Чтение онлайн

Игорь же, бывший друг, а ныне Дашкин супруг, как оказалось, обладал замечательной деловой хваткой. Начав с работы в туристическом агентстве, он изучил все это дело изнутри, а затем, заняв у отца денег, начал свой собственный бизнес, который пошел довольно бойко. Так что теперь, пожалуй, Игорька можно назвать новым русским, хотя ни он, ни Дашка абсолютно не ассоциируются у меня с теми анекдотами, которых я про них наслушалась. Дашенька – умница и добрейшей души человек, Игорь тоже очень интеллигентен, и как ему удается выживать среди акул в черном море российского бизнеса, для меня остается полнейшей загадкой.

Однако положение обязывает. И очередной день рождения своей любимой половины Игорь решил отметить в «Праге», старинном, но и сейчас не менее популярном, чем в позапрошлом веке ресторане. Хотя, когда он только открылся, в 70- х годах девятнадцатого века, это был просто недорогой трактир. Его посетителями были в основном извозчики с Арбатской площади, которые называли его немудрено, по- свойски: «Брага». В 1896 году купец Тарарыкин выиграл весь этот дом, на первом этаже которого находился трактир, на бильярде. Причем не просто так, а левой рукой. Как говорится – «одной левой». Вот он- то и решил сделать из «Праги» первоклассный московский ресторан.

Выгодной положение на Арбате сулило ему большой доход, и купец не пожалел денег на его отделку: ресторан был щедро украшен лепниной и позолотой, зеркалами. Он разделил помещение на небольшие залы, уютные садики со столами, где можно было спокойно отдохнуть. На крыше был устроен летний сад – в теплое время года гости обедали на свежем воздухе и любовались видами Москвы.

Кухня тоже была довольно изысканной, в ней соединялись лучшие традиции Москвы – русская и французская. Что стерляжьи расстегаи, что грибные жульены вызывали тихую зависть остальных столичных рестораторов. И обслуживание было безупречным, хотя жалованье он официантам не платил, они жили за счет чаевых, которые собирались в общую кассу, а конце дня делились между всеми поровну.

Вот с тех пор «Прага» заслужила репутацию одного из лучших ресторанов города, и стала местом проведения торжественных обедов и церемоний. Подпортила ее историю революция, так как ресторан у Тарарыкина отобрали, сделав из него «общедоступную столовую Моссельпрома» – от одного названия скулы сводит. В 30- е годы и того хуже, она была преобразована в спецстоловую, где обедали охранники Сталина: по Арбату проезжал великий вождь всех времен и народов на свою дачу в Кунцево. Москвичи тогда между собой называли Арбат «Военно- грузинской дорогой».

И только в 1954 году, после реставрации, здесь вновь был открыт ресторан «Прага», былое величие которого постепенно возвращается к нему в наши дни.

Всю эту информацию я поглощала на курсах гидов- экскурсоводов, куда пошла учиться в надежде получить новую профессию. Это принесло мне дополнительный источник доходов, так как за каждую экскурсию я беру сдельно. Жаль только сейчас приехали те, кто уже много раз был в Москве, все основное они уже видели, и больше их, кроме бизнеса, ничего не интересует.

Я выдула практически полбутылки шампанского, пока доехала до места события. Зря я это сделала, как оказалось. Когда открылась дверь, я слегка отшатнулась, забыв на мгновение, с кем я сюда приехала. Высокий негр стоял спиной к свету, и только зубы и белки глаз отсвечивали на черном лице. Жуткое зрелище, доложу я вам. Икнув, я грациозно протянула ему руку, и он практически вытащил меня из чрева белоснежного монстра.

Крепко упираясь каблуками в асфальт, я направилась ко входу в ресторан, забыв спросить, как я буду добираться обратно. Когда вспомнила и обернулась, было уже поздно, машины и след простыл. Она просто растаяла в прозрачном мареве раннего летнего вечера. Ну и фиг с ней.

Я изо всех сил тянула на себя тяжелую дверь, проклиная все на свете и удивляясь, куда подевался швейцар. Потом меня швырнуло вперед, ибо швейцар все- таки оказался сильнее и сумел перетянуть дверь на себя, впуская меня в ресторан и подхватывая на лету мое устремленное вперед тело. Когда я приобрела устойчивое вертикальное положение и поняла, что дверь открывалась вовнутрь, ко мне уже спешила Дашка, раскинув в стороны руки и собираясь повиснуть у меня на шее. Я хотела предупредить ее, что делать этого не стоит, но поздно.

Моя немаленькая подружка кинулась ко мне на грудь, ноги у меня подкосились, и через секунду мы уже барахтались на полу, пытаясь подняться и мешая друг другу, вызывая устойчивый интерес со стороны остальных посетителей ресторана. Наконец, с помощью все того же швейцара и подоспевшего Игоря нас удалось растащить и придать нам нормальный вид.

– Капка! Я так рада тебя видеть! – Голос у Дашки был с подвыванием, из чего я сделала непреложный вывод, что она пьяна. Притом практически в стельку.

Я неуверенно посмотрела на часы. Нет, я не опоздала, семь часов ровно. Когда же она успела?

– Игорь, что происходит? – Я старалась говорить твердо, но и мне это давалось нелегко.

Игорь был хмур. Я видела, что он не знает, что делать, то ли чувствовать себя виноватым, то ли разозлиться на Дашку окончательно и бесповоротно.

– Я опоздал с работы. Приехал прямо сюда, даже заехать за ней не смог. Она ждала, ждала… Ну и вот.

Мне стало все понятно. Дашка обиделась. Их благополучие и достаток давались им не всегда легко. Игорь практически жил на работе, что иногда доводило Дашку до белого каления. Но то, что он даже в ее день рождения не сумел вырваться, чтобы забрать ее из дома, даже меня вывело из себя.

– Сам виноват. Что там у тебя, пожар, что ли, случился?

– Да, пожар.

Я смотрела на него в недоумении.

– Сгорел центральный офис. Среди бела дня. Трое сотрудников в больнице, состояние средней тяжести, жить будут. Из имущества, документов ничего спасти не удалось. Даже денег нет, сейф взорвался.

– Как взорвался? – Я и правда не представляла себе, как и отчего на пожаре может взорваться бронированный сейф.

– С него все и началось. Со взрыва. Хорошо, что я секретаря сегодня отпустил, и рядом с моим кабинетом никого не было. А я в банке в этот момент находился… Вот так.

Да… Хорошего мало. Конечно, главное – это то, что все живы, деньги дело наживное, но все равно, неприятно.

– Ладно, пошли, провожу вас домой.

Теперь Дашка с Игорем смотрели на меня удивленно.

– Зачем домой? Мы никуда не собираемся, день рождения есть праздник, и этот праздник имеет место быть.

Ага, точно – в стельку. Так она начинала говорить на предпоследней стадии опьянения. О том, что она вытворяет на последней, я лучше умолчу.

Пожав плечами, я проследовала за ними в зал. За роскошно накрытым столом сидело человек сорок, все нарядные, но с кислыми лицами, призванными выражать ту вселенскую скорбь, которая посетила их в момент получения известия о несчастьи, постигшем их близкого. Но я была уверена, что многие из этих физиономий с трудом прятали за подходящим случаю выражением сочувствия злорадные ухмылки. Радость от того, что что- то плохое случилось с другим, а не с тобой, так же трудно скрыть, как и внезапно настигнувший тебя понос. Что- то меня на лирику потянуло.