Чтение онлайн

Врач слегка отступил назад. Руки в карманах, небольшой шаг назад.

— То, что произошло, прискорбно, но это доказывает, что первоначальное решение комитета по этике было принято нелегко. Это был типичный случай, которого мы хотели избежать любой ценой... Возрождать снова и снова, независимо от последствий. Вы помните, мы говорили о необоснованной упрямстве. Вот конкретный пример того, что означают эти слова.

Николя слушал слова специалиста. Человек, который говорил с ним, не имел ничего общего с тем, кто похлопал его по плечу в прошлый раз. В социальных сетях на него сыпались угрозы. Его начальство не должно было щадить его. Он, несомненно, тоже был на пределе сил.

— Так что не благодарите меня, — продолжил он. — Ни в коем случае. Я сделал это, потому что обширная запутанная ситуация, в которую мы все попали, требовала от меня этого, у меня не было выбора. Но лучше сохраните свою энергию для предстоящих недель, надеясь, что это будет единственное предупреждение и ваш ребенок родится здоровым.

С этими словами он повернулся и ушел, просто добавив:

— Я искренне желаю вам всего самого лучшего...

Когда он ушел, Люси успокоила Николя. Одра прошла недалеко, но осталась там. Полицейский лейтенант подошел к двери палаты и остановился перед маленьким окном: две медсестры все еще суетились вокруг кровати.

— Ты можешь идти, я еще немного побуду здесь, — сказал он Люси.

Она кивнула и ушла, не настаивая. В любом случае, ей не хватало слов, чтобы успокоить своего друга. Ей больше нечего было здесь делать.

Оставшись один, Николя снова прислонился к стене: все это волнение подкосило его, и он едва стоял на ногах.

Он почувствовал, что его засасывает в бездну, он был на грани обморока. Медсестра заметила, что он плохо себя чувствует, и отвела его на стул по подальше. Затем она дала ему выпить сладкой воды. Глюкоза помогла ему прийти в себя.

Позже медсестры наконец вышли из палаты. С каждой минутой в коридоре воцарялось спокойствие, медленный ритм ночи сменял дневную суматоху, царившую на этаже. Немного смущенный, к нему подошел врач: посещения были закончены.

Николя все еще не мог оправиться от скорости, с которой развивались события. Минуту назад все было хорошо. А в следующую минуту произошла настоящая трагедия... Так, без причины. Сердечная недостаточность. Корнель воспользовался моментом, чтобы напомнить им о жестокой реальности: Одра была мертва, дирижер ушел, и только лекарства и аппараты пытались играть по нотам. Они давали кислород, минералы, пытались регулировать уровень гормонов вместо желез. Но достаточно было одной фальшивой ноты, и...

Вдруг ему пришла в голову мысль. Мысль настолько ужасная, что он хотел бы сразу же отбросить ее. Но не смог. В полном сомнении он встал со стула и бросился в комнату Одры. Он поднял ее пижаму, внимательно осмотрел каждую часть тела, прижавшись носом к коже, осторожно пошевелил руками, осмотрел ладони, пальцы, правую и левую подмышки...

— Что вы делаете?

В дверях стояла медсестра с каменным лицом, которую полицейский уже видел несколько раз. Не отвечая, он подошел к подвешенным капельницам, изучил пластик в поисках следов от шприца.

— Вы меняли эти капельницы сегодня? — спросил он.

— Не трогайте это. Посещения больше не разрешены, и я вас...

Не раздумывая, Николя вытащил полицейское удостоверение.

— Вы меняли эти пакеты?

Николя только что перевернул ситуацию.

— Нет, сегодня нет...

Николя вернулся к Одре. На этот раз он сосредоточился на ее бедрах, промежности, пальцах ног... Как только судебные медики брали на себя вскрытие трупа, они всегда искали следы уколов в самых неожиданных местах. А он повторял движения, которые знал наизусть. Медсестра тем временем смотрела на него с широко раскрытыми глазами.

— Что вы, в конце концов, ищете?

— Родители Одры приходили сегодня? К ней кто-нибудь приходил, кроме меня и моей коллеги?

— Я никого не видела, но нужно спросить у персонала, который за ней ухаживал.

Николя закончил осмотр, ничего не обнаружив. Он вывел медсестру в коридор.

— Давайте. Я буду ждать.

Видимо, выведенная из себя, она исчезла за распахнутой дверью. Николя начал ходить по линолеуму. Последние слова Кристиана Спика на его барже внезапно посеяли сомнения в его уме.

– Вы будете единственным и неподеленным ответственным за все, что может случиться в будущем.
– В некотором смысле этот человек хотел купить смерть Одры и ребенка. Он был готов на все, чтобы достичь своей цели. Так почему бы не предположить, что он мог ввести ей какое-то вещество, например хлорид калия, которое вызвало бы остановку сердца? Возможно, он разбавил его в пакете, чтобы он не подействовал сразу. Неудачная реанимация в конечном итоге устроила бы многих. Дело было бы закрыто как случай, связанный с неспособностью поддержать жизнь. Вскрытие не проводили бы. Никто бы ничего не узнал.

Медсестра снова появилась.

— Вы и ваш коллега, который был здесь до вас, единственные, кто приходил сегодня.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Вы же видели, мы постоянно ходим по коридорам и по палатам. Теперь я могу работать?

Николя кивнул, немного смутившись.

— Спасибо...

Он вернулся к выходу и глубоко вздохнул, чтобы собраться с мыслями. Кристиан Спик был подонком, но не убийцей. Его полицейский инстинкт всегда подсказывал ему худшее, но, возможно, в этот раз не стоило искать дальше: это была сердечная недостаточность, и точка.

Выезжая на дорогу, он все же понимал, что никогда не сможет избавиться от сомнений. Это был коварный червь, который мог грызть его до самого рождения Ангела.

18:41:16 > E. Дотти: Странно. Зззз. Зебра. Зерафин. Зефир.

18:43:32 > E. Дотти: Танцует море. Белая пена. Виан. Мясо. Свежее.

18:44:57 > E. Дотти: Я слепа. Но все равно вижу. Глубоко в моих воспоминаниях. Все, что осталось. Мое убежище...

Такими были последние слова «E. Дотти» два дня назад. Шарко обнаружил их на окне, которое осталось открытым на экране в кабинете Жюльена Сидру. Компьютерщик работал над оборудованием, найденным в подвале Марка Виктора. С растрепанными волосами и в мятой одежде он выглядел как смятая бумага, выпавшая из старой кожаной сумки.

— Простите за беспорядок, у меня было несколько дел одновременно... Что касается вашего дела, вы не против, если я обойду технические детали? Я знаю, что вы не любите их.