Чтение онлайн

Мы знаем, что начало операции «Барбаросса» действительно было перенесено Гитлером с 15 мая на 22 июня 1941 года, но немецкие документы указывают на то, что причиной этого, скорее всего, была не битва на Крите, а необходимость выделения дополнительных сил для Балканской кампании ввиду тяжелого положения итальянских союзников в Албании [27] . Интересно, что в январе 1943 года И. В. Сталин, выступая по московскому радио в связи с решающими успехами Советской армии в Сталинградской битве, среди прочего, сказал: «Мне очень жаль, что в связи со старостью мне еще недолго осталось жить, чтобы поблагодарить греков, сопротивление которых сыграло решающую роль во Второй мировой войне». Видимо, Сталин знал, о чем он говорит [28] .

Как и все греки, наша семья в годы войны тоже хлебнула лиха. Я уже упоминал, что либеральная и антифашистская газета моего отца «Неос Космос» была закрыта, а собственность семьи – типография и остальное оборудование – захвачены немцами. Маме с двумя маленькими детьми пришлось спасаться в горах Аркадии на Пелопоннесе. Первый и очень трудный год оккупации мы провели в Каритене, откуда ведет свой род наша семья Николопулосов, в доме у сестры отца тети Элени.

Я точно знаю, что, если бы мы остались у себя дома в Психико, мы бы не выжили. Город был блокирован немцами, и еду не подвозили. Германские оккупационные власти сразу же начали тотальную реквизицию продовольствия. Кроме того, британцы заблокировали все средиземноморские порты, в результате чего Греция, до войны ввозившая по 500 000 тонн пшеницы в год (или 40 % всего потребляемого зерна), оказалась полностью отрезанной от импорта продуктов питания. В один момент греки оказались заложниками «черного рынка», и вскоре на улицах Афин и других городов люди начали умирать от голода. В нашем районе Психико сьели всех птиц, очень быстро с улиц пропали также кошки с собаками. Особенно тяжелой в столице была холодная зима 1941/1942 года, когда от голода ежедневно умирали по триста человек. Всего в семимиллионной Греции за время оккупации умерли по этой причине, по разным оценкам, от трехсот до пятисот тысяч человек [29] . Эта трагедия получила у нас в стране название «Большого голода».

Помогать людям пытались греческая православная церковь и международные организации. При некоторых церковных приходах организовывались благотворительные кухни для детей и взрослых. Международный Красный Крест, который нехотя терпело в городе немецкое командование, время от времени продавал голодающим продукты питания с большими скидками, но эта помощь была ограниченной и совершенно неадекватной тогдашним потребностям. В самом начале оккупации в городе работал Американский комитет помощи на Ближнем Востоке («Ниар ист релиф»), созданный в целях оказания помощи сиротам, пострадавшим от геноцида армян и греков в Турции. Комитет раздавал людям еду бесплатно, но его очень быстро выгнали немцы. Пока организация действовала, там работала мама моего близкого друга Насоса Христидиса.

В общем, от голода многие горожане пытались спасаться в деревне. Вот и мы поехали в Каритену, к родственникам.

Каритена образовалась в центре Аркадии вокруг средневекового франкского замка («кастро»), выстроенного в XI–XII веках над ущельем реки Алфей. Эта полноводная река спускается с крутых Аркадских гор, огибает великолепный античный храм Аполлона, – близнец афинского Парфенона, – и направляет свои чистейшие воды в сторону Олимпии, родины Олимпийских игр. Греческие мифы рассказывают нам о прекрасных музах, живших в древнем Алфее. Одним словом, идиллические места. Туда мы и отправились с мамой и сестрой в апреле 1941 г. при приближении немцев к Афинам. Отец категорически отказался покидать город, не желая оставлять без присмотра дом и типографию.

Я помню, что в Каритену мы ехали на такси в колонне беженцев, перемещавшихся пешим ходом и на автомобилях. Параллельно с колонной двигались колоритные остатки британских войск, состоявших главным образом из австралийцев и новозеландцев, в последний момент направленных союзниками в помощь погибающей Греции и теперь направлявшихся в порт Каламата для переброски на остров Крит.

Эти войска были дислоцированы у нас в Психико под прикрытием вековых деревьев с конца 1940 года. Весной 1941 года они были посланы воевать вместе с греками на север в Македонию, где в ущелье Темби, недалеко от горы Олимп, располагался в тот момент важный участок линии греческой обороны против немецкого блицкрига. Однако войска союзников вынуждены были скоро вернуться ввиду опережающего продвижения немецких дивизий в Югославии и связанного с этим решения британского командования о выводе своего экспедиционного корпуса из Греции.

Из-за этих войск наша колонна подверглась интенсивной бомбежке немецкими штурмовиками. Две волны воздушной атаки прошли над нами, когда мы пересекали автодорожный мост через Коринфский канал. Немцы готовили захват моста и планировали блокировать канал кораблями с моря, чтобы затруднить эвакуацию британских войск. Однако мы успели перебраться на другую сторону канала и пережили бомбежку [30] .

От бомб и снарядов беженцам пришлось укрываться в нишах, выкопанных в качестве укрытий в стенах канала, – высота этих стен около восьмидесяти метров. Помню, как небритые греческие солдаты, стоя на небольших земляных платформах, передавали нас, детей, сверху вниз, с одного уровня укрытий на другой, а вокруг падали бомбы, поднимая вверх столбы воды. В итоге, пройдя через это первое и весьма жуткое военное испытание, мы к вечеру доехали до города Триполиса, а с наступлением ночи добрались и до Каритены.

Приближалась Пасха, шла Страстная седмица. Насколько я помню, в Каритену мы прибыли 17 апреля, в ночь с Великого четверга на Великую пятницу. Пока наше такси медленно поднималось по извилистым улочкам селения, за нами следовала целая толпа любопытствующих местных детей. По дороге также двигались греческие солдаты, пешком возвращавшиеся домой от северной границы.

Пасха для греков – самый великий праздник года, поэтому солдаты пели грустные предпасхальные песни. В Каритене не было ни электричества, ни водопровода. Сотни лет жители возили воду на осликах по горным тропинкам. Это означало, что мы не просто оставили Афины и переехали в деревню, а переместились в другой век. В ту ночь, при свете керосиновых ламп, мы сидели за столом с нашими родственниками в доме тети Элени. Картина была совершенно средневековая. Там были только женщины и дети, ибо все мужчины, в том числе трое сыновей моей тети, были на войне.

Потом начали приходить местные мужчины, возвращавшиеся после боев в горах Албании. Их вид также напоминал о Средневековье: рваные полевые формы, заросшие щетиной и измученные, исхудалые лица. При первом их появлении близкие бросались к ним навстречу, но мужчины делали знак рукой – не приближаться, так как их одежда кишела вшами. Помню как в каждом дворе горели костры. Над кострами были подвешены огромные чаны с горячей водой, где кипела полная насекомых одежда воинов. Детей отправляли прочь, мужчины раздевались, бросали одежду в котлы и мылись. Так было в каждом дворе…

Мне в это время было шесть лет, а моей сестре – четыре, и мы осваивали наше «родовое гнездо». Мама бегала за нами и старалась объяснять все, что вокруг нас происходило. Ведь мама в первую очередь была профессиональным педагогом и только потом уже журналисткой. Она стремилась помочь нам воспринять две тысячи лет местной истории. Иногда история, мифология и местные порядки причудливо переплетались между собой в нашем сознании. Так, например, у моей сестры в Каритене неожиданно возник интерес к образу Пегаса. В горной Каритене люди столетиями использовали ослов и мулов для передвижения и перевозки грузов. Так вот, Элви решила, что в каждом подвале, где жили местные ослики, непременно должен был обитать Пегас. Наверно, именно тогда в ее душе поселилась мечта о будущем коннозаводческом бизнесе.

Выше я уже упоминал, что, живя в Америке, моя сестра занималась коневодством. На своем ранчо в штате Индиана она выращивала самых быстроходных лошадей в мире – арабских скакунов, которых мечтала внедрить на местные ипподромы. После смерти Элви – она умерла от рака в 1997 г., – дети моей сестры получили в наследство целый табун таких скакунов. Однако, будучи не в состоянии уплатить огромный налог на это наследство, мои племянники были вынуждены от него отказаться и передать все имущество американскому государству. Красавцы арабских кровей так и не попали на бега в США. Такая вот печальная история.