Чтение онлайн

— Как скажешь! Значит, поедем на такси. Я отвезу тебя, а сам вернусь домой... Спать, — берет с полки ключи от квартиры, толкает входную дверь и, обернувшись ко мне, выгибает вопросительно брови, — Или ты думала, что я отпущу тебя так поздно одну на такси с неизвестным мужиком?

Когда мы выходим на улицу, желтая иномарка уже стоит возле подъезда. Осторожно подхватив меня за локоть, Паша открывает заднюю дверь такси и помогает мне забраться в салон. Сам садится рядом и, притянув к себе, сплетает наши пальцы у себя на коленях.

Его проявление нежности тёплом разливается по мышцам и заставляет тело расслабиться. Я кладу голову на крепкое мужское плечо своего парня и прикрываю глаза, ощутив, как к макушке прижимаются его губы, шевеля горячим дыханием волосы.

За окном уже поздний вечер. Или даже ночь. Все-таки время рядом с ним летит слишком быстро. Несется словно ветер, отрывая этот день, как пожелтевший лист с дерева. Мне тоже не хочется сегодня с ним расставаться. Хочется прижаться к тёплой груди, крепко обнять и всю ночь рассказывать друг другу смешные истории из детства. В каждом взгляде и действии чувствовать его заботу и отвечать тем же. Узнавать его с каждой минутой все больше, но сейчас мы оба молчим, наслаждаясь близостью. Потому что сегодня мне нужно вернуться домой, чтобы не заставлять маму волноваться. А завтра... Завтра наступит новый день, который мы обязательно проведём вместе.

Неожиданно у Паши в кармане раздаётся звук входящего сообщения. Я открываю глаза и пытаюсь отстраниться, чтобы позволить ему достать телефон, но он не даёт. Прижимая меня к себе, кое-как сует свободную руку в карман джинс, и яркий дисплей телефона заставляет нас обоих прищуриться, привыкая к свету. Но вскоре взгляд фокусируется, и я тоже вижу на экране знакомое имя с коротким сообщением, которое толчком в груди сковывает тело напряжением.

Сергей Серов: Бой в с убботу. Клуб «Гриф». Время 20:00.

Я в растерянности поднимаю на Пашу глаза и нахожу на себе его взгляд. Он ничего не говорит, но, зная, что я тоже успела прочитать сообщение, смотрит с ожиданием. Покачиваю головой в стороны и с надеждой в голосе пытаюсь произнести:

— Ты же не...

— Я должен, — коротко отвечает, посылая мороз по коже.

— Но... Зачем? — мой голос спокоен, но внутри все звенит от страха и волнения. С его травмой этот бой обречён на проигрыш. И проигрыш - это самое безобидное, что может случится за время поединка.

— Я тебе говорил, что он угрожал мне, а я не могу тобой рисковать, — отвечает твёрдо и вновь находит мою ладонь. Поглаживая горячими подушечками пальцев тонкую кожу на запястье, продолжает. — Этот бой нужен для того, чтобы все закончить.

— А по-моему, ты просто идёшь у него на поводу, — откидываюсь на спинку сидения и тяжело вздыхаю. Вглядываюсь в серьёзное лицо с заострёнными скулами и уже мягче добавлю: — Я к нему не вернусь, и ты это знаешь! Что он сможет мне сделать, если ты всегда будешь рядом?

— Этот ублюдок найдёт способ, чтобы дотянуться.

— Ты же понимаешь, что этот бой ничего не изменит. Разве что припечатает тебя вновь к больничной койке, а с твоей травмой все может закончиться плачевно... Тогда что? Я точно останусь без твоей защиты. Об этом ты подумал?

— Обещаю тебе, я этого не допущу, — говорит уверенно, сжимая в руке телефон до побелевших костяшек и о чем-то задумывается, а такси меж тем сворачивает на знакомую улицу.

В машине нависает напряженная тишина. Понимаю, что выгляжу сейчас перед водителем, как строгая мамочка, и от этого становится жутко неловко.

— Приехали, молодые люди, — обрывает молчание мужчина и указывает на мой дом.

Лука протягивает ему деньги и, дернув дверную ручку, быстро бросает:

— Дождитесь меня, сейчас поедем обратно!

Водитель, соглашаясь, кивает, а Пашка подаёт мне руку и помогает выбраться.

Оказавшись у ворот моего дома, прижимает меня к себе за талию. Прижавшись губами, шепчет в макушку:

— Одно твоё слово, и я откажусь, но это их не остановит.

— Я очень переживаю за тебя, — опускаю руки на плечи и поднимаю взгляд. Стараюсь говорить тихо, чтобы голос в ночной тишине слышал только он. — Ты же понимаешь, что эта дата выбрана неслучайно. Он наверняка знает о твоей травме. Невозможно проиграть и выйти из ринга без повреждений.

— Есть и другие варианты, — легко улыбается, поправляя мои волосы у виска.

— Какие? — изумленно спрашиваю, зная какой был их уговор.

— Например, победить.

— Но...

— Я не собираюсь сам себе завязывать руки, чтобы какой-то кретин красовался за мой счёт. Несмотря на травму, я буду бороться за победу.

— Паш, — вздернув подбородок, вглядываюсь в зелёные глаза и спокойно спрашиваю, — для тебя это правда так важно?

— Я должен все закончить. Поставить точку. Если я этого не сделаю, за мной вечно будет тянуться этот хвост, который мне не обрубить. Моя мать...

— Не нужно! — обрываю его на полу слове, понимая, чего он мне хочет сказать и подозреваю, как для него это тяжело. — Я все знаю. Но нельзя же все время жить в прошлом. Рано или поздно оно тебя разрушит.

— Ты предлагаешь мне сдаться? — отпустив меня, отступает назад, а я вздрагиваю, боясь вновь его потерять. Но он не уходит, смотрит с ожиданием, вынуждая ответить.

Не знаю, что сейчас мной движет, но я не хочу с ним ругаться. Возможно, я никогда не смогу его понять, но это не повод стоять на своём и вновь ссориться. В этом случае именно мне необходимо ему уступить. Подхожу и утыкаюсь носом в крепкую грудь, обхватив руками широкую талию.

— Я очень тебя прошу, береги себя! И победи!

Его пальцы сжимают мой подбородок и приподнимают лицо, заставляя смотреть ему в глаза:

— Я обещаю тебе, что после этого поединка, когда моя ладонь будет полностью свободна, я буду сжимать ее только для того, чтобы крепче держать твою руку.

Подхватывает горячими губами мои и ласково ими играет. Смакует, отпускает и вновь накрывает, посылая по телу разряды.

— Паш, мне пора, — шепчу между поцелуями и сама не желаю его отпускать.

— Ещё чуть чуть, — выдыхает и крепко прижимается к губам.

Как всегда, поздно возвращаясь домой, я не включаю в коридоре свет и на ощупь пытаюсь попасть ногой в домашние тапки. Но услышав из глубины дома тихие незнакомые голоса, замираю и прислушиваюсь. Всем известная музыка из рекламы помогает мне догадаться, что на кухне работает телевизор, и я почему-то уверена, что это мама.

Как всегда не спит и ждёт моего прихода.

Виновато вздыхаю и тороплюсь к ней, чтобы попросить прощения, но застываю на пороге, наткнувшись на строгий взгляд отца: