Чтение онлайн

— Мы останемся наверху, — согласилась Хизер, глаза заискрились от идеи какого-нибудь новой цветной тень для глаз.

Она не выберет розовый, как Пен, это точно. Скорее всего, она выберет то, что мне понравится. Фиолетовый. Бирюзовый. Черный.

— Хорошие девочки, — сказала я, поцеловав Кару тоже.

Эшли все еще немного стеснялась, когда я была рядом, сжимая игрушечную нарвалу и отстраняясь от меня, чтобы я не могла ее побеспокоить. Никому не следует навязывать свою любовь, даже детям. Даже если она невинная — иди присядь на колено папочки, Бернадетт — нельзя.

Со вздохом, я поднялась на ноги, чувствуя себя старой женщиной, когда захрустели суставы. Весь этот вчерашний бег показал мне, насколько сильно я не в форме. Добавьте к этому побитые колени от множества падений, и я практически хромая.

Я направилась вниз по лестнице, полностью ожидая конфронтации с парнями. Вместо этого, я обнаружила Аарона развалившегося на диване, без рубашки, перевязанного и спящего. Я подхожу, чтобы встать перед ним, смотря как трепетали его веки, когда ему снился сон, гадая, были ли они больше кошмарами, чем другим. Он не пошевелился, даже когда я потянулась, чтобы смахнуть его рыжие волосы с вспотевшего лба.

— Ты все еще любишь его.

Я повернулась и обнаружила Вика, стоящего у прохода, ведущего в кухню, его расписные руки были скрещены на такой же расписной груди. Я быстро выдохнула, когда мое тело ожило, сердцебиение ускорилось, моя кожа покраснела от тепла. Никто никогда не говорил, что нам не хватает химии. К сожалению, здесь не хватало доверия.

И стоило мне только начать верить их дерьму.

«Теперь ты девушка Хавок, и мы не храним секреты друг от друга».

— Ты неверно от души смеешься над всем этим, — сказала я, отходя от Аарона и поворачиваясь лицом к лидеру парней Хавок. Вик посмотрел на меня в ответ, его руки были мозаикой цветов, его лицо — предмет исследования в мужской архитектуре. Какой бы темный Бог не сотворил его, он должен гордиться. Он источает сексуальность и уверенность, опасность, жестокость. Он идеальный альфа-самец, превосходный лидер.

Он также лжец.

— Посмеялся от души? — спросил Вик, поднимая темную бровь. — Над чем? Над тобой, когда ты смотрела видео с изнасилованием твоей сестры? Нет. Я никогда не хотел этого.

— Если не хотел этого, должен был сказать мне раньше. Ты должен был позволить мне сделать выбор, — прорычала я, указывая на свою грудь, когда я стиснула зубы и чувствовала, как моя похоть быстро сменяется злостью. — После всего твоего дерьма, всех твой заверений, твоих и остальных, вы стали именно теми, кем я предполагала.

— И кем же? — спросил Вик, разъединяя руки и идя ко мне.

Он держал правильное расстояние между нами, умный ход с его стороны, но все равно ощущалось слишком близко. Он всегда слишком близок ко мне, всегда пробирается мне под кожу и в мою душу своими бездонными глазами. Нескончаемо. Бесконечно. Вечно. Виктор Чаннинг переживет апокалипсис, я в этом уверена.

— Монстрами, — пояснила я, глубоко дыша, а потом направляясь мимо него на кухню.

Вчера я забыла поесть, и я умирала с голоду. Когда я открыла холодильник, то обнаружила остатки ужина из тако: готовый говяжий фарш в контейнере Tupperware, рубленый зеленый лук и тертый сыр, все это завернуто и аккуратно убрано. Хавок куда более домашние, чем кажется на первый взгляд, и знаете, что? Это делает их еще более пугающими. Нет ничего, чего они не могли бы сделать, нет такой пропасти, которую они не смогли бы пересечь.

— Хэль готовил девочкам прошлую ночью, — пояснил Вик, мне даже не пришлось спрашивать. — Он, на удивление, хорош в этом, — он негромко хихикнул и покачал головой, делая шаг назад к проходу и блокируя меня на кухне.

Я бы сказала, что он не намеривался этого делать, он просто большой и мускулистый, а пространства мало, но я не поверю в это ни на секунду.

Вик ничего не делает без умысла.

— Должно быть, это все те завтраки, которые он готовил для своих пассий на одну ночь, — пошутила я, несмотря на то что тако не совсем еда на завтрак.

Когда я делаю глубокий вдох, я чувствую запах травки в ванной за углом, сразу за прачечной. В этом доме повсюду косяки. Мне просто надо их найти, зажечь и попытаться расслабить голову.

— Бернадетт, мне нужно, чтобы ты выслушала меня, — сказал Вик, но я игнорировала его, доставая остатки ужина, открывая свежую пачку тортильи. Я включила газовую плиту и бросила тортильи прямо на конфорку. Так приготовится быстрее, и без добавления масла. Двойной выигрыш. Вик смотрел на меня, пока я притворялась будто его не существует. Ключевое слово — притворялась. Я бы никогда не смогла забыть Вика, как бы сильно не старалась. Черт, я ношу семейную реликвию парня на своем пальце. — Мы никогда не хотели скрывать это видео от тебя. Я всегда настаивал на том, чтобы показать его тебе, но оно затерялся в суете всего остального. Так много всего, Бернадетт. Так чертовски много. Мы идем шаг за шагом.

— Почему такое ощущение, что все остальные в Хавок хотят, чтобы я ушла? — спросила я, поднимая глаза на Вика, он переместился на другую сторону островка, кладя свои ладони на стол и наклоняясь, чтобы посмотреть на меня. — Но не ты. По словам каждого мудака в Хавок, мое пребывание здесь — твоя идея.

— Давай поговорим о видео, — сказал Вик, меняя тему разговора и заставляя меня стиснуть зубы. — Ты расстроена, это понятно. Ни один человек не должен видеть того, что видела ты. Но мы не намеренно скрыли его от тебя, мы никогда не лгали.

— У вас было видео на протяжении нескольких лет, и вы ничего с ним не сделали, — повторила я, чувствуя, как глаза начинают щипать, а губы — дрожать.

Я не хочу плакать. Я достаточно плакала вчера. Но почему-то, со смертью моей сестры, потерянной в когтях монстра, по сравнению с которым Хавок выглядят хорошими парнями, мне кажется, что никогда не смогу наплакаться. Никогда не будет достаточно, когда речь идет о Пен. Она была моей старшей сестрой, моим лучшим другом, единственной семьей, которая искренне заботилась обо мне.

А теперь ее нет.

И я продам душу, чтобы увидеть справедливость. Свое тело. Свое сердце. Чувство собственного достоинство.

— Я тебе объяснял вчера, — мягко сказал Вик. — И мы сделали с что-то с ним. Найл все это время знал, что у нас было видео. Мы использовали его против него, чтобы он убрал от тебя свои гребанные руки. Мы не знали, что Пен умрет на следующий день. Никто не мог этого знать, — Есть что-то такое в нежности его голоса, что действительно задевает меня, проникает сквозь плоть и кости моего тела и проникает в мою душу. Я снова истекаю кровью, просто разбрызгивая пунцовые брызги повсюду. И я не знаю, как с этим справиться.