Чтение онлайн

ЛЕША. Или - расстался ты с ней... ну, она тебя бросила. И ты ей пишешь: «Я больше никогда не буду тебе писать. Это мое последнее смс. Я понял, что ты мне чужая, непонятно, что я так переживал. Больше не переживаю, прощай». А она не отвечает. Тогда пишешь второе последнее: «Могла бы и ответить. Все-таки, нас с тобой что-то связывало...» Потом еще: «Хочу поде­литься радостью - я перестал о тебе думать. Вообще. Так что, не звони». А она и не звонит. Тогда уже совсем запрещенный при­ем: «Знаешь, а кроме тебя, оказывается, есть еще красивые жен­щины». И все равно - ничего. И так еще сто последних сообще­ний... А самое последнее - «Неужели нельзя быть нормальным человеком и хоть раз ответить?» И уже перестал писать, и еще месяца два прошло, и вдруг приходит от нее: «Снег идет. С пер­вым днем зимы!»... Ну, не суки?

СЛАВА. А самое ужасное, когда вчера все было замечательно, а сегодня пришла смс-ка «Прости, мы больше не будем вмес­те. Пожалуйста, не звони и не пиши. Я желаю тебе счастья». И ты не понимаешь - почему? Мало того, что тебя бросили, так дополнительный кошмар, что ты не можешь объяснить - почему? И, естественно, звонишь ей, пишешь, а она не отвечает. (Леше). Ну дальше... как ты сказал... Но я нашел ответ на вопрос «почему?». Знаете какой? «Потому что». Нет, я совершенно не иронизирую. Это абсолютно точное объяснение ее поступка. Просто «потому что». У женщин, вообще, многое объясняется этим.

САША. Да всё...

ЛЕША (сидит, задумавшись и вдруг меняет тему). А вы заме­чали, что гораздо больше любишь того, из-за кого мучаешься... Мне девушка как-то сказала: «Пожалуйста, не делай мне боль­но. Я тебя и так люблю, а если ты сделаешь мне больно, я тебя вообще никогда не забуду». Точная штука, да?

СЛАВА. Да. А вот признание тебя хорошим человеком в устах женщины почему-то звучит как оскорбление. Они же обычно как говорят: «Нет, ты очень хороший человек, но...». И сразу понятно, что она любит не тебя, а кого-то другого, и то, что ты хороший, должно служить тебе утешением... почему-то. Она меня не любит, зато я хороший человек. Она любит какого-то козла, урода... а я хороший. А меня же в детстве учили «будь хорошим - и тебя все будут любить». А это, оказывается, во­обще ни при чем.

САША. А представляете, если бы так было - она говорит «ты плохой, я тебя не люблю». А ты так: «Секундочку! Жди меня здесь, никуда не уходи». Идешь и исправляешься - начинаешь хорошо учиться, никуда не опаздываешь, бабушек толпами через дорогу переводишь, а в конце недели приходишь и - бац! ей на стол дневник, где все пятерки, и так: «Ну что?» И она та­кая: «Нет, ну, всё, конечно, люблю!» Припер ее к стенке.

ЛЕША. На самом деле, за то, что ты хороший, с тобой могут даже один раз переспать... с формулировкой «ну, надо же хоть что-то ему... в конце концов, он же такой хороший» - и спят с тобой, окончательно унизив тебя этим сексом из благодар­ности...

КАМИЛЬ. В общем, плохим надо родиться. А если уж ты хоро­ший, то неси свой крест... может, тебя когда-нибудь кто-нибудь и полюбит... бедненького...

САША. Так что, получается, любят только плохих?

КАМИЛЬ. Да это вообще неважно... тебя либо любят, либо не любят. Почему-то.

СЛАВА. Потому что.

САША. А помните, как клево было летом на даче в кинотеатре? Отстоял очередь, купил билетик синенький за 10 копеек и идешь наслаждаться. «Фантомас»! «Зорро»! Фильмы с Пьером Риша­ром. А американские фильмы - это же вообще... ничего лучше быть не могло... даже фруктовое мороженое за семь копеек.

КАМИЛЬ. А сейчас смотришь кино - и все не то. И я думаю - это во мне дело, или в них? Когда они начали штамповать это все из фильма в фильм? Или когда меня это начало напрягать?

ЛЕША. Вот, например, момент, который есть в каждом боеви­ке, когда главный плохой держит на мушке главного хорошего, но не убивает, а начинает рассказывать, почему он его сейчас убьет. Он же наверняка смотрел такие фильмы - пусть даже не со своим участием - и знает, что пока он говорит, главный хо­роший обязательно развяжется, дотянется до кнопки, и на него сверху упадет пятитонный грузовик, который туда подвесили продюсеры фильма.

САША. Или под ним откроется люк, и он рухнет на металличес­кий штырь. И будет удивленно смотреть: «Да елки-палки, на тот же штырь!»

ЛЕША. Знаете, почему он тянет? По-моему, он просто хочет вы­сказаться. У него же сейчас невероятная аудитория. А кто бы его слушал, если бы он не держал пистолет у виска Брюса Уиллиса?

САША. А я знаете, о чем мечтаю? Чтобы у них произошла какая-нибудь накладка. Ну, скажем, уже Брюс Уиллис держит главно­го плохого на мушке, и вдруг какая-то глупость, он чихнул, и у него поясницу заклинило, так: «стоять!.. а...а...апчхи!.. ой...ой». И уже плохой спрашивает: «мистер? с вами все в порядке?», а у Уиллиса еще из носа сопелька, и он такой: «в порядке... у вас не будет платочка?» И через боль: «вы, главное, никуда не ухо­дите, стойте здесь, я вас обязательно арестую или убью... только мне сначала в медпункт». И мир остается неспасенным!

СЛАВА. А может уже какая-то баба, наконец, отказать Майклу Дугласу? Как бы это потрясло зрителя - он только к ней, а она - «нет». Он такой: «Как, подожди? Я Майкл Дуглас», а она такая - «ну, нет». Осилил бы его актерский талант такую неожиданную для него ситуацию?

ЛЕША. Или даже не отказывает, а просто говорит - «хорошо, но в презервативе». А у него с собой нет. И у нее нет.

СЛАВА. И ни у кого из съемочной группы не оказалось...

ЛЕША. И он как дурак ходит по комнате - в трусах и носках, не знает, что делать. Не может двинуть вперед сюжет. А? Как вам поворот?

КАМИЛЬ. Нет, не дождемся, у них все по схеме. Вот в трилле­ре - там все либо маньяки, либо жертвы маньяков, либо по­лицейские, которые ловят маньяков. Нет обычных людей, которые просто живут, работают и ничего не знают про мань­яков. Если фильм не про прыщики, то ни у кого прыщиков нет. А если вдруг у героя на плече маленький прыщик, то че­рез 5 минут оттуда вылезет страшное чудовище.