Чтение онлайн

Таким образом, германская национальная политика на оккупированной территории СССР, в целом, проявила невысокую эффективность, не достигнув прогерманской морально-политической мобилизации населения, включая его антисоветски настроенные слои. В заключительный период оккупации ярко проявилось окончательное разочарование населения оккупированной территории СССР германскими властями. В первую очередь этому способствовала ригидность нацистской политики, ее жесткая нацеленность на колонизацию территории СССР с сопутствующим порабощением и уничтожением местного населения.

Советская национальная политика, напротив, показала достаточную эффективность. Если в начале войны на оккупированной территории СССР она оказывала не очень значительное воздействие на население, то проведенная в течение войны грамотная корректировка политики, сообразно настроениям населения и текущему положению на фронте, привела к постепенному повышению ее эффективности. Сама победа в войне, достигнутая в том числе усилиями населения оккупированной (партизанская деятельность, подпольная работа, саботаж и диверсии) и освобожденной территории СССР (миллионы ее жителей были призваны в Красную Армию в 1943–1945 гг.), говорит о том, что советская политика, построенная на позитивных началах — патриотизме, защите Родины, единстве народов СССР, — одержала верх над германской политикой, построенной на низменных, «расовых», шовинистических основах, пропаганде национальной розни и разжигании «гражданской войны».

Одним из наиболее тяжелых и долговременных последствий германской оккупации стал всплеск бандповстанческого движения на западных территориях СССР. Нацистские власти сыграли существенную роль в развитии этого движения в заключительный период войны.

На Западной Украине оккупанты взяли под свое покровительство созданную ранее оуновцами «Украинскую повстанческую армию» (УПА), которая стала позиционироваться германской пропагандой в качестве «основы вооруженных сил… будущей [Украинской] державы», наряду с коллаборационистской УВВ, которая, как уже говорилось, состояла из разрозненных украинских частей в составе вермахта. Галичан призывали «вступать в Украинскую освободительную армию и Украинскую повстанческую армию», внушая, что вместе с УПА и УВВ воюет «плечом к плечу их друг — немецкий солдат, который поможет… задушить московскую гадину и создать… [Украинскую] державу»{1967}.

К началу 1944 г. в составе УПА насчитывалось 11 дивизий, объединенных в три корпуса, в том числе были несколько артиллерийских и кавалерийских подразделений кавалерии, а по некоторым данным — танки и самолеты{1968}. В январе 1944 г. командование УПА отдало ее участникам категорический запрет «эвакуироваться вглубь Германии в связи с наступлением Красной Армии». Было предписано «оставаться на местах и вести активную подготовку к вооруженному выступлению против советской власти», «активизировать антисоветскую агитацию среди населения, бойцов Красной Армии, лиц, прибывших с Востока, и других народностей СССР», с целью «не позволить советской власти закрепиться на отвоеванной территории ни идейно, ни хозяйственно»{1969}.

Хотя план УПА состоял в том, чтобы избежать сражений с Красной Армией, «пропустив» ее на запад, и лишь затем, оказавшись в тылу советских войск, начать активные действия, тем не менее, в апреле 1944 г. подразделения УПА действовали против Красной Армии совместно с вермахтом на территории Станиславской{1970}, Ровенской, Тернопольской, Черновицкой и других областей{1971}. После отступления германских войск с территории Украины, УПА продолжала держать с ними связь, предоставляя информацию о дислокации Красной Армии в обмен на снабжение вооружением{1972} — в частности, германские власти поддерживали сношения с подразделением УПА, действовавшим в районе Львова в апреле 1945 г.{1973} Германская пропаганда широко оперировала фактами о деятельности УПА на освобожденной территории СССР, сообщая об антисоветском «восстании на Украине»{1974}.

В 1944 г. ОУН начала готовиться к расширению деятельности на всю территорию Украины. В программу этой организации были внесены изменения, которые имели целью убедить «восточных» украинцев, что «национализм — это единственный путь к достижению политической свободы и социального благосостояния»{1975}.

С целью привлечения к деятельности ОУН всех кругов украинского населения, программа УПА, изданная в 1944 г., использовала знакомую «восточным» украинцам антикапиталистическую риторику (построение «Украинской независимой соборной державы» «без помещиков и капиталистов»), а также не соответствовавшие действительности уверения в том, что УПА борется не только против СССР, но и против Германии{1976}.

ОУН предприняла попытку институционализации будущей «Украинской державы» — в июле или сентябре 1944 г. (по разным источникам) на конференции ОУН-Б был создан «Украинский верховный освободительный совет» (УГВР) {1977} . [61] Его номинальным президентом был избран К.И. Осьмак, бывший член украинской Центральной Рады (1917–1918 гг.), который до войны проживал в Киеве, и, таким образом, символизировал «единство Восточной и Западной Украины». Руководителем Генерального секретариата УГВР был назначен Р. Шухевич — главнокомандующий УПА. После отступления германских войск с территории Украины, в сентябре 1944 г. из концлагеря Заксенхаузен были освобождены оба лидера ОУН — С. Бандера и А. Мельник {1978} , которые включились в ее деятельность на территории СССР.

Среди гражданского населения Украины оуновцы вели активную агитацию о неподчинении органам советской власти и Красной Армии{1979}, распространяли слухи о повышении норм хлебопоставок, насильственном создании колхозов, конфискации имущества, переходе Германии в контрнаступление, увозе советскими властями детей старше 8 лет на восток. Использовались передвижные радиостанции и типографии, в которых издавались газета «Самостийник», ежемесячный бюллетень «О международном положении» и еженедельный «Вестник украинской информационной службы», книги и брошюры{1980}. Повсеместно распространялись листовки, на стенах размещались лозунги{1981}.

По данным о бандповстанческих проявлениях в первом полугодии 1945 г. можно выявить тенденцию — чем ближе к западной границе СССР, тем сильнее на Украине было развито бандповстанческое движение{1982}. На Западной Украине ОУН сформировала разветвленную подпольную сеть — в 1946 г. советские органы выявили 14 окружных, 37 межрайонных и 120 районных отделений («проводов») ОУН{1983}. УПА действовала также в южной части Белоруссии (на территории Брестской и Пинской обл.){1984} и на прилегающей к Украине территории Польши{1985}. Советские власти выявили, что на Западной Украине «известная часть населения… поддерживала националистов»{1986}, в том числе «продовольствием и информацией о передвижениях [советских] войск»{1987}. В деятельность ОУН и УПА было вовлечено до 7% населения Западной Украины (около 500 тыс. чел. из 7 млн. чел. населения). В то же время часть повстанцев состояла из насильно мобилизованных крестьян, не желавших воевать{1988}. На основной территории Украины ОУН за время оккупации смогла создать лишь небольшие подпольные группы, которые после освобождения были выявлены советскими органами{1989}. Деятельность УПА, ранее отмечавшаяся в районах Киева, Житомира и Винницы, к началу 1945 г. также ослабла{1990}. Таким образом, на основной территории Украины ОУН и УПА не смогли найти сколько-нибудь значительного числа сторонников{1991}.

Как уже говорилось, в заключительный период оккупации были достигнуты договоренности между германскими властями и «польским подпольем», в результате которых они не предпринимали враждебных действий в отношении друг друга. Германские власти снабжали «Армию крайову» (АК) вооружением и способствовали ее деятельности против советских партизан и гражданского населения в Белоруссии и Виленской области {1992} . В заключительный период оккупации АК также препятствовала проведению советским партизанам «общей мобилизации молодежи в советские отряды» {1993} . АК продолжила свою деятельность и на освобожденной территории СССР {1994} , поставив «задачу борьбы с советской властью и Польским национальным комитетом освобождения [62] , с целью создания Польского государства в границах 1939 г.». К началу августа 1944 г. советские власти сумели разоружить 7934 польских повстанцев, однако окончательно деятельность «польского подполья» была пресечена только акцией по «обмену населением» между СССР и Польшей, осуществленной в 1945–1946 гг. Хотя эта акция встретила сопротивление среди той части польского населения, которая верила, что СССР под давлением западных союзников будет вынужден признать границу Польши по состоянию на 1 сентября 1939 г., к маю 1946 г. из УССР, БССР и Литовской ССР в Польшу выехало 1016 тыс. чел. и было записано на выезд еще 713 тыс. чел., а из Польши въехало 379 тыс. украинцев и 33 тыс. белорусов и было записано на выезд еще 30 тыс. чел. {1995}

Перед вступлением Красной Армии в республики Прибалтики на их территории уже была подготовлена база для дальнейшего антисоветского сопротивления. При этом в Латвии и Эстонии антисоветские подпольные группы были созданы при прямом участии германских властей, а в Литве — без их участия{1996}.

В Латвии первые месяцы после освобождения основной территории республики, по данным советских властей, «прошли сравнительно спокойно, и случаи открытых выступлений повстанцев были редкими. В этот период повстанцы «связывались между собой» и «организационно оформлялись». К декабрю 1944 г. антисоветская повстанческая сеть в Латвии была сформирована в единую организацию. В середине января 1945 г. этот подпольный центр созвал совещание представителей повстанческих групп, на котором были назначены руководители групп по уездам и было принято решение о расширении деятельности групп на местах. К февралю 1945 г. повстанцы распространили свою деятельность на территорию шести уездов Латвии, при этом были отмечены 3–4 крупных повстанческих центра (450–500 чел.). В конце 1944 г. — начале 1945 г. НКГБ Латвийской ССР раскрыл деятельность ряда подпольных антисоветских организаций, в том числе «Стражи Латвии» и «Майский флаг»{1997}. К 1 апреля 1945 г. в Латвии было ликвидировано 56 бандповстанческих групп, арестовано и задержано около 8 тыс. «враждебно настроенных лиц», изъято три типографии и большое количество оружия. К 1 мая 1945 г. около 100 групп повстанцев действовало в Абренском и Мадонском уездах Латвии — обычно в их составе было от 3 до 15 чел. (редко — до 50 чел.). По советским данным, они были связаны с германской военной группировкой в Курляндии{1998}.