Разговоры с зеркалом и Зазеркальем
Шрифт:
Спенгеманн отмечает, что серьезный научный интерес к интересующим нас жанрам возник в Европе в конце 1950-х — 1960-е годы, и одной из важнейших проблем, поднятых тогда, была проблема жанровых дефиниций. Широкий разброс в определениях границ и особенностей автодокументальных жанров Спенгеманн объясняет, в частности, тем, что определения не выводились из текстов, а создавались априорно и использовались для выделения текстов.
Прикладной подход
Те, кто создавал дефиниции, часто исходили из своих прагматических интересов [45] . Такой прикладной подход к автодокументальным жанрам хорошо (возможно, даже с особой отчетливостью) виден в России, где они долгое время изучались и использовались преимущественно как исторический источник. В работах М. Н. Черноморского, Л. А. Деревниной, Н. В. Макарова, С. С. Дмитриевой, в статьях и книге Е. Г. Бушканца, в исследованиях А. Г. Тартаковского [46] определение и классификация мемуарно-автобиографической прозы [47] осуществляется с точки зрения историка или архивиста. Во главу угла ставится вопрос о «достоверности», «надежности» источника информации, а потому авторы сосредоточиваются, например, на вопросе происхождения текстов, способах фиксации воспоминаний (воспоминания участника событий, написанные им самим, литературная запись, стенографическая запись, протокольная запись, воспоминания одних лиц в изложении других и т. п.). Современный исследователь А. Г. Тартаковский начинает свою последнюю книгу с утверждения: «мемуаристика <…> исторична уже по самой природе» [48] — и оценивает развитие русской мемуаристики XIX века как поступательныйпроцесс развития исторического самосознания. «Когда в обществе возник принцип историзма, доведенный до уровня отдельной личности, на этой наивысшей[курсив мой. — И.С.] для той эпохи ступени развития исторического самосознания личности стало возможным осознание ценности мемуаров для исторического познания» [49] .
45
Spengemann W.Op. cit. P. 185.
46
Все вышеназванные работы см. в библиографии.
47
В русской научной традиции используется обычно термин мемуарно-автобиографическая литература (проза),а не автобиография(о причинах этого речь пойдет ниже), западные исследователи предпочитают термин autobiography.Так как предмет моего интереса — русский материал, то в этом обзоре я буду пользоваться и тем и другим терминами, а также более широким понятием автодокументальная проза,которая включает в себя такие виды текстов, как дневники и письма.
48
Тартаковский А. Г.Указ. соч. С. 8.
49
Там же. С. 31.
Свой — и тоже прикладной — подход к определению и классификации автодокументальных жанров у редакторов и издателей у психологов [50] и психоаналитиков [51] , у биографов и библиографов.
Перемещение интереса от «bio» к «auto»
Но одновременно во второй половине 1950-х — 1970-е годы на Западе появляется ряд работ, где исследовательский интерес в изучении автобиографии начинает сдвигаться, по выражению Джеймса Олней, от «bio» к «auto» [52] (можно сразу добавить, что несколько позже центр интереса перемещается к «graphy»). Речь идет о работах Жоржа Гусдорфа (Georges Gusdorf), Роя Паскаля (Roy Paskal), Элизабет Брюс (Elizabeth W. Bruss), Филиппа Лежена (Philippe Lejeune), Жана Старобински (Jean Starobinski) и многих других.
50
Здесь можно было бы назвать, напр., интересное исследование В. В. Нурковой ( Нуркова В. В.Свершенное продолжается: Психология автобиографической памяти. М.: УРАО, 2000).
51
Разумеется, связь психоанализа и автобиографии не сводится только к использованию различных форм автоповествования в психотерапевтической практике. Разнообразные психоаналитические теории часто становятся методологической базой анализа литературы, в том числе (а может быть, и особенно) автобиографических текстов — напр., в книге: Felman S.What does a women want?: reading and sexual difference. Baltimore; London: The Johns Hopkins University Press, 1993. P. 1–19, 121–151. См. также главу «Феминизм и психоанализ» в: Жеребкина И.«Прочти мое желание…» Постмодернизм. Психоанализ. Феминизм. М.: Идея-Пресс, 2000. С. 66–131. Я в своей работе не использую прямо психоаналитические теории как теоретический инструмент работы с моими текстами, однако многие важные для меня концепции и термины, особенно взятые из феминистской критики, прямо или косвенно связаны с различными теориями психоанализа.
52
Olney J.Op. cit. P. 20.
Особо следует выделить опубликованную впервые в 1956 году статью Жоржа Гусдорфа «Условия и границы автобиографии» (Conditions et limites de l’ autobiogaphie),в которой автор называет автобиографию плодом западной и христианской культуры. Концепция Гусдорфа получила огромное влияние, и его интерпретация жанра фактически стала рассматриваться как некий канон «настоящей» (западной) автобиографии.
Гусдорф считает, что данный жанр появляется там и тогда, где и когда возникает самосознание личности, ощущение ею ценности собственной индивидуальности и личного опыта. «Эта осознанная осведомленность об единичности каждой индивидуальной жизни — поздний продукт специфической цивилизации» [53] .
53
Gusdorf G.Conditions and Limits of Autobiography // Autobiography: Essays Theoretical and Critical / Ed. by James Olney. Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 1980. P. 29.
Автобиография в отличие от дневника, по мнению Гусдорфа, «требует от человека создать дистанцию по отношению к себе для того, чтобы реконструировать себя в фокусе специального единства и идентичности сквозь время» [54] . Автобиография как жанр — один из способов самопознания, так как она заново творит и интерпретирует жизнь, подводя ее итоги.
Вся жизненная дорога рассматривается автором-повествователем как путь в ту точку, где он сейчас находится, к тому итоговому состоянию, которого он достиг на момент создания текста. При этом втором перечтении своей жизни, своего опыта все случившееся приобретает смысл, становится как бы частью невидимого плана. Автобиография не объективна, так как она самооправдание, апология Я.Судьба завершена — значит, в определенном смысле совершенна [55] .
54
Ibid. P. 35.
55
Сходную мысль, хотя и иначе мотивированную, высказывает Л. Гинзбург, когда пишет, что «автор мемуаров, вообще произведений мемуарного и автобиографического жанра всегда является своего рода положительным героем. Ведь все изображенное оценивается с его точки зрения, и он должен иметь право на суд и оценку» ( Гинзбург Л. Я.О психологической прозе. Л.: Сов. писатель, 1971. С. 210).
В этом Гусдорф видит определенную «ловушку» и амбивалентность жанра: автор декларирует свою объективность, но на самом деле точка зрения того Я,который был,поглощена точкой зрения того Я, который есть сейчас.Неопределенность, возможность различных выборов, которые имели место когда-то, не существуют для того, кто знает конец истории. «Первородный грех автобиографии в первую очередь в логической согласованности и рационализме. Повествование осознанно, и так как сознательность повествователя спрямляет повествование, ему кажется неопровержимо, что спрямляется его жизнь» [56] . Жизнь подчиняется законам повествования, структурируется им.
56
Gusdorf G.Op. cit. P. 41.
За работой Георга Гусдорфа последовал целый ряд теоретических и историко-литературных статей и монографий. Репрезентативными можно считать два сборника, изданных Джеймсом Олней (James Olney) в 1980 и 1988 годах.
Если попытаться суммировать основные идеи, которые развивались в исследованиях по интересующему нас предмету в 1960–1970-е годы, то можно выделить несколько основных вопросов, оказавшихся в центре обсуждения или полемики:
— вопрос о том, относится ли автобиография (мемуарно-автобиографическая литература, автодокументальные жанры) к художественной (fiction) или документальной (non-fiction) литературе, или — в другой формулировке — каково соотношение документальности (фактичности) и вымысла в такого рода текстах;
— вопрос (тесно связанный с первым) о достоверности или референциальности [57] субъекта в мемуарно-автобиографическом тексте (идет ли речь об авторе, повествователе или протагонисте/протагонистах);
— проблема сознательности, структурированности, единства, целостности/нецелостности образа Я(self);
— проблема нарративности или — по-другому — хронологии: связана ли репрезентация Я(self) с идеей становления и развития (то есть ощущается ли здесь Bildungsroman-модель) и является ли «правильной» формой автобиографии последовательный, связный рассказ о жизни (нарратив);
57
Под «референциальностью» (от refer — относиться к объекту) понимается соотнесенность текста, текстовой реальности с внетекстовой реальностью, жизнью.
— проблема адресата, читателя, «контракта с читателем».
Последний термин («контракт», «договор» с читателем) принадлежит французскому структуралисту Филиппу Лежену [58] , который в своей статье 1975 года «Автобиографический договор» (Le pacte autobiographique)попытался со свойственной структуралистскому мышлению четкостью определить объем и границы того типа литературных текстов, которые он называет французским термином litt'erature intime,включая в него наряду с автобиографией также мемуары, дневники, автопортреты, эссе и т. п. Он выбирает своей исходной позицией «ситуацию читателя», то есть обращает внимание на функционирование текста, на своеобразные «контракты» чтения.
58
Филипп Лежен — один из самых активных и авторитетных исследователей автожанров в Европе. Его перу принадлежат книги «Автобиография во Франции» («L’autobiographie en France», 1971), «Автобиографическое соглашение» («Le pacte autobiographique», 1975), «Я — совсем другое» («Je est un autre», 1980), «Я — тоже» («Moi aussi», 1986), «Черновики самого себя» («Les brouillons de soi», 1998); им составлены сборники личных дневников и записок «Дорогая тетрадь…» («Cher cahier…», 1990), «Девичье „я“» («Le Moi des demoiselles», 1993), «Дневник. История и практика» («Un journal `a soi. Histoire d’une pratique», 2003; в соавт. с Catherine Bogaert), «Дневник, история и антология» («Journal intime. Histoire et anthologie»; в соавт. с Catherine Bogaert, 2006) и др.
Давая определение автобиографии, Лежен предполагает, что оно содержит элементы четырех различных категорий:
«1. Лингвистическая форма: (а) нарратив; (Ь) проза.
2. Предмет рассмотрения: индивидуальная жизнь, личная (персональная) история.
3. Ситуация автора: автор (чье имя обозначает реальную личность) и нарратор идентичны.
4. Позиция нарратора: (а) нарратор и протагонист идентичны; (Ь) нарратор ориентирован ретроспективно.
Любое произведение есть автобиография, если оно отвечает всем условиям, обозначенным в каждой из этих категорий. Жанры, близкие к автобиографии, не отвечают всем этим условиям. Вот список условий, не покрываемых другими жанрами: мемуары (2); биография (4а); перволичная новелла (3); автобиографическая поэма (1в); дневник (4в); автопортрет или эссе (1а, 4в)» [59] .
59
Lejeune Ph.The autobiographical contract //French literary theory today. A Reader / Ed. by Tzvetan Todorov. Cambridge; New York et al.: Cambridge University Press & Editions de la Maison des Sciences de l’Homme, 1988. P. 193.
При этом исследователь отмечает, что некоторые из обозначенных признаков не имеют абсолютного значения — они могут присутствовать в тексте в большей или меньшей степени. Например, текст может быть большей частьюв форме нарратива, но может включать и прямую речь; ориентация может быть главным образом ретроспективной, но это не исключает пассажей самоописания, дневниковой соотнесенности со временем написания и достаточно сложных временных конструкций; предметом должна быть по преимуществу индивидуальная жизнь автора, но допускается описание событий, социальная и политическая история. «Это вопрос пропорций или, скорее, иерархий, здесь имеют место естественные переходы к другим жанрам litt'erature intime <…>,и для классификатора остается возможность проявить известную широту взглядов в обсуждении отдельных случаев. С другой стороны, два условия абсолютно обязательны, и это, конечно, условия, которые отделяют автобиографию (но и другие формы litt'erature intime)от биографии и перволичной новеллы: это условия 3 и 4а. Здесь не может быть переходов и широты взгляда. Или идентичность есть, или нет» [60] .
60
Ibid. P. 193.