Чтение онлайн

Ну, и в конце хочется добавить буквально несколько слов о норме. В предподростковом и подростковом возрасте повышенная смешливость и даже в какой–то степени дурашливость, особенно у девочек, — вполне нормальны. Это, как правило, свидетельствует о проявлении кокетства на фоне застенчивости. А то и просто об избытке жизни. О предчувствии юности и счастья.

Одним из серьезных поведенческих отклонений несомненно является воровство, как с точки зрения психических деформаций, так и с точки зрения социальных последствий. Ведь воровство — это и отклонение, и преступление.

Сейчас нередко можно услышать, что в России народ вообще вороватый, что это, мол, в крови испокон веков. В доказательство цитируют Н. М. Карамзина. Якобы на вопрос, как он при помощи одного слова определил бы Россию, великий историк ответил: «Воруют». Ну и, конечно, приводят множество примеров крупного и мелкого расхищения государственного имущества.

Не будем долго полемизировать и распространяться о том, что в массовом сознании советского периода существовало резкое разграничение государственной общенародной собственности и собственности личной, принадлежащей другому человеку. Но вот по поводу того, что это в крови, хотим уверенно возразить. Когда какая–то черта, что называется, исконная, она проявляется уже в детстве. Причем в детстве даже более отчетливо, чем в зрелом возрасте, ибо еще не замаскирована, не скорректирована, не уравновешена воспитанием.

Например, застенчивость у множества наших людей действительно в крови, и это очень видно по детям, по частоте родительских жалоб на гипертрофию этого свойства. А у кавказских детей, которых в последнее время нередко приводят к нам на прием, пожалуй, одной из доминирующих врожденных черт можно назвать стремление к лидерству.

Возвращаясь к воровству: если бы народ у нас был вороватый, то и дети как минимум через одного норовили бы что–нибудь стянуть. Но ничего подобного мы не наблюдаем ни на своих занятиях, ни в быту. Более того, жалобы на детское воровство встречаются в нашей психокоррекционной работе крайне редко и при этом расцениваются родителями как вселенская катастрофа, как нечто такое постыдное, о чем даже в беседе со специалистом сообщают, краснея до ушей. Интересна и такая деталь: если ребенок пойман на воровстве, этот симптом моментально выходит для взрослых на первый план и они уже готовы смотреть сквозь пальцы на все остальное. Какая же это национальная черта, если жвачка, украденная из маминой сумки пятилетним несмышленышем, вызывает такую панику?

Очень интересно и другое. В 1992–1993 годах воришки буквально посыпались на нас, нам даже пришлось разработать особый вариант методики. Вначале мы были удивлены, потом привыкли и решили про себя, что все большее и большее число любителей чужой собственности становится некой устойчивой тенденцией, с которой волей–неволей надо смириться.

Но вскоре произошла обратная неожиданность. Примерно с весны 94–го года «кривая детского воровства» резко пошла вниз. Если в 92–м году на группу из восьми человек стабильно приходился как минимум один воришка, к концу года — часто двое, а в 93–м бывало уже и по трое на одну группу, то в 94–м мы вздохнули с облегчением: их попалось всего двое за целый год. Сейчас эта картина сохраняется.

Какое–то время мы недоумевали. В чем же дело? Ведь преступность растет, и детская — в том числе. А на наших занятиях все наоборот. Сейчас, по прошествии некоторого времени, кажется, мы все–таки догадались о причинах такого несовпадения. Похоже, это была одна из форм реакции на то, что так цинично называлось «шоковой терапией». Дети слишком активны, поэтому, в отличие от взрослых, не могут впасть надолго в состояние прострации, анабиоза. Утопить свой ужас в вине (а в то время ужас был буквально разлит в воздухе — как жить, на какие деньги купить кусок сыра? — и дети с чуткостью антенн это все улавливали) - взрослый способ реагирования. К этому надо прибавить массу соблазнов на каждом шагу, в каждом ларьке, и уголовные интонации тогдашней телерекламы.

А если учесть, что заповедь «не укради» в первые 10–15 лет жизни далеко не у всех успевает стать железным табу, то «бум» детского воровства становится вполне объяснимым.

Но почему же сейчас среди наших пациентов оно почти сошло на нет, хотя в целом по стране детская преступность растет? А потому, что наступила — не знаем, надолго ли — относительная экономическая стабилизация, состояние шока прошло. Разлившаяся река рано или поздно входит в свои берега, то же и с детским воровством. Оно вернулось в маргинальные слои общества, где, собственно, всегда и обитало. Разумеется, нельзя сказать, что общественная «река» полностью восстановила свои границы. Маргинальный слой общества увеличился, потому и возросла детская преступность. Но к нам–то обращаются по большей части люди, не выпавшие из культуры и, следовательно, очень большое внимание уделяющие воспитанию детей, их поведению и деформациям этого поведения. Правда, рост невротизации не прекратился, он продолжается. Но сама невротизация протекает уже не в шоковом режиме.

Поэтому мы хотим сразу предупредить, что будем писать, если так можно выразиться, о «невротическом» воровстве и не затронем проблемы детей, которые растут в асоциальной среде, поскольку они к нам не попадают. Ведь к нам обращаются не сами дети — их приводят обеспокоенные родители. Кроме того, мы имеем дело с детьми, у которых нормальное умственное развитие, а надо сказать, что воровство очень часто сочетается с некоторой интеллектуальной сниженностыо, когда низменные желания оказываются сильнее разума. Ну и, наконец, стоит особняком и тоже не входит в сферу нашей компетенции одна из форм психического расстройства, называемая клептоманией, когда крадут не обязательно что–то, обладающее реальной ценностью, а прельщаются, как сороки, яркой и блестящей чепухой (например, красной упаковочной ленточкой или фольгой от шоколада).

И еще. Нам кажется бессмысленным вести разговор о проблеме детского воровства, не связав это напрямую с формированием строгих, даже непреложных запретов (табу). Сейчас эта задача существенно усложнилась. Как ни странно, одним из препятствий стал рационализм, вошедший сейчас в моду и сильно отразившийся на принципах воспитания. Считается, что детям, даже малолетним, все надо объяснять. Мы думаем, что это заблухдение, как, впрочем, и любой перехлест. Да, конечно, многое надо объяснять. Но есть вещи, которые объяснять не стоит и даже вредно, ибо это может расшатать «гранитные берега» коллективного бессознательного, глубинные основы человеческой этики. Например, как рационально объяснишь, почему нельзя совершать убийство? Грех? А вы докажите! Кто это сказал? Бог? А вы докажите, что Он есть… Или почему нельзя жениться на сестре. Или есть человеческое мясо.

Возвращаясь к нашей теме — как объяснить маленькому ребенку, у которого, с одной стороны, столько желаний, а с другой, никакой материальной возможности их удовлетворить, — как объяснить ему что воровать нельзя? Ведь как раз с рациональной точки зрения нет ничегр страшного в том, что мальчишка вытащит у своего папы из кармана мизерную, часть денег на сладость. Он сделал это тайком? Но ведь если попросить открыто, папа не даст. Он каждый день твердит о том, что жвачка вредна для, зубов, а от мороженого болит горло. И вообще… «легче удавить, чем прокормить», «на вас не наработаешься» и т.п.

Заповедь «не укради», как и остальные заповеди, дана свыше и в этом смысле иррациональна, то есть неподвластна человеческому разуму, не, находится в поле ею выбора. Нельзя — и все!

Кроме того, сейчас, как никогда раньше, трудно внушить детям стойкое отвращение к воровству. Конечно, нельзя сказать, что воровство напрямую объявлено достоинством. Но слишком уж много в данном вопросе появилось «разночтений». Да, красть вроде бы нехорошо, но тогда почему по ТВ так усиленно рекламируют всякие дорогие путешествия и шикарные автомобили? А мама говорит, что честный человек и за целую жизнь столько не заработает… А вчера папин товарищ приходил, рассказывал, как его сосед хорошо устроился. Гонит за границу медную проволоку и уже построил дом на Кипре. Три машины угнали у него, так он даже в милицию не стал заявлять — сразу четвертую купил. Папа слушал–слушал, а потом вздохнул: «Эх, живут же воры!..» А дедушка добавил: «Первый вор — это государство. Вон стариков как ограбили…» Еще поздно вечером выступал один известный артист и сказал, что только мафия может навести у нас порядок. А мафия… это разве не воры?

Понятно, что в такой ситуации не очень–то легко воспитывать честность. Теперь на это надо обращать гораздо больше внимания, чем раньше. Родители, как правило, это понимают. Они не понимают другого: как в сегодняшних условиях «размытых берегов» с этим справиться? Тем более что физические наказания педагогика давно осудила, а теперь многие склоняются к тому, что главное — дать ребенку свободно развиваться, наказания же ущемляют эту свободу, их надо вовсе отменить. Лучше не наказывать, а объяснять.