Чтение онлайн

С июля 1944 г., в связи со стремительным освобождением почти всей оккупированной территории СССР (к этому времени под германской властью осталась только западная часть Прибалтики), наиболее важной задачей для советской национальной политики стало устранение негативных морально-политических последствий оккупации. Положение на освобожденной территории было особенно тяжелым в плане снижения авторитета коммунистической идеологии. Население регионов, освобожденных в 1944 г., на протяжении трех лет фактически не испытывало воздействия коммунистической пропаганды — как уже говорилось, советская политика, направленная на население оккупированной территории, в основном, была построена на использовании национального (в крайнем случае — «национально-советского») фактора. В период оккупации фактически было сведено на нет влияние коммунистических организаций, которое в ряде регионов и после освобождения было слабым. Так, в Краснинском и Руднянском районах Смоленской обл. к июню 1944 г. (через 8 мес. после освобождения) было выявлено, что «в преобладающем большинстве колхозов нет ни партийных, ни комсомольских организаций, а имеющиеся коммунисты и комсомольцы — одиночки — никакой политической работы среди населения не ведут»{1609}. На Западной Украине политическое влияние партии на население было «незначительным», в том числе по причине «отсутствия актива, который бы связывал малочисленные [партийные] организации с массами»{1610}. В Эстонии к 1 сентября 1944 г. было всего 1949 членов и кандидатов в члены партии и 542 комсомольца. К 1 января 1945 г. их численность возросла ненамного — до 2409 чел. и 1196 чел., соответственно. Пионеров в республике в начале 1945 г. также было мало — 8 тыс. чел.{1611}

Допущенное с утилитарными целями в тяжелые периоды войны ослабление коммунистического диктата, усиление русского национального фактора и «великодержавия» теперь рассматривались советским руководством в качестве одной из угроз целостности страны и безопасности режима. В марте 1944 г. начальник УПиА ЦК ВКП(б) Г.Ф. Александров сообщил А.С. Щербакову, что «за последнее время печать ослабила внимание к вопросам пропаганды марксистско-ленинской теории», «истории и теории партии»{1612}. В советской пропаганде и публицистике превалировали материалы, основанные на национально-патриотическом факторе, а не на коммунистической идеологии. «Великодержавные» тенденции среди научной интеллигенции ярко проявились в ходе совещания историков, организованного в ЦК ВКП(б) в мае — июле 1944 г.{1613} Среди офицеров Красной Армии и ВМФ усилилась тяга к возвращению дореволюционных традиций{1614}.

С целью усилить коммунистическую основу государственной идеологии, в заключительный период войны в основу национальной политики была положена доктрина, сформулированная в ЦК ВКП(б) по результатам совещания историков{1615}. Было предписано умерить прославление «далекого прошлого»{1616} и «национального», а не «советского» патриотизма. Пропаганда «советского патриотизма» должна была обязательно связываться с «революционными традициями»{1617}. Было провозглашено, что «только наличие советского социалистического общества… могло спасти человечество от порабощения немецким фашизмом», и предписано вернуться на «генеральный путь нашего развития», основанный на «чистоте марксистско-ленинской идеологии»{1618}. На освобожденной территории СССР был налажен выпуск брошюр для агитаторов, в которые вошли, в том числе материалы о постановлениях партии и правительства за время войны, работе колхозов в условиях войны и опыте восстановления коллективной системы сельского хозяйства в освобожденных областях{1619}.

Особенно тяжелым, с точки зрения советских властей, было положение на Западной Украине, в Западной Белоруссии и Прибалтике. Здесь была поставлена задача усилить политическую работу среди крестьян-единоличников и интеллигенции. На национальных языках были изданы книги, подчеркивавшие «советский патриотизм» (например, на украинском языке — роман М.А. Шолохова «Они сражались за Родину»{1620}). В выпущенной весной 1944 г. директиве ГлавПУР РККА указывалось, что «воспитание солдата и офицера в духе интернационализма имеет сейчас особое значение» — особенно в связи с тем, что «в армию пришли сотни тысяч призывников из Западной Украины и Западной Белоруссии»{1621}. В освобожденной Прибалтике особое внимание было уделено пропаганде исторических связей с Россией{1622} — «воспитанию среди трудящихся чувства дружбы и благодарности к великому русскому народу», «мобилизации традиций совместной борьбы и исторической дружбы» с русским народом. Пресекался малейший намек на вражду между прибалтами и русскими. Так, 21 февраля 1944 г. УПиА ЦК ВКП(б) подвергло жесткой критике труд М.Н. Тихомирова «Ледовое побоище и Раковорская битва» за утверждения, что «отношения русских князей с народами Прибалтики якобы преследовали грабительские цели» и «что русские грабили и разоряли западные области ливонов и эстов», а также за подчеркивание «жестокости русских в отношении жителей Прибалтики»{1623}.

Наряду с политикой укрепления «советского патриотизма» и интернационализма, одно из основных мест в политике на освобожденной территории Западной Украины, Западной Белоруссии и Прибалтики заняло усиление борьбы с местным национализмом{1624}. В конце 1943 г. — начале 1944 г. была развернута кампания по осуждению «националистических проявлений» в творчестве известного украинского кинодраматурга и режиссера А.П. Довженко{1625}. Кроме него, под удар попали другие украинские историки и публицисты, которые, по мнению властей, утверждали, что во время германской оккупации «попали под тяжкий гнет только украинские земли», «воюют против немцев… одни украинцы», а также не показывали «связь украинской культуры с русской культурой». Было выявлено, что выпускавшиеся на Украине газеты «крайне мало публикуют материалов о дружбе народов СССР, о совместной борьбе украинского народа и всех других народов СССР против немецких поработителей», «не публикуют материалов, разоблачающих подлую роль украинско-немецких фашистов»{1626}.

Сложность политической ситуации на Западной Украине определялась деятельностью ОУН и УПА. 1 марта 1944 г. Н.С. Хрущев на сессии Верховного Совета УССР, материалы которой были опубликованы в «Правде», открыто заявил о проблеме украинского национализма, усилившейся во время оккупации{1627}. Положение на Западной Украине осложнялось слабостью советской пропаганды. В сентябре 1944 г. было выявлено, что на Западной Украине почти не было библиотек, большинство агитаторов не проводили никакой работы, и население не получало почти никакой советской политической информации. Из числа имевшейся в УССР 791 киноустановки, на Западной Украине работало всего 12{1628}. В этом регионе и после освобождения были широко распространены антисоветские книги, в том числе на историческую тематику, а советских книг практически не было{1629}. В свою очередь, партийные и советские работники на Западной Украине «с недоверием относились ко всему местному населению» и не опирались на «прорусские» настроения интеллигенции Ровенской, Волынской и других областей, немалая часть которой до Октябрьской революции 1917 г. училась в России и, по данным советских властей, «благоговела перед русской культурой»{1630}.

С целью исправления ситуации, 27 сентября 1944 г. Оргбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О недостатках в политической работе среди населения западных областей УССР», в котором указало принять все меры к «укреплению советских порядков». В том числе предписывалось «усилить политическую и идеологическую борьбу против украинско-немецких националистов», разоблачая их идеологию и деятельность «как злейших врагов украинского народа, как цепных псов гитлеровских империалистов», чтобы «показать населению, что именно эти враги украинского народа срывают восстановление нормальной жизни населения в западных областях Украины»{1631}. В Красной Армии для контингента, призванного из Западной Украины, проводились лекции на темы «Враги Советского Союза — враги украинского народа», «Украинско-немецкие националисты — пособники Гитлера и злейшие враги украинского народа»{1632}. Тем не менее проблему национализма и бандповстанчества на Западной Украине в 1944–1945 гг. решить не удалось, равно как и достигнуть ресоветизации этого региона. В Львове не издавалось газет на русском языке, не было русского театра, все вывески были на украинском языке{1633} (русскоязычная газета («Львовская правда») стала издаваться с марта 1946 г., а русский театр открылся только в 1954 г. (его функции выполнял театр Прикарпатского военного округа).

В заключительный период Великой Отечественной войны были сделаны первые шаги по принятию в состав СССР Закарпатья, где в пользу такого шага выступали широкие слои населения. 29 июня 1945 г. этот регион был официально включен в состав СССР (в январе 1946 г. в составе УССР была образована Закарпатская обл.). Положение в Закарпатье отличалось от ситуации на Западной Украине. Национальный фактор здесь ярко проявился во враждебном отношении не к русским (как это было на Западной Украине), а венграм, которые властвовали здесь во времена Австро-Венгерской империи (до 1918 г.) и в 1938–1944 г. Эти настроения советские власти пресекали{1634}.

На территории Западной Белоруссии вплоть до начала 1945 г. были слабо развиты советские средства пропаганды, в том числе издание газет, работа радиостанций и кинотеатров{1635}. Ситуация осложнялась тем, что в этом регионе отсутствовали «советские» кадры. Так, в Молодечненской обл. к октябрю 1945 г. имелось 2408 учителей, врачей и агрономов, значительная часть которых, по сообщению ЦК КП(б) Белоруссии, «окончила польскую школу и формировалась под влиянием помещичье-буржуазной идеологии». В школах Западной Белоруссии не было русской и советской литературы{1636}. Мало того, во многих школах учителя были по национальности поляками и не знали белорусский язык{1637} (очевидно, не знали они и русского языка). Власти пытались исправить сложившееся положение. 9 августа 1944 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О ближайших задачах партийных организаций КП(б) Белоруссии в области массово-политической и культурно-просветительской работы среди населения»{1638}. 20 января 1945 г. аналогичное постановление было издано в отношении Западной Белоруссии. Оно предписывало «систематически разъяснять населению, что только Советское государство, основанное на дружбе народов, обеспечит трудящимся западных областей Белоруссии подлинную свободу, материальное благосостояние и быстрый культурный подъем», «показывать трудящимся западных областей БССР, что белорусско-немецкие националисты были и остаются наймитами немецких захватчиков, соучастниками их преступлений против белорусского народа»{1639}. В целом проблема белорусского национализма не была столь выраженной, как деятельность ОУН и УПА на Западной Украине, и значительных бандповстанческих проявлений в Белоруссии отмечено не было.

К осени 1944 г. советскому руководству стало ясно, что сопротивление ресоветизации Прибалтики оказалось неожиданно более серьезным и активным, чем можно было ожидать от остатков германских частей и «полицаев»{1640}. С целью усиления контроля над ситуацией, 11 ноября 1944 г. были созданы Бюро ЦК ВКП(б) по Литве и Эстонии, 29 декабря 1944 г. — по Латвии. В задачу этим органам ставилось, в том числе «пресечение деятельности буржуазных националистов и других антисоветских элементов». С целью подготовки кадров для идеологической борьбы с националистами, согласно Постановлению ЦК ВКП(б) от 23 января 1945 г., в Москве и Ленинграде были организованы двухмесячные курсы по подготовке партийных работников для Латвийской, Литовской и Эстонской ССР. Перед пропагандистами были поставлены задачи «разъяснить основные принципы советского строя, ленинско-сталинской политики дружбы народов СССР, необходимость соблюдения советских законов и государственной дисциплины, раскрыть перед народом истинное лицо… буржуазных националистов, как злейших врагов… народа», обнародовать «факты зверств, издевательств и насилий, творимых презренными буржуазными националистами… привлекать к ответственности соучастников зверств немецких оккупантов», воспитывать население «в духе дружбы народов, уважения к русскому народу и другим народам СССР». В Прибалтике были сформированы группы «советского актива», организованы съезды крестьян, молодежи, интеллигенции, женщин, работников отдельных отраслей промышленности. Работали агитаторы, многомиллионными тиражами были изданы книги, календари, плакаты, портреты и пр.{1641}

Одной из трагических акций, осуществленных советскими властями в заключительный период войны, стали депортации некоторых народов СССР, решения о которых были связаны с реакцией советского руководства на «поведение» представителей этих народов во время оккупации и после нее. С целью борьбы с бандповстанческим движением, в апреле 1943 г. из Карачаевской АО было выселено 673 члена семей «бандглаварей и активных бандитов»{1642}. Однако эта мера советскому руководству показалась недостаточной. 12 октября 1943 г. был издан Указ Президиума ВС СССР и 14 октября 1943 г. — Постановление СНК СССР о выселении всех карачаевцев в Казахскую и Киргизскую ССР. Этот шаг был «обоснован» тем, что «в период оккупации… многие карачаевцы вели себя предательски… а после изгнания оккупантов противодействуют проводимым советской властью мероприятиям, скрывают от органов власти врагов и заброшенных немцами агентов, оказывают им помощь». Всего было депортировано 59 506 карачаевцев{1643}. 27 декабря 1943 г. Карачаевская АО была ликвидирована, а ее территория была поделена между Краснодарским, Ставропольским краями и Грузинской ССР.