Чтение онлайн

Старый лесничий колебался.

— Но… — повторил император.

— Подчиняться они будут мне.

— Черт побери! Черт побери! — бормотал Наполеон. — Ты, верно, считаешь офицеров моей гвардии трусами?

— Они, государь, не охотники и не лесничие. Я прошу, чтобы офицеров не было.

— Что за вздор!

— Видите ли, сир, Кадрус хитер. Он постоянно рыскает по лесу и прячется в норе тогда, когда нет другого выхода. Если мы выступим в лес ротами, он узнает, а мой план в том, чтобы солдаты вышли из Фонтенбло небольшими группами. Они будут только при саблях, будто пошли в лес гулять. Я укажу, по каким тропинкам им идти и где встретиться. В лесу надо спрятать двуствольные охотничьи ружья. Я знаю, где Кадрус ставит часовых, знаю, как их убить. Они не поднимут тревогу. Словом, государь, я ручаюсь за все.

— Но нужно, по крайней мере, взять офицеров, которые должны командовать солдатами, — сказал император.

— А мой сын?

— Он сержант.

— Отец, — возразил Александр, — я не могу командовать тремя ротами!

— Тем хуже! — воскликнул старый лесничий. — Я убежден, что мы не сможем добиться успеха, кроме как действуя вдвоем с Александром, который знает лес так же, как я, и я изложу свой план на условиях, известных вашему величеству.

Император нахмурился.

— Я очень благодарен за то, что ты мне сообщил, Фрион, — сказал он. — Но я останусь недоволен, если ты будешь упорствовать.

— Государь, я ухожу.

Сын остановил его умоляющим движением. Лесничий не согласился.

— Ты прав, Фрион. Ступай, — согласился император.

— До свидания, ваше величество.

— Нет, Фрион, прощай.

— Я надеюсь, сир, что вы скоро велите меня позвать.

Старый лесничий вышел. Сын его находился в сильном смущении. Император ходил по комнате взад и вперед.

— Скажи мне правду, сержант, — вдруг начал он, — ты думаешь, что он не станет говорить?

— Государь, он лотарингец. У нас люди упрямее, чем в Бретани, а это много значит.

— Но я не могу согласиться на его условия.

Сержант не сказал ни слова.

— Ступай, — продолжал император, — я на тебя не сержусь.

Сержант ушел. Император барабанил пальцами по столу и бормотал:

— Посмотрим, как повоюет Савари.

Полагали, что «кроты» вернулись в Фонтенблоский лес после того, как ускользнули от жандармов. Если бы они отправились куда-то еще, об этом тотчас бы стало известно. Триста человек не могут улететь, как стая скворцов. О «кротах» не было слышно целых два дня — значит, они были в лесу.

В этом скоро убедились. Один лесничий встретил на тропинке красивого молодого человека, одетого по-дворянски, как выразился лесничий. Тот спросил у него:

— Можете ли вы указать мне дорогу в Фонтенбло?

Лесничий даже вызвался проводить его. Молодой человек выдавал себя за приезжего, лесничий советовал ему не ходить далеко в лес. Незнакомец удивился. Он не верил рассказам о «кротах». Между тем с ветки на ветку прыгала белка, и незнакомец попросил лесничего убить ее. Тот это сделал. Незнакомец с любопытством рассматривал ее, потом вдруг вынул из кармана пистолет и сказал лесничему:

— Твое ружье разряжено, я Кадрус. Если шевельнешься, тебе конец. Ступай к Савари и Фуше и скажи им, что я в лесу и останусь там, но, если мне станут докучать, они об этом пожалеют.

Лесничий тотчас отправился донести об этом своему инспектору, а на другой день на рассвете сам Савари окружил лес. Под его командованием было пять тысяч человек.

Поиски вели, как и в прошлый раз, но с большей осторожностью и большими силами.

Сначала пехота и кавалерия не встретили ни души. Но во втором часу дня увидели прибитые к деревьям листки со словами:

«Кадрус — офицерам Наполеона.

Господа, имею честь сообщить вам, что, желая пресечь всякие попытки нападения на Фонтенблоский лес, который я захватил по тому же праву, по которому Бунапарте захватил Францию, я буду вынужден преподать вам страшный урок, если вы двинетесь дальше. Вам угрожает ужасный разгром. Многие из вас погибнут. Я вас предупредил.

Да хранит вас Сатана!

Кадрус.

В дополнение: Фоконьяк».

Офицеры сделали вид, будто расхохотались, солдаты задумались. Опять двинулись вперед, осматривая каждый куст, но не увидели ничего подозрительного. Дошли до Франшарского ущелья и окружили его.

Вдруг на вершине скалы показался человек в темном меховом плаще и итальянской шляпе. У него в руке был рупор. По ротам пробежал трепет удивления, некоторые солдаты стали целиться в Кадруса, силуэт которого четко выделялся на фоне неба. Офицеры велели опустить ружья. Кадрус стоял дальше выстрела.

Вожак «кротов» поглядел по сторонам, сделав вид, что осматривает войска. Воцарилась тишина, и вдруг Кадрус закричал:

— Берегитесь! Я француз, мне жаль убивать храбрых солдат. Уйдите! Клянусь, ангел смерти носится над вами. Генерал, — обратился он к Савари, — отступите, вы потеряете три тысячи человек и не возьмете меня. Даю вам три минуты.

Было видно, как он смотрит на часы и следит за стрелкой. Савари смутился. Отступить он не хотел, но идти вперед было опасно. Он все-таки приготовился к атаке, рассылая своих адъютантов. Солдаты немного растерялись. Они чувствовали неладное, в воздухе носилось что-то страшное и зловещее.

Вдруг раздался свисток. Возле Кадруса появился человек. Раздался второй свисток — и триста разбойников вмиг окружили подножие громадной скалы, возвышавшейся над всеми окрестностями. Три минуты отсрочки прошли. Кадрус взмахнул рукой. «Кроты» испустили свой страшный и хриплый крик. Это был сигнал к атаке.

— Вперед! — закричали офицеры.

Колонны двинулись. Вдруг Кадрус поднял руку, и тогда задрожала земля, затряслись все уступы ущелья. В двадцати местах разверзлись ямы. Из этих отверстий вырвалось пламя, подбрасывая в воздух трупы людей и лошадей. Целые роты были истреблены. Раздались страшные крики, и все бросились бежать. Семьсот человек полегли у Франшарского ущелья, а две тысячи триста — официальная цифра — были ранены.

Савари в отчаянии писал императору:

«Государь, я стал причиной гибели ваших лучших полков. Кадрус не захвачен. Я обесславлен. Прошу ваше величество принять мою отставку. Желаю, но не надеюсь, что кому-то повезет больше, чем мне».

Император получил это письмо с генералом, известным своей ненавистью к Савари. Тот нарочно выбрал его. Император стал его расспрашивать.

— Генерал Савари сделал все, что мог, — ответил порученец. — Эти подкопы застали нас врасплох. Кто мог подумать, что Кадрус так тщательно приготовится? Вашему величеству известно, как я ненавижу генерала Савари, но военная честь обязывает меня сказать, что он несчастен, но не виновен.