Чтение онлайн

Что ж, поначалу психопатичный ребенок может на строгое отношение к своему буйству «дать свечку»: забиться в истерике, броситься на взрослого с кулаками, сокрушать все вокруг. Но если не дрогнуть, не сорваться на ответную истерику или не поспешить «загладить свою вину», мгновенно уступив ребенку и задабривая его ласками и подарками, — произойдет неожиданное: «агрессор» испытает что–то вроде душевного просветления после бурного переживания. Древнегреческий философ Аристотель назвал такое просветление словом «катарсис». Для тех же, кто не очень любит философию, приведем житейский пример. Помните, как себя ведут необъезженные жеребцы? А что они вытворяют, котда их начинают объезжать? Горе тому наезднику, который не устоит, а вернее, не усидит на лошади. Но зато если удержаться до конца, в один прекрасный момент (а этот момент поистине прекрасен!) бешеное четвероногое создание, как по мановению волшебной палочки, входит в разум.

Только не подумайте, что мы приравниваем ребенка к жеребцу. Это всего лишь метафора. У нас есть и неметафорические примеры.

Очаровательный голубоглазый Вадик С; был классическим психопатом и терроризировал всю семью: молодую маму, не очень молодого папу и бабушку–пенсионерку. Мы решили поначалу смотреть на это как бы сквозь пальцы, улыбались, пропускали мимо ушей его грубости, ограничиваясь время от времени лишь мягкими замечаниями, на которые он, если и реагировал, то ненадолго. И дома все оставалось по–прежнему: этот пятилетний малявка прямо–таки с оперным пафосом кричал, что убьет себя, убьет всех! И так каждый день. Репетировать лечебные этюды он категорически отказывался. Это было в самом начале нашей психотерапевтической практики, и, честно говоря, мы растерялись. Более того, мы готовы были отказаться от него, признав, что такой Вадик нам пока не по зубам. Так что случившееся на пятом занятии (в конце которого мы собирались сообщить родителям Вадика, что «медицина бессильна») было скорее спонтанной реакцией отчаяния, чем продуманной педагогической мерой.

В какой–то момент Вадик ударил ногой робкого, безответного мальчика. Выведенные из себя (неизвестно, чем больше — агрессивностью Вадика, бездействием его родителей или своей собственной беспомощностью), мы выставили драчуна за дверь. Он, понятное дело, впал в неистовство и, вероятно, был уверен, что мы «одумаемся». Но мы не одумались, а, не обращая внимания на его крики, угрозы и ругательства, доносившиеся из коридора, продолжали вести занятие. И, конечно, не сомневались, что видим его в последний раз. Каково же было наше удивление, когда после занятий Вадик ни в какую не хотел уходить! Он стоял в углу (как будто сам себя наказал) и умоляюще смотрел на нас своими огромными голубыми глазами. А как только мы уже не строго, а ласково спросили:

— Ну как, ты больше не будешь безобразничать? — подбежал к нам и бросился на шею.

На следующем занятии мы записали: «Вадик впервые вошел в комнату с поднятой головой, уже не так сутулясь. Глаза блестят. Впервые не отказывался выступать, показывал этюды с удовольствием и был очень рад, когда его похвалили. Родители сказали, что дома он впервые за все это время согласился репетировать и делал это по нескольку раз ежедневно. На занятие принес солдатиков и в перерыве не скандалил, не дрался, а предлагал ребятам в них поиграть».

Впоследствии мы взяли Вадика в лечебный спектакль, и этот малыш выдерживал двухчасовые репетиции лучше, чем некоторые школьники–подростки!

Случайность стала закономерностью. Мы убедились в том, что катарсическая разрядка целительна для психопатов. И теперь, когда к нам попадают такие дети, не только не боимся бурной реакции на жесткий отпор, а напротив — в какой–то мере провоцируем ее. Поэтому нам кажется, что с детьми психопатического склада эффективнее работать в дошкольном возрасте, когда они еще совсем (или почти) не умеют сдерживаться. В школьном возрасте ребенок волей–неволей приучается умерять свои капризы на людях. И хотя это, вроде бы, положительный момент, однако агрессивная психопатическая энергия, загнаивая внутрь, исподволь дестабилизирует психику. Как мы считаем, в работе с агрессивными детьми–психопатами следует, с одной стороны, вызвать катарсическую разрядку, а с другой — обеспечить сильное, положительное подкрепление. Получив отпор, ребенок не должен почувствовать себя отвергнутым бесповоротно и навсегда. Дав ему понять, что «номер не пройдет», не менее важно, как только он прекратит свое буйство, немедленно возвысить, элевировать его, «назначить» (в чем–то) самым лучшим, самым главным.

Так, Вадику в момент примирения мы сказали, что он очень похож на примерного мальчика Иванушку, сценки про которого регулярно разыгрываются нами на лечебных занятиях. А в следующий раз сообщили о сходстве Вадика с Иванушкой всей группе. Мальчик был настолько горд этим, что постоянно хотел держать куклу–Иванушку в руках и озвучивать его реплики. А дома слова, что он перестает быть похожим на Иванушку, стали самым действенным педагогическим сред–ством — намного более действенным, чем окрики, угрозы и даже ремень.

С детьми–психопатами лучше начинать работать как можно раньше еще и потому, что их хаотическая кипучая энергия, по нашим наблюдениям, как бы затуманивает интеллект. Они часто толком не осознают себя, и с возрастом это может привести к вторичной интеллектуальной задержке. Если же упорядочить психическую энергию, высвобождаются силы для умственного развития.

У агрессии бывает и еще более сложная природа — шизофреническая. Такие дети в ответ на самое невинное, часто случайное внешнее раздражение (предполо–жим, кто–то толкнул, проходя мимо), дают совершенно неадекватную реакцию: начинают кричать, ругаться, бросаются в драку. Но ведь и психопат, казалось бы, делает то же самое? Есть ли какая–нибудь разница? Разница здесь–весьма существенная. Агрессия психопата ситуационна, непродолжительна, она есть следствие эмоционального дисбаланса, эмоциональной нестабильности. В то же время тут легко вызвать жалость, раскаяние, прилив самых нежных чувств к тому, кто только что был объектом агрессий. В общем, психопатическая агрессия, если можно так выразиться, легковесна, летуча. У шизофреника всё наоборот. Его агрессия концептуальна: если такого ребенка случайно задели локтем, он будет считать, что это сделано нарочно, чтобы оскорбить. А кто может оскорбить? — Недоброжелатель. Недоброжелатель — это противник, противник — враг. Таким образом агрессия не затухает, а разрастается. Порой до вселенских масштабов. Часто дети–шизофреники жалуются, что кругом одни враги. И свою агрессию рассматривают как вынужденное сопротивление враждебности окружающей среды. Переубедить их крайне трудно, в ряде случаев — невозможно. Они ригидны, т. е. негибки, непластичны. Кажется, что имеешь дело не с человеком, а с незыблемой скалой.

Мы уже упомянули, что, работая с детьми–психопатами, стоит фиксироваться на агрессий. Но при этом следует делать акцент на обучении ребенка контролировать свои чувства, умерять бурные порывы.

Фиксироваться на агрессий шизофреника следует несколько по–другому и с другой oцелью.

Во–первых, в отличие от психопата, фиксация должна происходить не в момент агрессии, а с упреждением или, напротив, постфактум. Такие дети любят анализировать, рассуждать, они резонеры. Что ж, надо этим воспользоваться.

Во–вторых, ребенку–шизофренику нужно неустанно внушать, что агрессивность — это недостаток, что проявлять ее дурно. Вроде бы, такая очевидная вещь! Но что очевидно для обычных людей, может быть вовсе не очевидно для шизофреника. В нем живет глубинная неадекватность — на уровне самых простых человеческих отношений. И он вполне может считать, что не делает ничего плохого, кидаясь на окружающих с криками и кулаками. Напротив — он может быть уверен, что это благо, что он «воспитывает хулиганов» или уж, по меньшей мере, отстаивает свое поруганное достоинство.

Главное же, что ему нужно постараться внушить: агрессия невыгодна, нерациональна. Проявляя агрессию, человек действует себе в ущерб.

Но не стоит возлагать большие надежды на логику. Она у шизофреника своеобразная и легко может завести собеседника в тупик.

Как нам кажется, одно из существенных достоинств нашего метода — метода драматической психоэлевации — это возможность навязать (а шизофренику надо именно навязывать) правильную модель поведения опосредованно, под предлогом работы над ролью.

— Вживайся в образ, — говорим мы. — Ты же артист! Ну–ка покажи,как ты сдержался и не дал сдачи, когда мальчик вчера толкнул тебя на перемене!

— Да я не сдержался, я дал сдачи!

— А ты сыграй! Изобрази! Как будто ты сдержался. И скажи, что ты в этот момент чувствовал, как ты убедил себя сдержаться… Молодец! Здорово! Посмотрите, ребята, какой талантливый актер… А как ты был потом собой доволен, горд? Покажи… Замечательно! (Бурные аплодисменты.)

Всех мы описали, только про нормальных людей забыли. А ведь и они временами проявляют агрессию. Как любой живой человек. И у детей, и у взрослых это бывает реакцией на усталость, обиду, излишнее давление со стороны окружающих, на внутренний (например, боль в животе) или внешний (ссоры близких) дискомфорт. Но эта агрессия не закрепляется, не входит в привычку, не становится патологической составляющей характера. (Хотя, если источник дискомфорта становится постоянным, это почти обязательно приведет к вторичной невротизации. Не надо забывать, что неврозы называют пограничными состояниями. Так вот: границу перейти недолго!)