Чтение онлайн

САША. И по морде еще ей дать, суке... сковородкой.

СЛАВА. А я, знаете, о чем подумал? Что не нужно пытаться осу­ществить мечту. Пусть остается мечтой... Ведь заветные мечты бывают только в детстве. Потому что еще ничего не знаешь, и все кажется возможным. А сейчас ты уже понимаешь, что либо просто ничего этого не будет, и тогда какой смысл мечтать, либо будет сопровождаться всякими неприятными подробностями.

Ну, вот в детстве ты мечтаешь о белом «Мерседесе», и это как -он раз! и есть. А сейчас ты можешь его купить, но понимаешь, что это очень дорого, а еще страховка, обслуживание, у дома не поставишь - поцарапают, ударят... и белым он будет редко, в Москве восемь месяцев грязь... А в детской мечте ты приезжа­ешь в школу на белом Мерседесе, а из школы как раз выходит та, ради которой ты и приехал на Мерседесе.

ЛЕША. Какой «Мерседес» в 88 году? Ты забыл. «Жигули» де­вятка цвета «мокрый асфальт».

СЛАВА. Так в 88-м году это и был «Мерседес». И еще из него вместе с тобой выходит Михаил Боярский и говорит: «Ну, Слав, давай, показывай мне свою школу».

САША. Или вот, мечта - сняться у Тарантино. И что ты себе пред­ставляешь? Ты на сцене дворца «Кодак», держишь в руках «Ос­кар» за лучшую мужскую роль, и Тарантино тебе подмигивает. Ну, и, допустим, еще знакомство с Тарантино. Ты ему расска­зываешь, что именно тебе не очень понравилось в «Криминаль­ном чтиве», а он так с интересом смотрит и говорит: «Знаешь, старик, а ведь я так и хотел, но времени не хватило, бюджета... мастерства...»

ЛЕША. И ты ему так: «Да ладно, старик, не переживай, нормаль­ный фильм. Это я так... по гамбургскому счету».

САША. А на самом деле - ну какой, на фиг, Тарантино? Откуда он про тебя узнал? Почему он тебя назначил на главную роль?

KAМИЛЬ. Если искали русскоязычного актера, взяли бы, навер­няка, Хабенского.

САША. В лучшем случае - маленький бессловесный эпизод, который потом вырезали.

СЛАВА. И Тарантино ты видел два раза издали.

ЛЕША. И как будет по-английски «по гамбургскому счету» ты тоже не знаешь.

СЛАВА. Ну, почему? Гамбургс эккаунт... гм, да...

ЛЕША. Чек... билль...

СЛАВА. И Тарантино тебе приносит счет за гамбургер.

САША. Ну, хорошо, допустим, роль, но ты один в чужой стране, все на тебя косо смотрят, ты же у них лучшую роль отбил, судо­рожно учишь язык...

КАМИЛЬ. ...питаешься, наверняка, плохо, фастфуд - ты же де­ньги экономишь...

САША. ...потом прошел слух, что Тарантино тобой недоволен и тебя вот-вот заменят, и ты месяц живешь, как на иголках, эк­зема на нервной почве, вроде обошлось - тут узнаешь, что от тебя в России жена ушла... но хорошо, всё, сняли, и стоишь ты с этим Оскаром - но ты же ради него три года работал, мучился, унижался и, наконец, ДОСТИГ ЦЕЛИ. (Осекся). О! Не мечта сбылась, а просто достиг цели. (Пауза).

СЛАВА. А знаете, что получается? Получается, что мечты ни­когда не сбываются.

Музыка. Наливают.

ЛЕША. Жалко. А я, знаете, о чем мечтал?
– вот, я с девушкой расстался, а потом случайно встречаю ее где-нибудь... на курор­те, зашел в отель, а она там за столиком с каким-то мужчиной... и мы даже не поздоровались, а так... на секунду глазами встре­тились... У меня глаз, конечно, сразу влажный, пошел к бару, «налейте, пожалуйста, коньяку»...

КАМИЛЬ. И вдогоночку сразу еще пятьдесят...

ЛЕША (возмутился). Это не отсюда... хотя... давайте! сел за ро­яль... там же обязательно есть рояль... и пусть будет белый...

КАМИЛЬ. Да пожалуйста!

ЛЕША. А я такой красивый, в смокинге...

КАМИЛЬ. С пляжа пришел...

ЛЕША. Ну, тебе жалко?

КАМИЛЬ. Да пожалуйста!

ЛЕША. ...сел и заиграл мелодию, «нашу» - хотя у меня ни с одной девушкой не было никакой «нашей» мелодии, но просто сейчас нужно - и, конечно, вот эту (играет танго из фильма «Запах жен­щины»), и она сразу все поняла... ну, что, естественно, любит она только меня, а с ним она так... из-за денег, и все вокруг это поня­ли... у официантов глаза на мокром месте, бармен прячет взгляд...

САША. Поварята выглядывают из кухни (выпучил глаза и рази­нул рот)...

ЛЕША. И тут я встаю и приглашаю ее на танец...

КАМИЛЬ. А музыка продолжает играть...

ЛЕША. Конечно, иначе под что мы будем танцевать? (Слава садится за рояль, «перехватывая» у Леши мелодию) – и мы танцуем, танцуем... и тут уже муж все понимает, и, главное, не злится, а просто по человечески понимает, что у нас же любовь, а он... ну, при чем он здесь?.. встает, расплачивается, и как-то так раз!
– и исчезает... а мы танцуем, танцуем... и я еще как-то одновременно играю на рояле («перехватывает» у Славы мело­дию обратно). Вот.

СЛАВА. А знаешь, как бы все было на самом деле? Ты пришел с пляжа, такой в шортах и шлепанцах, в одной руке маска и трубка, в другой - двое детей, кожа на лице сгорела и слезает лоскута­ми, ты ее кремом намазал, а сверху песочек прилип. И тут лифт открылся, - а оттуда она в вечернем платье с мужиком таким... интересным, в костюме... а может быть, даже в смокинге...

ЛЕША. В моем смокинге?

СЛАВА. Ага, только на четыре размера больше, - идут на ужин. И ты так: «Ой, привет.
– Привет». И все, они пошли... и вот что делать - догнать их и сказать: «Подождите, я сейчас переоде­нусь и вам на рояле поиграю?»

КАМИЛЬ. И жена еще спрашивает: «А кто это был?»

ЛЕША. Да, и мне бы, по идее, почувствовать послевкусие этой встречи, попереживать - то есть, в кино я бы долго брел по это­му лобби, потерянный...

САША. Или ехал в лифте, глядя прямо перед собой, а жена го­ворила «Эй. Ты меня слышишь?», а ты бы сделал так: «А? Да, да, конечно...»

ЛЕША. А в жизни я говорю: «Я ее видел где-то... не помню, как зовут» и тут же перевожу тему, типа «а надо же деньги поме­нять, мы же еще на квадроциклах хотели...»

КАМИЛЬ. И дети хором - «ура, ура!»

ЛЕША. И толком даже пострадать не получилось.

Пауза. Леша, все-таки, немного попереживал.

СЛАВА. Но ты не расстраивайся, ты же им тоже прилично вечер испортил.

ЛЕША. Почему?

СЛАВА. Он же ей тоже начал вопросы задавать, ну...

КАМИЛЬ. ...«А кто это был»?

ЛЕША. Может, не начал.