с пренебрежением ответил мнимый жандарм. — Можете отправляться восвояси, ваш караул кончился, начинается мой. Когда дичь в сумке, собака не нужна.

— Какой невежа! — сказал полицейский, отходя от ворот. — Сравнивает нас с собаками! Ты мне за это поплатишься!

Бригадир свистнул своим подчиненным, и скоро они исчезли в конце улицы.

Жорж и Жанна тотчас вошли в дом, переоделись и приготовились к побегу. Мари тоже захотела ехать с ними. Гасконец надел костюм кучера знатного дома. Белка, переодетый лакеем, должен был сесть на козлах возле него и вести карету. Мари была в костюме горничной. Жорж и Жанна походили на тех, кем действительно были: на новобрачных. Из Парижа хотели выехать через Орлеанские ворота, а потом повернуть на дорогу в Фонтенбло. Там пробраться в лес, где Кадруса уже ждали верные своему вожаку «кроты».

— Я же говорил, — воскликнул Фуше, узнав о побеге Кадруса, — расстрелять его надо было — и дело с концом!

«Тем лучше, — подумал Савари. — По крайней мере, не одного меня обманули эти «кроты», черт их побери!»

— Тем лучше, — сказал Наполеон… — Пусть эти негодяи бегут за границу. Дело немедля замять, иначе газеты засмеют меня на всю Европу…

Через несколько часов беглецы въехали в Фонтенблоский лес.

День и ночь лес патрулировали жандармы. В тот вечер, то ли от холода, то ли для того, чтобы прикрыть свои яркие мундиры, жандармы закутались в широкие плащи. Фоконьяк, однако, постоянно был настороже и заметил дозор. Не возбуждая подозрений, он должен был предупредить Кадруса и обеих женщин. Гасконец громко захохотал.

— Уж не боитесь ли вы схватить насморк, бригадир, что так спрятали нос? — спросил он.

— Послушай-ка! — возмутился жандармский бригадир. — Сохраняй уважение к государственным людям!

Кадрус сразу понял, в чем дело.

— Здравствуйте, господин жандарм! — любезно сказал он. — Не знаете ли вы, здесь нет «кротов»? Скажите, куда нам ехать, чтобы не наскочить на них?

— А черт их знает! — ответил бригадир и прошел дальше со своим патрулем.

— И нам надо убраться поскорее, — прошептал Фоконьяк, — два раза обманывали, в третий раз можем попасться.

Проехав крупной рысью минут десять, Фоконьяк вдруг свернул направо и с необыкновенной ловкостью повел карету по еле заметным дорогам. Доехав до самого глухого и дикого места в Фонтенблоском лесу, Фоконьяк остановил лошадей и подошел к дверце, спросив указаний Кадруса.

— Позови! — приказал тот.

При звуках этого сурового и повелительного голоса обе женщины невольно взглянули на Жоржа. Молодой человек улыбнулся им.

— Понимаю, — сказал он. — Но там, где кончается роль кавалера де Каза-Веккиа, начинается роль Кадруса. Теперь вы станете жить вне законов. В первую очередь избавьтесь от страха. Среди моих людей вы в большей безопасности, чем император в своем дворце.

Фоконьяк заливисто посвистел, но лишь тишина стала ему ответом.

— Позови еще, — сказал Кадрус.

Такой же свист, только пронзительнее прежнего, снова затерялся в чаще леса. Только птицы слабо вскрикнули и улетели да треск сухих ветвей под ногами испуганных косуль долетел до ушей встревоженных женщин.

— Никто не отвечает, — робко заметили они. — Возможно, узнав об аресте своего вожака, они все разбежались.

— Молчать! — прикрикнул Кадрус.

В воздухе разнесся крик улетающего орла. Это Фоконьяк звал в третий раз.

Странное дело! Крик этот, повторяясь вдали, замер на несколько мгновений, а потом стал возвращаться, усиливаясь в каждой секундой.

Кадрус не мог удержаться от горделивого жеста при отклике на его зов — ответе, доказывавшем, что «кроты» верны ему.

Жанна и Мари стали смотреть по сторонам, но не увидели ничего, что обнаруживало бы присутствие человека. Но лицо Жоржа говорило им, что «кроты» здесь. Но где?

— Подойдите, — сказал Кадрус, вышедший из кареты, как только вдали раздался крик совы.

При этих словах кусты и деревья словно ожили. Скоро Жоржа окружила толпа людей, чьи лица были скрыты масками.

— Хорошо, — сказал Кадрус. — Вы меня ждали, мои храбрецы?

— Ждали, — лаконично ответили эти люди.

— Хорошо! — повторил он. — Вы меня ждали и были правы. Я хотел показать тем, кто хочет нас уничтожить, что нам не страшны их угрозы. Они говорили, что если бы только знали приметы страшного вожака «кротов»… И что?! Я им показался. Я хотел, чтобы они меня арестовали. Я хотел, чтобы они надели на меня кандалы и посадили в тюрьму, чтобы доказать, что приметы, цепи, тюрьма — ничто для таких людей, как мы. Показав им, каковы мы, я вернулся к своим храбрецам.

Эти слова были встречены громкими криками. «Кроты» обнимались, смеялись, плакали, бросали в воздух ружья. Их охватил неистовый восторг.

Движением руки Кадрус остановил взрыв радости «кротов». Сделав знак тому, кто командовал во время его отсутствия, он сказал:

— Подойди и расскажи мне, что произошло в то время, пока я со своим помощником забавлял судей.

— Сначала, — ответил тот, кого спрашивал Жорж, — при известии о вашем аресте я с трудом удержал «кротов». Они все хотели ринуться в Париж и похитить вас из тюрьмы.

— Как! — вскрикнул Кадрус. — Отлучиться без моего приказа?!

— Я это им и говорил. Если вожак не пишет, значит, мы ему не нужны.

— Прекрасно. Что дальше?

— Три «сбора денег» прошли успешно. Конвои с податями из Маленского, Орлеанского и Версальского округов были перехвачены в одну ночь. Все деньги в нашей кассе.

— Вот для тебя и твоих людей, — сказал Кадрус, велев Фоконьяку подать мешок с золотом, который тот вынул из сундука под козлами кареты. «Кроты» опять принялись было кричать.