Чтение онлайн

Кай: Слышал? Ты теперь просто душка, милашка, Коупик-пупик.

Фэллон в ответ накатала ему серию эмодзи, которые, как я понял, означали прямую угрозу жизни. Я покачал головой, наклонился, чтобы взять сумку, и закинул ее на плечо. Когда выпрямился, передо мной стоял Арни с недовольным выражением лица.

— Что случилось?

Он покачал головой:

— Проблема. — И протянул мне телефон.

На экране был текст от знакомого имени. Владельца Sparks. Моего друга. Но он написал не мне напрямую, вероятно, потому что сам оказался загнан в угол.

Линкольн Пирс: Поступил анонимный донос, что Коуп принимает стероиды. Нужно взять у него тест на наркотики сегодня. Я не могу предупредить его заранее, иначе результаты будут под сомнением.

Блядь. Сливы в прессу — это одно. Но обвинения в приеме допинга — совсем другое. И это означало только одно.

Кто-то пытался уничтожить мою карьеру.

7

Саттон

— Ты должен стоять вот здесь, помнишь? — сказала я Луке.

Он кивнул, и его шапочка для пчеловодства смешно съехала на бок.

— Я не боюсь. Они меня не ужалят.

Я улыбнулась своему сыну. Он был самым крутым мальчишкой на свете. И куда смелее меня, когда я только начинала этим заниматься.

Столько рецептов, которые я готовила, требовали меда, и однажды мне пришла в голову гениальная мысль — завести собственные ульи прямо на крыше здания. Я прочитала кучу статей, пересмотрела бесконечное количество роликов на YouTube про городское пчеловодство, стараясь разобраться, как все устроено. Мы, конечно, жили не в большом городе, но и акров земли, чтобы ставить ульи на земле, у нас не было.

Но этот вариант подошел. У меня было три улья и куча цветов в горшках, которые Тея помогала мне не угробить, потому что у меня совсем не было таланта к садоводству. Зато у пчел здесь был настоящий рай. Лука и я вместе собирали ульи в течение нескольких выходных прошлым летом. А теперь пришло время собирать мед.

В этом занятии было что-то медитативное. Надо было уметь сосредоточиться, не позволять мелким вспышкам агрессии или страху перед укусами остановить себя. Потому что, в конце концов, мы с пчелами помогали друг другу.

Я опрыскала ульи смесью эфирных масел, чтобы пчелы ушли глубже внутрь, и осторожно сняла рамку с сотами на верхнем уровне. Это был запасной уровень, так что пчелам хватало меда, чтобы пережить зиму — а зимы в Спэрроу-Фоллс могли быть суровыми.

Мои пальцы крепче сжали рамку, когда несколько пчел выползли наружу и пробежали по перчатке. Я просто продолжала дышать, напоминая себе, что я в безопасности. Это стало для меня чем-то вроде тренировки. Способом учиться успокаивать мысли, когда накатит страх.

А страх накрывал иногда. Воспоминания о тех мужчинах в моей квартире. О том, как их ботинок сломал мне ребра. Как лопнула губа. Как болело. Как страшно было за Луку.

Просто дыши.

Я подняла первую рамку и положила ее на тележку. Пчелы на моих пальцах взлетели и вернулись в улей. Я восхищалась их смелостью. Их разумом. Они знали, как выбраться из опасной ситуации и найти безопасное место. В этом мы с ними были похожи.

— Они красивые, — сказал Лука у меня за спиной. — И мне нравится, как они жужжат. Прямо как на тех больших концертах. Знаешь, когда все инструменты вместе играют?

— Ты про симфонию? — уточнила я.

Лука кивнул, пока я доставала еще одну рамку.

— Все вместе жужжат, как будто музыку сочиняют.

Мне понравилась эта мысль. Они ведь действительно создавали что-то вместе. Мед, дом, безопасность.

— Как думаешь, Тренер Жнец придет сегодня на ужин? — спросил Лука, переключившись с пчел на другую тему.

Я сжала третью рамку крепче.

— Может быть. Не знаю. — Но в глубине души надеялась, что нет, хотя прекрасно понимала, что Лука расстроится. Он буквально боготворил его, особенно после того, как Жнец придумал ему прозвище.

Я понимала это чувство. На этой неделе я видела, как Коулсон катался по льду. Это было что-то невероятное — как он двигался, сочетание силы и грации в одном человеке. Но меня нервировало то, что он заметил трещины в моей маске силы. Меня пугало, что именно он может разгадать все мои тайны, всю мою боль — то, о чем я не хотела, чтобы кто-то знал.

— Я очень надеюсь, — продолжил Лука, не замечая моего внутреннего напряжения. — Я всю неделю тренировал контроль шайбы, как он меня учил, хочу ему показать.

Я сжала губы, чтобы не выдать улыбку.

— В понедельник покажешь.

— Знаю. Но чем раньше, тем лучше. Тогда он даст мне еще советы. Ты скажешь ему, что я все время тренируюсь, мам?

Я не смогла сдержать улыбку, ставя последнюю рамку на тележку.

— Ни один ребенок не тренируется так усердно, как ты. Я обязательно скажу Тренеру Коулсону.

Вчера вечером мне даже пришлось вытащить у Луки из рук клюшку, когда он заснул с ней.

— Ладно, хорошо, — Лука закусил губу, пока я закрывала улей крышкой. — Знаешь, может, нам стоит поставить тут маленький каток, чтобы я мог по-настоящему тренироваться?

Я расхохоталась.

— Лука, тебе не кажется, что собственный каток — это уже чересчур?

Он улыбнулся, и из-за выбитого переднего зуба выглядел еще более обаятельно.

— А вдруг сработает? Спросить-то можно.

Вот он мой сын. Может, я и не была идеальной мамой, но уж мечтать по-крупному я его точно научила.

Лука переминался с ноги на ногу, пока я стучала в дверь дома Норы и Лолли Коулсон. Эта удивительная семейная парочка держала ранчо в идеальном порядке. Конечно, у них работало немало помощников, но именно они управляли всем этим хозяйством.

Хотя я бывала здесь уже бесчисленное количество раз, не могла не восхищаться окружающей красотой. С территории открывался потрясающий вид на горы Монарх и скалу Касл-Рок. Именно о таком пейзаже я мечтала, но понимала, что для этого мне придется продать еще очень много капкейков.

И все же я не переставала мечтать. Как и не переставала представлять себе этот фермерский дом — с белыми стенами, идеальным крыльцом, опоясывающим весь дом, качелями и креслами-качалками.

Я мечтала подарить Луке такой дом. Дело было не только в его красоте и размерах. Главное — это ощущение безопасности, когда ребенок может без страха бегать по полям. Это тепло, которое царит внутри. Это семья, наполняющая дом жизнью.