Чтение онлайн

Во втором квартале 1945 г. территориальная сфера бандповстанческой активности в Латвии расширилась, охватив девять уездов республики. При этом произошла «политизация» повстанчества, и террор в отношении советского и партийного актива стал осуществляться без сопутствовавших ему ранее грабежей. Активизация деятельности повстанцев объяснялась советскими органами как наступлением летнего периода, так и тем, что после капитуляции германских войск в Курляндии в лесах скрылась «часть солдат и почти весь командный состав Латвийского легиона и власовских соединений». Питались надежды на скорую легализацию повстанцев, которые оказались в таких группах «случайно», тем более что для этого были некоторые основания — в первой половине 1945 г. из лесов добровольно вышли 1,5 тыс. чел.{1999}

В освобожденных районах Эстонской ССР по состоянию на сентябрь 1944 г. бандповстанческих проявлений не было, что, как уже говорилось, объяснялось бытованием в этой республике ожиданий безболезненного послевоенного восстановления ее независимости от СССР. До весны 1945 г. у повстанческих групп преобладала выжидательная, «оборонительная» тактика{2000}. К началу мая 1945 г. бандповстанческая деятельность «заметно стала активизироваться»{2001} в связи с тем, что надежды на признание независимости Эстонии не оправдались. Значительную помощь эстонским бандповстанцам («лесным братьям») оказывали подпольные группы, действовавшие в городах и крупных поселках («городские братья»), которые снабжали «лесных» документами, медикаментами и сообщали им о предполагаемых облавах и арестах. В эту деятельность были вовлечены молодежные организации, которые зачастую прикрывались комсомолом{2002}. Всего в Эстонии с октября 1944 г. по апрель 1945 г. было арестовано 8909 чел. из числа «активных участников антисоветских организаций»{2003}. К 1 мая 1945 г. в производстве органов НКГБ ЭССР находились дела «по контрреволюционным преступлениям» еще на 3896 чел.{2004}

В Литве действовали организации «Литовский национальный фронт», «Независимая Литва», «Железный волк», «Гедиминас» и «Литовская освободительная армия», которая была самой многочисленной и имела в своем составе вооруженные отряды «Ванагай» {2005} . [63] 13 июня 1944 г. ВКОЛ призвал литовцев «не оказывать вооруженное сопротивление Красной Армии и перейти к пассивному сопротивлению, противиться мобилизации, скрываться до окончания войны» {2006} . Некоторые бандповстанческие отряды оказали сопротивление Красной Армии при ее вступлении в Литву в июле 1944 г. К сентябрю 1944 г. деятельность повстанческих групп активизировалась, зимой 1944–1945 гг. поутихла и возобновилась с наступлением весны. К 1 апреля 1945 г. в тюрьмах Литовской ССР находилось 9 тыс. чел., арестованных органами НКВД и НКГБ, основную часть которых составляли участники бандповстанческих формирований. В апреле — мае 1945 г. бандповстанческие проявления имели место в большинстве уездов республики. К 10 июня 1945 г. в Литве действовали 142 повстанческие группы (6246 чел.), в том числе 11 польских (1198 чел.) {2007} .

В целом к весне 1945 г. в повстанческом движении в Прибалтике принимали участие до 30 тыс. литовцев, 10–15 тыс. латышей, 10 тыс. эстонцев{2008}. В этот период, когда оккупанты по объективным причинам уже не могли оказывать помощь повстанцам, в Прибалтике и на Западной Украине был отмечен рост числа бандповстанческих проявлений{2009}, по причине ожиданий помощи со стороны «западных демократий». Однако отсутствие такой поддержки свело на нет надежды антисоветских повстанцев на восстановление независимости, затруднило их деятельность{2010} и способствовало бегству части населения Прибалтики на Запад.

Деятельность бандповстанческих организаций в западных регионах СССР проявлялась в двух основных формах — «военной» и «политической». Вооруженные акции повстанцев включали боевые столкновения с частями Красной Армии и войсками НКВД, нападения на села и райцентры{2011}, диверсии{2012}, индивидуальный террор в отношении представителей сельского актива (председатели и члены сельсоветов, и др.), работников районных и областных органов советской власти, компартии и комсомола, гражданских учреждений (в частности, сберкасс), сотрудников НКВД/НКГБ, военнослужащих Красной Армии, местных жителей, демобилизованных из Красной Армии, бойцов истребительных отрядов, крестьян, получивших землю от советской власти. Так, только в период с июля по август 1944 г. в Тернопольской обл. повстанцы совершили 40 терактов и 87 налетов, во время которых убили 50 чел. из числа партийного и советского актива. Польские бандповстанцы к январю 1945 г. только в двух районах Гродненской обл. (Лидском и Вороновском) убили более 120 чел.{2013}

«Политическая» деятельность бандповстанцев включала массовое распространение листовок с требованиями к населению саботировать мероприятия советской власти — например, «не пользоваться землей и инвентарем, отобранным у кулаков, и не состоять в сельском советском активе» (в Эстонии), бойкотировать государственные займы (Литва){2014}, а также с призывами к служащим местных органов власти и милиции «прекратить работу», запугиванием их «расстрелом» (польские повстанцы в Белостокской обл. БССР). Пытались проводить повстанцы и «распропагандирование» воинов Красной Армии — так, некоторые участники УПА не убивали захваченных ими красноармейцев, а, разоружив, отпускали, подвергнув своей агитации и дав задание «проводить среди… бойцов [Красной Армии] антисоветскую работу, распространять разговоры о том, что бандеровцы красноармейцев не убивают, а уничтожают только коммунистов, комсомольцев, работников НКВД»{2015}.

Кроме того, бандповстанцы оказывали противодействие мобилизации в Красную Армию в виде «возврата» призывников с призывных пунктов и проведения собраний жителей с предупреждением, что «если кто пойдет в Красную Армию, то все их родственники будут уничтожены»{2016}. Повстанцы проводили собственные кампании по мобилизации среди местного населения. В частности, 12 октября 1944 г. УПА объявила в Ровенской области мобилизацию призывников 1927–1928 гг. рождения. Были разосланы повестки о явке допризывников на «сборный пункт», где с ними было проведено совещание, а затем они были отпущены. Там же в течение октября — ноября 1944 г. повстанцы систематически осуществляли «увод призывников из учебного пункта военкомата в лес»{2017}.

Развернувшаяся на западных территориях СССР бандповстанческая деятельность фактически приобрела черты гражданской войны. Жертвами повстанцев были, в основном, местные жители той же национальности. Например, в данных об убитых в Литве повстанцами партработниках, активистах, милиционерах и пр., в подавляющем большинстве встречаются литовские фамилии. Очевидно, что лицами той же национальности, что и повстанцы, было подавляющее большинство убитых ими сельских активистов, членов истребительных батальонов, демобилизованных красноармейцев, и др. Бандповстанцы совершали вопиющие преступления — в частности, убийство жен и малолетних детей советских и партийных работников, семей сельских активистов, родственников бойцов истребительных отрядов, в том числе малолетних, семей военнослужащих Красной Армии, родственников тех лиц, которые добровольно покинули бандповстанческое движение, просто гражданских лиц — например, заподозренных в связях с НКВД. Известны факты зверских пыток повстанцами захваченных ими людей — в частности, на Украине и в Литве. ОУН — УГЛА проводила этническую чистку — уничтожала поляков, евреев, белорусов, цыган, а также препятствовала переселению украинцев в УССР из Польши{2018}.

Деятельность повстанцев оказывала крайне негативное воздействие на местное население. На Западной Украине местные жители были «крайне запуганы и терроризированы»{2019} — так, в конце сентября 1944 г. в Волынской области в семи сельсоветах председатели не работали ввиду «боязни бандитов». По сообщениям Прокуратуры Латвийской ССР, к июню 1945 г. в отдельных уездах республики бандповстанческие группировки буквально «парализовали» мирное население{2020}. Отмечалась общая усталость гражданского населения от деятельности бандповстанцев — многим жителям «надоели беспрерывная стрельба, беспокойство, грабежи и т.д.», и они «ожидали ликвидации националистических банд». Так, в Волынской обл. некоторые крестьянки тайком являлись в военкоматы и указывали места, в которых скрывались их мужья и братья, чтобы последних власти «силой» привели на призыв в военкомат, и тогда ОУН не стала бы мстить их семьям{2021}.

Борьба советских органов с бандповстанцами вначале шла проблематично, несмотря на то, что они оттянули на себя значительные людские и военные ресурсы СССР: к марту 1944 г. только на борьбу с УПА было брошено 38 тыс. военнослужащих НКВД и 4 тыс. военнослужащих погранвойск по охране тыла, в конце 1944 г. в Белоруссию было направлено около 19 тыс., в Литву — 6 тыс. военнослужащих НКВД. Был отмечен постоянный рост потерь НКВД, НКГБ и войсковых частей при проведении операций по борьбе с повстанцами{2022}. К декабрю 1944 г. ЦК КП(б)У выявил существенные недостатки в ведении борьбы с повстанцами на Западной Украине: «Партийные организации проводили политическую работу, главным образом, в райцентрах и в близлежащих селах, а отдаленные населенные пункты слабо охватывали своим влиянием. Между партийными организациями и войсковыми подразделениями не было надлежащего контакта. Некоторые подразделения пограничных и внутренних войск НКВД придерживались тактики пассивной обороны, отсиживаясь в селах, не проявляли инициативы и напористости в борьбе с бандами… Слабо поставлена агентурная работа»{2023}.

В начале 1945 г. власти скорректировали программу борьбы с бандповстанчеством, разработав и применив целый ряд разноплановых методов, направленных, во-первых, на социальную мобилизацию населения. Были проведены совещания руководителей советских и партийных органов, начальников райотделов НКВД и НКГБ, командиров войсковых частей, работников потребкооперации и пайщиков, комсомольского актива и учителей. В райцентры и села были направлены представители советских, партийных и комсомольских органов, местного актива из рабочих, служащих и интеллигенции. Были созданы постоянно действующие комиссии по борьбе с бандитизмом, организованы истребительные батальоны и «группы самообороны». В селах были назначены участковые уполномоченные и «десятихатские», которым было вменено в обязанность помогать органам власти «поддерживать надлежащий порядок»{2024}.