Чтение онлайн

Глушко в изысканном светло-сером демисезонном пальто посмотрел на посиневшие губы Ковалёва и сказал:

— Что же вы не позвонили мне? Я бы привез теплую одежду.

Ковалёв переглянулся с Сафоновым: во-первых, если бы они позвонили, их бы ни за что не соединили с Глушко, а, во-вторых, даже если бы они изложили просьбу начальнику отдела Июдину или заместителю Главного конструктора Радутному, те ни за какие пироги-коврижки не пошли бы к Глушко с этим вопросом.

— Назавтра обещают потепление, — нашелся Анатолий Васильевич, хотя ни он, ни я даже не интересовались прогнозом погоды.

Внимательно осмотрев новую стартовую позицию, Глушко негромко произнес:

— Да, чувствуется прогресс по сравнению с теми стартами, — кивнул он, полуобернувшись, в сторону сорок третьей площадки.

Действительно, здесь не чадили «ураганы», не гудели мощными насосами автомобили-топливозаправщики, да и обслуживающего персонала было намного меньше, чем на пусках Р-16.

На подземном командном пункте, или попросту, в бункере, где основным действующим лицом был подполковник Матренин, все почтительно встали, приветствуя Глушко.

Михаил Кузьмич Янгель в неизменной летней светло-серой шляпе, похожей на соломенную, но из перфорированного синтетического материала, пожал Глушко руку:

— Здравствуйте, Валентин Петрович. Как вы доехали, как устроились?

— Спасибо, нормально. Успел осмотреть и ракету, и старт, — ответил Глушко. — Приятно, что целый ряд предстартовых операций переведен на автоматику или на управление с командного пункта, это намного снижает влияние человеческого фактора.

Глушко отошёл, как бы невзначай, в сторону, увлекая за собой Янгеля.

— Но есть и настораживающие технические решения.

— Какие? — спросил Янгель.

— Очень низкий пусковой стол, чрезмерно упрощены, если не сказать, что совсем отсутствуют, отражатели пламени. Это может привести к перегреву днища первой ступени ракеты и ее гибели. Кроме этого, гибкие заправочные магистрали при отстреле их от борта ракеты повредят сопла камер сгорания.

— Придется с вами согласиться, — ответил Янгель. — Но пуск назначен на завтра, крайний срок — послезавтра, по его результатам выплывут и другие вопросы, поэтому мы его отменять не будем.

На самом деле, и Янгель, и Глушко (в меньшей мере это касалось разработчиков систем, связанных с управлением ракетой), вынужденные играть в аппаратные игры на самых высоких властных уровнях, понимали, что, прежде всего, это в их интересах не отменять пуск или переносить его на более поздний срок.

Дата старта первой опытной ракеты нового поколения известна не только председателю партийной комиссии по военно-промышленным вопросам генералу Смирнову и Министру Общего машиностроения Афанасьеву, но и генеральному секретарю «нашей партии» товарищу Брежневу Леониду Ильичу.

А тут главные конструкторы решили вдруг перенести пуск на неопределенное время по причине необходимой переделки стартовой позиции из-за очевидных ошибок, обнаруженных при первом же беглом осмотре старта! Даже если этот перенос спасёт баснословно дорогую ракету.

«Что это? Непрофессионализм?» — наверняка подумают наверху. — «Почему такой пустяк не заметили при согласовании документации? Какие это Главные конструкторы!»

Взорваться же, первой опытной ракете вроде бы на роду написано, и когда она разнесет старт, тогда в перечне вероятных причин взрыва и будет указана необходимость переделки пускового стола. По результатам лётного испытания.

Но при этом, сроки первого лётного испытания будут выдержаны.

Площадка для эвакуации всех, кто служит, работает по найму на 43-й площадке или прибыл сюда в командировку, никак не оборудована и находится прямо в пустыне за монтажно-испытательным корпусом. Это территория определена комендатурой, как место, прямо противоположное курсу полета ракет, запускаемых со стартовых позиций площадки.

В то же время, эвакуация населения на это же место при пусках королёвских «семерок» с 32-й площадки не поддается логике, так как находится на продолжении прямой, соединяющей 32-ю и 43-ю площадки, только на полтора километра дальше последней. Сбившаяся с курса ракета с равной вероятностью может угодить как в саму 43-ю площадку, так и в место эвакуации.

Поскольку время пусков ракет зависит от так называемого «стартового окна», то пуски могут выполняться не только днем или в тёплую погоду, но и ночью, и в лютые морозы. Это означает, что и эвакуация проводится в любое время суток и при любой погоде.

Но неудобства эвакуированных с лихвой компенсируются фантастическими зрелищами пусков, особенно если речь идет о ночном старте королёвской «семерки». На большой высоте происходит отстрел пиропатронами четырех боковых блоков, выработавших топливо. Двигатель, расположенный в центре, продолжает уводить облегченную ракету дальше в космос, а «боковушки» разлетаются в стороны. Жидкий кислород, остатки которого дренируются из баков в атмосферу, рисует в ночном небе гигантский призрачный голубоватый крест, наблюдаемый даже с Алтая. Это вызывает в душе очевидца непередаваемо сильные чувства, заставляя утвердиться в величии человеческого разума на мистическом фоне, отдающем холодом потустороннего мира.

Люди, живущие за тысячи километров от полигона, не имея объяснений такому явлению, воспринимают его почему-то, как северное сияние. Даже в разгар лета.

Вот и теперь с площадки эвакуации видна призрачная на фоне голубого неба белая ракета Р-36, а вся картина из-за слегка расплывчатых очертаний, размытых расстоянием и маревом, невольно ассоциируется с картиной Верещагина «Мавзолей Тадж-Махал».

Сюда, в зону эвакуации, не доносятся предстартовые команды, но замершая многотонная транспортно-установочная платформа, будто игрушка, отведенная от ракеты на угол тридцать градусов, сигнализирует о приближении момента пуска.

Как в немом кино, бесшумно, по горизонтали, вспыхивает малиновое пламя запустившихся рулевых двигателей.

Одновременно с долетевшим звуком запустившихся «рулевиков» стартовая площадка беззвучно скрывается в огненном шаре взрыва двухсот тонн компонентов топлива. Ожидание звука чем-то похоже на ожидание боли человеком, порезавшим руку, — факт состоялся, а досада и боль придут только через несколько секунд.

Хлёсткий звук ударной волны поднимает невесть откуда взявшегося зайца. Он перепугано мечется, выполняя немыслимые прыжки, уворачивается от многочисленных охотников, пытающихся ударить его ногой, брошенным предметом или набросить какое-нибудь покрывало, прихваченное для того, чтобы присесть в ожидании пуска. Азарт охоты увлек всех, даже появившихся недавно на полигоне военнослужащих-девушек.

Расшифровка пленок телеметрии, проведенная нами в тот же день в вычислительном центре на «десятке», показала, что межконтинентальная баллистическая ракета нового типа, прежде чем уничтожить стартовую позицию, преодолела расстояние в 20 миллиметров.

Высота полета была зарегистрирована датчиком контакта подъёма.

— Мужики! Знаете, какое кино будет сегодня в клубе?

Назаров появился с наружной стороны МИКа, где Ковалёв и Астахов с помощью брандспойта отмывали от гептила и азотного тетроксида обломки камер сгорания. Обломки были собраны собранные в радиусе не менее полукилометра от пускового стола.