Чтение онлайн

– Конечно, нет. Они не хотят, чтобы вы думали, что они проводят оценку. Но в конце концов они придут, не так ли? - Это их работа. Они должны оценить его, чтобы понять, может ли он внести полноценный вклад в деревенскую жизнь. Он должен быть в состоянии заработать свои килограммы еды.

Меня начало трясти. Они пришли и увидели папу. Я помню это.Когда это случилось, я была так напугана. Маме пришлось забрать меня из больницы. Я плакала и кричала.

– Эй!- Элис завела кончики пальцев мне за уши и легонько повертела их.
– Ты должна перестать так думать. Ты нужна Фрейзеру. На этот раз массаж головы не оказал на меня успокаивающего эффекта.

– Но ведь это все, не так ли? Я действительно нужна ему. Он всегда будет нуждаться во мне. Он не может позаботиться о себе больше. Он не может вносить свой вклад. И если вы не можете внести свой вклад…

– Ему четырнадцать. Еще даже не прошло двух недель. Если кто-то и сможет доказать, что инвалид может зарабатывать килограммы еды, то это будет Фрейзер. Теперь, дыши глубоко и постарайся расслабиться.

Я кивнула, благодарная за поддержку, когда ее руки начали поглаживать мою макушку. Наконец я почувствовала, что давление, которое сжимало все мое тело, начало ослабевать. Хотя я не была убеждена.

Днем позже папа попросил меня сопровождать его в столярную мастерскую. У него было такое пустое выражение лица, когда он говорил со мной, как будто он пытался сдержать свои эмоции.Сначала я подумала, что это будут плохие новости. Потом мы подъехали к большому деревянному сараю рядом с каналом. Я не часто туда захожу. Это забавное старое заведение, которому несколько веков, и самое крепкое здание в Иксии, с длинными скамьями и инструментами из острого металла. Все инструменты остаются острыми,точно так же, как ножи, вилки и другие предметы, которыми мы пользуемся, которые произведены до мятежа. Папа говорит, что строительные машины что-то сделали с материалом, который они сформовали, что сделало его неестественно прочным.

Все вещи, которые мы делаем для себя сейчас, хороши, но они не долговечны, по крайней мере, не веками. В тот день, когда он рассказал о старом материале, я так разозлилась на мятежников.Все машины, которые они уничтожили в своих эгоистичных целях, сделали бы нашу жизнь совсем другой, намного проще. Когда мы прибудем в новый мир, мы заслужим ту лучшую жизнь, которую хотели дать нам строители "Дедала".

В дальнем конце столярной мастерской Иксии есть три циркулярные пилы, каждая разного размера, приводимые в действие водяным колесом снаружи.Толстые кожаные ремни и шкивы вращают их, издавая постоянный жужжащий звук. А когда кто-то проталкивает ствол дерева, чтобы распилить его на доски, звук становится похож на визг зверя на бойне.

Когда мы приехали, никто ничего не пилил. Плотники столпились вокруг конца папиного верстака. Они посмотрели на меня, подталкивая друг друга локтями, когда я подошла к ним. Папа сделал стул. Но вместо ножек у этого стула были колеса. Это были уменьшенные версии тележных колес, которые изготавливались в столярной мастерской: маленькая пара спереди,которую можно было поворачивать из стороны в сторону с помощью изогнутой ручки руля, и пара побольше сзади. У меня отвисла челюсть от удивления и восторга.

– Папа! Фрейзер может поехать в этом куда угодно!

– Да, - медленно произнес папа.
– Я надеюсь на это.

– Это великолепно! Никто не может сказать, что теперь его нужно отправить на циклирование!

Улыбка отца слегка дрогнула.

– Нет, они не смогут.

В верхней части спинки были две ручки, как у тачки, но короче,по центру. Я схватила их и вытолкала стул из столярной мастерской. Плотники и подмастерья похлопали мне вслед. Была середина утра, поэтому вокруг было много людей, когда я катила кресло на колесиках обратно через Иксию к нашему домику. Все остановились посмотреть. Было очевидно, для чего нужен стул, поэтому я увидела множество одобрительных улыбок. Нам с папой показали много поднятых вверх больших пальцев. Мое лицо было красным, когда мы вернулись домой, наполовину от смущения из-за такого внимания,наполовину от счастья. Я вкатила его в комнату Фрейзера. Недоверчивое выражение на его лице, когда я вошла в дверь, было одним из лучших моментов в моей жизни. Слезы текли по его лицу, когда он говорил "спасибо тебе" папа. Мама совсем задохнулась, не в силах что-либо сказать.

– Хочешь прокатиться?
– Спросила я блаженно.

– О, мои дни! Правда?

Люди собрались возле нашей хижины, когда я торжествующе вытолкала своего брата наружу. Его встретили бурными аплодисментами. Фрейзер дико ухмыльнулся и замахал своей рабочей рукой, когда я подтолкнула его по тропинке к деревенской ратуше.

В глубине души я была обеспокоена тем, что они всего лишь аплодировали креслу, еще одному чуду,созданному папой. Увидели ли они в этом освобождение и надежду для Фрейзера? Возможно.

Я усадила его в конце стола в столовой, и мама взяла для него еду со стойки. Впервые за две недели мы пообедали всей семьей. Это была лучшая еда, которую я могла вспомнить. То, что я таскала Фрейзера по деревне, стало обычым зрелищем.

Каждое утро я возила его в свой курятник. Джейн присматривала за ними вместо меня с тех пор, как произошел несчастный случай. Он держал на коленях корзину с яйцами, когда я катила его обратно вниз в деревенскую ратушу. Потом мы позавтракали. Для Фрейзера это было важно. Присоединение ко всем остальным заставило его почувствовать, что он снова принимает участие. Чтобы помочь маме с этим, я иногда брала его с собой в столярную мастерскую.

Папа и остальные соорудили специальные тиски, чтобы он мог использовать инструмент для придания дереву нужной формы своей рабочей рукой. Но это продолжалось всего несколько дней. Он довольно легко уставал, что расстраивало его, и теперь он был действительно восприимчив к головным болям. Когда ему было плохо, я возила его по сараям и загонам, чтобы посмотреть на животных, или в фруктовый сад, где собирала фрукты, чтобы мы могли отнести их на кухню.

Прошло четыре дня с тех пор, как он получил кресло на колесиках, когда я поздно вечером везла его обратно в наш домик. Для меня это был тяжелый день. Джейн была очень добра, заботясь о цыплятах, но на самом деле ее сердце не лежало к этому. Мне нужно было провести тщательную уборку в курятнике, что было изнурительной и грязной работой. Не помогло и то, что три глупые птицы сбежали, поэтому я потратила двадцать минут, бегая вокруг, пытаясь поймать их. После этого мне пришлось убрать накопившуюся кучу белья.

Потом мама пораньше привела Фрейзера домой. Он испортил надрезы на куске дерева в столярной мастерской, из-за чего был расстроен и угрюм, вот почему я выкатила его в сад. Но путь по которому я вернулась на край деревни был крайне ухабистый,из земли торчали камни, образуя так много маленьких гребней и фальцев, что со стороны это должно было выглядеть как зазубрины на хлебном ноже. А накануне вечером у нас шел трехчасовой дождь сделавший землю мягкой. Каждая из этих коряг явно была предназначена для того, чтобы зацепиться за колесики его кресла. Мне потребовались все силы, чтобы протащить его через камни.

– Поверни и тяни кресло по камням,-сказал Фрейзер.- Это будет легче,чем толкать.

– Не указывай мне, как тобой помыкать,- огрызнулась я в ответ, пытаясь не обращать внимания на растущую головную боль.-Это все, что я делаю сейчас. Никто другой никогда этого не сделает.

– Да. Я знаю.

Мне не следовало этого говорить. Но мне не хватало дыхания, я серьезно устала и была расстроена, и, по правде говоря, это не давало мне покоя. Кресло на колесиках было замечательным для Фрейзера, но, если не считать Элис и Тамрана, не было так уж много людей, которые могли бы катать его весь день. Это все зависело от меня. Папа не мог, не с его ногой. И если Фрейзеру не станет лучше, я смогу увидеть, как это растянется и станет всей моей жизнью. Я уже отчаялась вести деревенскую жизнь без отца.Выйти замуж за хорошего парня, завести двоих детей, много работать, ходить на циклирование. И все ради чего?Чтобы эти дети могли бы сделать то же самое. Если бы мы только знали, как далеко находится новый мир, это было бы терпимо. Но терпеть такую жизнь и еще заботиться о Фрейзере? Я знала, что у меня не хватит сил. И я ненавидела себя за это.