Чтение онлайн

— Господи, бабушка. Какая же я дура! Я столько всего ему наговорила. Я же не поверила ему...

— Успокойся, Колокольчик! — бабушка заботливо опускает ладонь на мою макушку и ласково гладит по волосам. — Сейчас ты все равно ничего не сделаешь. Давай ложиться спать, а завтра вместе подумаем, как исправить твою ошибку.

— Кажется, я знаю, что мне нужно делать, — я слегка отстраняюсь и задумчиво прижимаю мягкие подушечки пальцев к губам. — Скажи, а ты в этом году уже варила малиновое варенье?

Лука.

Тело ломит так, словно по мне несколько раз проехались бульдозером. Перед глазами белый потолок больничной палаты, чувствую, как в гнетущей тишине пульсируют виски и нещадно трещит голова. Ощущение, что она вот-вот расколется на две половины. Во рту до горечи сухо и, кажется, что вместо языка наждачная бумага, которая царапает небо, а в горле колючим комом стоит противная тошнота.

Яркий свет заставляет крепко зажмуриться, и я вновь закрываю глаза.

Твою мать! Лучше бы я дальше спал. Не помню, что именно мне снилось, но точно помню перед собой бездонные голубые глаза, манящие своей необыкновенной чистотой. И яркие пухлые губы с едва заметными трещинками, которые я смог позволить себе жадно и долго целовать. А она отвечала с желанием и с чувством.

Слишком живо и явно перед глазами стоит эта картина, поэтому так неохота возвращаться в свою мутную реальность, которая прибила меня к больничной койке.

Помню, как меня привезли в лес, как пинали ногами, как откуда-то возник Жуля с тремя знакомыми ребятами. Помню, как поднялся на ноги и узнал от Илюхи новость про своего отца. А потом сел в машину и поплыл.

Перед глазами образовалась тьма, в голове пустота, а в ушах невыносимый звон, сквозь который пробивались угасающие голоса парней.

Дальше все обрывками и отдельными кадрами.

Смутный образ врача с непонятными манипуляциями. Медсестричка, вгоняющая в вену острую иглу. Палата и сон.

Снова открываю глаза и пытаюсь оторвать голову от подушки.

Слегка приподнимаюсь, и тут же весь правый бок простреливает адская боль, заставившая меня сквозь зубы зашипеть:

— Черт!

— Очнулся, наконец? — знакомый голос окончательно вырывает меня из полусонного состояния, и я медленно поворачиваюсь на звук.

Возле окна на небольшом кожаном диване в расслабленной позе, закинув ногу на ногу, сидит Козырь с планшетом в руках. Оторвав глаза от экрана, в ожидании, он смотрит на меня проницательным взглядом сквозь прозрачные стекла очков.

Все же несколько неожиданно видеть его здесь одного, но несмотря на его присутствие, я лучше предпочту и дальше пялиться в пустой белый потолок. Потому что теперь понятия не имею, как мне себя с ним вести.

— Как ты себя чувствуешь? — в ответ на мое молчание задаёт следом еще один вопрос.

И сейчас ничего не отвечаю, только слышу, как скрипит кожа дивна и отдаются в голове тяжелые шаги. Краем глаза замечаю, как он подходит к моей койке, берет с тумбочки бутылку с водой и, открутив крышку, протягивает мне.

— Выпей!

Не глядя, беру из его рук воду и опрокидываю в себя. Когда прохладная вода попадает в горло, становится куда легче, и я нахожу в себе силы говорить:

— Что со мной?

— Несколько трещин в рёбрах и сотрясение.

— Долго я был в отключке?

— Вчера тебе вкололи снотворное. Сейчас... — задрав рукав дорогого пиджака, он смотрит на часы и резким движением руки двигает под себя стул. Сев на него, спокойно продолжает, — всего шесть утра. Ты ничего не пропустил.

Это не может не радовать. Прикрыв глаза и вздохнув с облегчением, я вновь вспоминаю Дину. Возможно, и пропустил. Что, если она ответила на мои сообщения?

Козырь сидит на стуле рядом со мной и не спешит первым начинать разговор. Я тоже не хочу выяснять наши родственные связи. Не сейчас. Поэтому только сухо спрашиваю, прервав молчание:

— Где мой телефон?

— Судя по всему, разбили, чтобы никто не мог отследить твою геолокацию. При тебе его не было, в машине его тоже не нашли. Но я уже дал распоряжение, чтобы тебе восстановили сим-карту.

— Спасибо! — произношу тихо, слегка ломаным и сухим голосом.

— Держи, — он протягивает мне свой телефон, а я, подняв брови, смотрю на него с немым вопросом в глазах. — Если тебе нужно, можешь пока воспользоваться моим.

Я смотрю на не слишком крупного и не слишком старого человека, подарившего мне жизнь, и замечаю в его взгляде перемены. Он смотрит невозмутимо и в то же время с ожиданием. Вглядывается в мое лицо голубыми глазами, из которых неожиданно исчез прежний холод и мрак, но поселилось разгорающееся пламя надежды.

Не думая, беру из его рук телефон и набираю номер, который уже никогда не забуду. Мне достаточно было взглянуть на эти цифры несколько раз, чтобы они въелись в память, как таблица умножения. И теперь, наверное, даже после затяжной амнезии я именно их навсегда сохраню у себя в голове.

Нажимаю кнопку вызова и тут же задаюсь вполне логичным вопросом: «На хрена я это делаю?»

Что я ей скажу? То, что меня опять засосали неприятности, и, вступив вновь в это болото, я оказался на больничной койке.

Вот только на жалость давить я не собираюсь и точно не хочу, чтобы она меня видела в таком состоянии.

Черт!

Сбрасываю звонок, так и не дождавшись гудков, и возвращаю телефон Козырю.

— Передумал? — Спрашивает, надломив тонкие губы в еле заметной улыбке.

— Что ты здесь делаешь? — задаю резкий вопрос вместо ответа, взорвавшись от неожиданно накатившего раздражения, и метаю на мужчину прямой твердый взгляд.

Как бы я не хотел отложить этот разговор на потом, сдержать в себе реакцию на информацию не получается.

Он поднимает руку и хочет коснуться пальцами моего плеча, но в последний момент убирает руку, нерадостно ухмыляется и, отпустив плечи, отвечает:

— Насколько я знаю, тебе уже известно, что я твой биологический отец. Теперь мне далеко не безразлична твоя судьба, — его лицо омрачается и, спустя короткую паузу, он негромко добавляет, заставив меня посмотреть на опустившийся острый профиль. — Ты можешь не принимать меня всерьез, но это никак не отразится на моем отношении к тебе. У меня появился ещё один сын. Старший сын. И вы с Темой для меня одинаково дороги.