Разгром Виктора Суворова
Шрифт:
8
В конечном итоге истина о роли окопов должна быть какой-то другой («посередине»). Не в некритическом восхищении окопами с валом снарядов и патронов как у Суворова, но и не бесполезной как у Вассермана. Сначала я думал сочинить свои «правила», но вдруг нашел их в готовом виде в книга Любарского 1939 г. об испанском опыте. Цитата со стр. 33–35:
«Выводы по обороне»
Война в Испании после короткого маневренного периода приняла затяжной позиционный характер. Над этим вопросом стоит глубоко задуматься.
Непосредственно после окончания первой империалистической войны, носившей, как известно, позиционный характер, и вплоть до настоящего времени в официальных /33/ наставлениях и в периодической литературе всех современных армий проводились и проводятся взгляды о том, что будущая война будет носить, главным образом, маневренный характер, что новая позиционная война вряд ли повторится. В подтверждение этого ссылаются на чрезвычайно возросшую мощь современных средств подавления. Но опыт войны в Испании говорит, что история повторяется. Какие же причины обусловили возникновение затяжной позиционной войны в Испании?
Первая империалистическая война приняла позиционный характер вследствие ряда причин. Основной из них мы считаем то, что генеральные штабы всех вступивших в войну армий не предусмотрели силы сопротивления современных многомиллионных армий, силы сопротивления окопавшейся пехоты с пулеметами и артиллерией. Столкнувшиеся армии очень быстро измотались, понесли огромные потери и потребовали пополнения в людях и материальной части раньше, чем был получен сколько-нибудь решительный результат. Созданные в мирное время запасы снаряжения и боеприпасов были полностью израсходованы в течение 1–2 месяцев. Чтобы питать войну, потребовалось мобилизовать всю промышленность. Все это привело к затяжному позиционному характеру войны.
Война в Испании вначале тоже носила маневренный характер, но очень короткое время. Мятежники рассчитывали быстро окончить войну путем сосредоточения всех своих сил для захвата Мадрида. Но они ошиблись, так как совершенно не учли силу сопротивления трудящихся масс Испании, одушевленных идеей борьбы за свою национальную свободу и независимость. Благодаря героическому сопротивлению рабочих республиканских отрядов наступление мятежников на Мадрид было остановлено, фронт стабилизовался, и республиканцы выиграли весьма ценное время для формирования частей регулярной армии. Силы мятежников были истощены в лобовых атаках, и их наступление замерло. С этого периода война начала принимать позиционный характер, силы как бы уравновесились, стороны временно оказались неспособными для перехода в решительное наступление.
Таким образом война в Испании подтвердила то положение, что при равенстве сил или при незначительном их превосходстве у одной из сторон оборона становится трудноодолимой. А война в целом при общем равновесии сил сторон может принять затяжной позиционный характер. Для превращения позиционной войны в маневренную требуется решительное превосходство сил и технических средств у одной из сторон.
Вместе с тем ход событий в Испании показывает, что выиграть войну обороной нельзя. Этого можно достигнуть только целым рядом мощных ударов, наносимых с целью уничтожения живой силы и техники врага.
… Война в Испании, несомненно, дала громадный опыт в организации и ведении современной обороны. Она ещё раз подтвердила, что линейная оборона, не имеющая глубины, легко может быть прорвана противником, располагающим современными средствами подавления. Современной глубокой атаке должна быть противопоставлена глубокая оборона, которая в первую очередь должна быть противотанковой».
Итак, получается на фактах, что в 1944–1945 годах у СССР было решительное превосходство в силах. В 1942 г. у немцев уже не было решительного превосходства над СССР, поэтому маневренная война велась на отдельных участках фронта. Причем у немцев каких-то ресурсов было «чуть-чуть» больше, поэтому наступали они. А летом 1941 г. у вермахта вполне наблюдается это самое «решительное превосходство». Но в чем? Количество людей и техники у них в целом было даже меньше, чем у РККА, но они смогли вести наступление на десятки километров в день. На шестой взяли Минск – факт!
В списке причин некоторые упоминают отсутствие у РККА опыта. Который, дескать, в отступлении и «накапливался». Воевать, дескать, не умели.
Но другие справедливо предлагают уточнить, а кто же «накапливал» этот горький опыт? Те, кто погиб в убийственных атаках почти без артподготовки? Читал ли уважаемый Анатолий Вассерман хотя бы дневник Гальдера (с. 57)?
«6 июля 1941 года
[(воскресенье) 15-й день войны]
…
Тактика наступления русских. Трехминутная артиллерийская подготовка , затем пауза, после чего атака пехоты в боевом порядке до 12 волн; поддержка тяжёлым вооружением отсутствует. Солдаты начинают кричать «ура», находясь на большом удалении от наших войск. Невероятно высокие потери среди личного состава русских».
О чем говорит «трехминутный» огневой налет?
Что у РККА в 1941 г. не было снарядов в нужных количествах. А возможно, что и стволов.
Делись они куда-то летом 1941 г.
Суворов этот вопрос обсуждать не стал.
Не хотят обсуждать его и многие историки.
А между прочим, эта тема очень важна.
Куда делись снаряды в июне 1941 г.?
1
Многие любители истории уделяют повышенное внимание составлению карты дислокации советских частей и соединений на дату 22 июня 1941 г. Дескать, давайте ее составим, и многое должно проясниться – кто к чему готовился. И лучше всего в виде компьютерной графики. Причем разные варианты уже готовы. Но есть проблема. Дело в том, что ряд частей и соединений на дату 22 июня 1941 г. находились в пути. И где они должны были разгружаться – не всегда известно. Маршал Баграмян перечислил плановые рубежи развертывания некоторых частей к началу июля 1941 г. в КОВО (если бы немцы не напали). По другим частям такие данные надо скрупулезно находить в различных источниках. Например, в описании начала боевых действий частей 64-й стрелковой дивизии, которые напечатаны в «Военно-историческом журнале» № 9, 1960, в статье генерал-майора С.И. Иовлева «В боях под Минском». Кстати, цитату из нее использовал Виктор Суворов в «Ледоколе» в главе 22:
«Генерал-майор С. Иовлев (в то время командир 64-й стрелковой дивизии 44-го стрелкового корпуса 13-й армии): «15 июня 1941 года командующий Западным особым военным округом генерал армии Д.Г. Павлов приказал дивизиям нашего корпуса подготовиться к передислокации в полном составе… Станция назначения нам не сообщалась…» (ВИЖ. 1960. № 9. С. 56)».
Но та глава «Ледокола» касается только выдвижения к западной границе большой группы частей, дислоцировавшихся не у самой границы. Почему и название она имеет – «Глава 22. Еще раз о сообщении ТАСС». Суворов на этом и остановился.
Но можно почитать воспоминания генерала Иовлева поподробнее, обращая внимание на обеспеченность боеприпасами. Итак, 64-я СД из Смоленской области, еще до немецкого наступления погрузилась на эшелоны и двинулась на запад. В дивизии (кроме других частей) из артиллерии было два артполка (один легкий, второй – гаубичный) и два отдельных дивизиона – ПТО и зенитный. Всего 102 орудия. Из них: 9 152-мм гаубиц, 18 122-мм гаубиц, 27 76-мм пушек, 12 76-мм противотанковых пушек, 9 зенитных орудий, 9 полковых пушек, 18 батальонных орудий и 90 миномётов.
23 июня командир 44-го стрелкового корпуса комдив Юшкевич приказал дивизии занять оборону в Минском укрепрайоне на старой госгранице и быть готовыми к боям к исходу дня 25 июня. А дальше Иовлев конкретно объясняет, что так как у немцев наступало много танков, то оборона должна быть в первую очередь противотанковой, т. е. большую часть артиллерии он решил поставить на прямую находку. Но «снарядов имелось мало».
24 июня штаб дивизии принял решение на организацию обороны, какие орудия куда расставить. Но ширина фронта оказалась немаленькая – 52 км или в среднем 2 орудия на 1 км фронта.
Иовлев заметил, что была мысль использовать ДОТы Минского УРа, но от нее отказались, так как «на рекогносцировке выяснилось, что их трудно, а иногда и совсем невозможно использовать по прямому назначению. Специальных войск не было, оружие и приборы наблюдения отсутствовали, связь, свет, вентиляция не действовали. Проволочные заграждения были сняты. Никаких документов (схем расположения огневых средств, управления, карточек огня) не было» . Поэтому пришлось копать новые окопы на новых огневых позициях, задействовав на эти работы и местное население. Из отступавших частей пополнили штаты. А после полудня 25 июня появились и первые немецкие войска в потоке отступавших.
К вечеру 25 июня разгорелся первый бой севернее Заславля с немецкими танками, рвавшимися к Минску. И на левом фланге разведка обнаружила противника с танками. Там тоже завязался бой.
Бои-то начались, люди по мобилизации и как отступающие поступали, но «хуже обстояло дело с материально-техническим обеспечением. Тыловые эшелоны дивизии не могли проскочить минский железнодорожный узел, ежедневные бомбежки нарушили работу станции. Потом их направили в обход. Армейские тылы не были развернуты».
Снабжение снабжению рознь. Если продовольствие можно было найти «на месте», то где взять боеприпасы? Иовлев специально отмечает, что «проблема боеприпасов остро встала в первый же день боя. Снаряды имелись лишь в передках орудий и зарядных ящиках. Полковую и батальонную артиллерию мы в какой-то степени обеспечили из артиллерийского склада пограничных войск, а для двух дивизионных и корпусного артиллерийских полков достать снаряды не могли. Патронов и ручных гранат имелось достаточно. Противотанковых мин почти не было. Для борьбы с танками приходилось применять бутылки с горючей смесью».
Что такое «передки»? Это ящик на двух колесах, к которому с одной стороны запрягаются лошади, а с другой цепляется орудие или еще один «передок». Внутри них сделаны места для укладки снарядов. И чем крупнее калибр, тем меньше снарядов помещается. Кроме того, снаряды можно было перевозить в зарядных ящиках – т. е. в заводской укупорке. Но их уже укладывали не в передки, а разные кузова, например грузовика «ЗиС-5». Но в любом случае во время боев таких запасов надолго не хватит. Сразу же надо ставить задачу тыловикам на подвоз новых снарядов.