Чтение онлайн

Изменить дату тут и там. Это мой процедурщик, мы знакомы более пятнадцати лет. Он видел и другое...

Шарко следил за своим начальником. Буйвол уже начал скрести копытом по полу.

— Эмма Дотти была на следе чего-то огромного, что, вероятно, стоило ей жизни, — продолжил Франк. Ее бедренная кость найдена в теле жертвы из Фермона. Убийца нападает на людей, которые избежали смерти, и делает так, чтобы их лица застыли в выражении абсолютного ужаса. Парень, спрятавшийся в аббатстве, считает, что его преследуют демоны, и скрывает секреты. Признай, это неплохо. Честно, не хочешь добавить такое дело в свой список достижений?

В этот момент Жеко сделал паузу, а затем наконец сел за свой стол.

— Я ничего не знаю, кроме того, что подтверждается отчетами, мы согласны?

— Согласны.

— Теперь твоя группа — это ты, Хенебель и Робиллар. Сам разберись. При необходимости я могу прислать подкрепление, но не злоупотребляй. Это же не Бизань.

— Мне подходит.

— У тебя все равно нет выбора!

Франк кивнул ему и собрался выйти из комнаты, но его начальник остановил:

— Шарко? Скажи Беланже, чтобы с завтрашнего дня он отвечал на мои звонки. Чтобы мы знали, когда он собирается вернуться.

— Хорошо. А пока я отправлю его в отпуск, чтобы официально оправдать его отсутствие.

— Делай, как хочешь... Кстати, ты будешь в больнице сегодня вечером, когда огласят вердикт?

Франк кивнул. Жеко встал и встал рядом со своим подчиненным. Он положил руку на дверную ручку, но не открыл дверь.

— Позвони мне, как только узнаешь. Если они... В смысле, если врачи отключат аппараты, мы проведем церемонию до конца недели, скорее всего в пятницу. Я должен предупредить министра внутренних дел, он обязательно хочет присутствовать. Кстати, было бы неплохо, если бы ты подготовил небольшую речь.

— Я не очень-то умею говорить речи.

— Ты был ее начальником. Скажи три слова.

Это было скорее приказом, чем предложением. Шарко ясно услышал и подчинился. Затем он присоединился к Люси и Паскалю, которые вернулись на свои места в открытом офисе.

Несмотря на то, что они были счастливы, их радость от того, что они снова работают вместе, была омрачена двумя пустыми стульями напротив них. Вещи Одры были все на своих местах, как будто ждали ее возвращения. Кружка, плюшевая игрушка, прижатая к монитору, наушники... За ее стулом висела групповая фотография, на которой она широко улыбалась — ее сделали вскоре после ее прихода в 36-й отдел. Что касается Николя, никто не мог сказать, найдет ли он когда-нибудь в себе силы вернуться.

— Жеко показал зеленый свет, все в порядке, — объявил Франк. Приступаем к работе...

Ему не нужно было говорить больше. Каждый точно знал, что ему делать. В конце дня Шарко потащится в больницу, как с гирей на ноге. Он боялся оказаться там, сидя на неудобном пластиковом стуле в приемной и выслушивая вердикт, который решит судьбу матери и ее ребенка, но никто из них не собирался бросать Николя в один из самых тяжелых моментов его жизни. Поэтому все по очереди дежурили, чтобы он не остался один. И на этот раз, в этот переломный момент, Шарко предпочел остаться. За годы между Николя и ним сложилась прочная связь. Вместе они пережили самые худшие и лучшие моменты. Они сражались, ненавидели друг друга, предавали, но их дружба и взаимное уважение всегда брали верх. Кроме команды, у Беланже не было никого. Они были его единственной семьей.

Николя шагал по комнате ожидания. Его черты еще больше вытянулись, словно черная дыра с каждым днем все сильнее втягивала его в себя. Нельзя было сказать, что он особо заботился о своем внешнем виде. Его рубашка выглядела так, будто ее только что вытащили из стиральной машины.

— Они назначили нам разные встречи, — сказал он тревожным голосом. — Я не знаю, кому они сообщат первым: мне или родителям с их чертовым адвокатом. Это моя жена, мой ребенок, но я ничего не знаю.

Франк промолчал. Эта ситуация напомнила ему, насколько сложны вопросы о конце жизни, эвтаназии, необратимом коме. То, что было правильным для одних, всегда было неправильным для других.

— Вчера я немного покопался в социальных сетях, чтобы составить представление об этом реаниматологе, Мартине Корнелле, — продолжил Белланже.

Холост, без детей, по всей видимости. Он протестующий, у него очень активный аккаунт в Твиттере, более пяти тысяч подписчиков. Уже два года он участвует во всех демонстрациях и выступлениях, жалуясь на средства, выделяемые больнице. Сокращение количества коек, ухудшение условий труда, выгорание медицинского персонала — все это там есть! Посмотри...

Николя показал ему экран своего телефона. На нем был виден специалист с плакатом в процессии людей в белых халатах.
– Спасите вашу реанимацию, однажды она спасет вас.
– Шарко покачал головой.

— Тебе не следовало заниматься такими исследованиями. Что это изменит?

— Послушай, что этот парень написал в Твиттере в ночь, когда привезли Одру, — добавил его коллега, игнорируя замечание.
– Приняли пациентку с отеком мозга и в очень критическом состоянии. Кровати нет. Результат: мы ускорили выписку другого пациента, который должен был остаться на наблюдении. Вот в какую игру в перестановки мы превратились.

Шарко бросил взгляд на сообщение. Десятки репостов, лайков и комментариев, в большинстве своем агрессивных. Он ненавидел это время, когда каждый чувствовал потребность выносить все на суд социальных сетей, а потом возмущался, когда на него обрушивалась волна негатива.

— Корнелю уже 50 лет. Он устал, Франк. Измотан системой. Его отделение постоянно переполнено очередными волнами Covid. Он один из тех медиков, которые на грани срыва. Ты серьезно думаешь, что он будет неделями сидеть с Одрой? Когда вокруг все идет наперекосяк, люди пытаются избавиться от проблем, пока они не укоренились. Не говоря уже о том, что мертвая стоит дешевле, чем полумертвая.

— Я с тобой не согласен. Я думаю, что в первую очередь они такие же, как мы. Они продолжают и пытаются, несмотря на нехватку средств, несмотря на постоянно бушующий гнев, делать все, что в их силах. Надо перестать верить этим ублюдкам, которые рассказывают, что врачи оставляют людей умирать. Это дезинформация.

— Я боюсь, Франк. Я очень боюсь того, что будет дальше. После исчезновения Камиллы я думал, что для меня все кончено. Я хотел покончить с собой, потому что считал, что без нее ничего не имеет смысла. Но я смог преодолеть это испытание. Я собирался создать семью, как ты и Люси... А теперь посмотри.

Он посмотрел на ладонь, проследил указательным пальцем хаотичную линию жизни.

— Может, я не смогу воспитать этого ребенка, может, я не буду лучшим отцом, но я хочу дать ему шанс. Он имеет право узнать этот мир.

Дальше хлопнули распахнутые двери. Медсестра, тележка, медленный и мрачный вальс, повторяющийся до бесконечности. Николя вздохнул. Этот выдох был само воплощением отчаяния.

— Я не спросил, как ты. Расследование, все это...

— Все в порядке, не волнуйся.

— Что говорят «коровы-морковки»?