Чтение онлайн

Шеп обнял Тею за плечи, притянув ее к себе. Это движение было таким естественным и простым, что у меня внутри все сжалось. Я тоже хотела этого. Знать, что есть кто-то, на кого можно опереться. Кто всегда рядом. Настоящий партнер.

Он тепло улыбнулся мне:

— Если что-то понадобится — просто скажи. Рик никогда не славился своей честностью.

Конечно. Кому же еще мне мог достаться в арендодатели, как не такому типу? В моей жизни все всегда так складывалось. Но я вложила слишком много сил и денег в эту пекарню и не могла позволить себе сменить помещение. Это было бы моим концом.

Телефон тихо звякнул, и я опустила взгляд на экран. Как только я прочитала сообщение, из головы моментально ушла вся кровь.

Рик: Это я еще шел тебе навстречу, Саттон. Я не хотел играть по жестким правилам, но ты не оставила мне выбора. Ты должна съехать из квартиры над магазином в установленный срок согласно законам штата Орегон. У тебя десять дней.

10

Коуп

Двигатель моего внедорожника еще гудел, пока я сидел на парковке у катка, уставившись на экран телефона. Тедди прислал мне статью с коротким сообщением: Что, черт возьми, происходит, Жнец?

А у меня не было ответа. Я просто тупо смотрел на заголовок:

Звезда Seattle Sparks, Коупленд Коулсон, сдал тест на наркотики.

Я стиснул челюсти так сильно, что скрипнули коренные зубы, а пальцы сжали телефон до побелевших костяшек. Естественно, эти чертовы журналисты-сплетники не стали уточнять, что мой тест оказался отрицательным. Им нужно было лишь бросить в воздух обвинение, чтобы все обсуждали, что меня подозревают в приеме допинга.

Когда Линк сегодня утром позвонил и сказал, что тест чистый, я наконец смог дышать спокойно. Я знал, что не принимал никаких запрещенных веществ. Ни единого. Но с моим-то везением я бы не удивился, если бы кто-то специально подделал результаты. Эта мысль сжала живот, как в тисках, в тот момент, когда телефон снова зазвонил.

Тедди: Не давай этим ублюдкам сломать тебя. Команда выпустит заявление, и все уляжется. А теперь рассказывай, каково это — управляться с кучкой маленьких монстриков?

Я хотел верить Тедди, но мысль уже запала в головы людей. Я мог потерять спонсорские контракты или что еще хуже. И я знал, что на Линка теперь надавят еще сильнее, заставляя обменять меня. Ему и так было хреново оттого, что пришлось меня проверять, но если бы он не поступил по правилам, давления было бы еще больше.

Я: Они чертовски милые. Некоторые реально подают большие надежды.

Тедди: Признайся, они тебя выматывают, да?

Я невольно усмехнулся. Черт, мне это было нужно.

Я: У них энергии в разы больше, чем у меня. Чувствую себя стариком.

Тедди прислал гифку с дедушкой на ходунках.

Тедди: Думаешь, тебя пустят на лед с таким?

Я ответил ему эмодзи со средним пальцем и гифкой, где два старика устраивают бой на ринге.

Я: Я еще в любой день задам тебе трепку.

Тедди: Только во сне. Я обкручу тебя кругами.

И это правда. Он был быстрее любого, с кем я когда-либо играл. Лука мог бы стать таким же.

Я: Здесь есть один пацан, который однажды тебя обгонит. Он летит по льду, как будто коньки едва касаются поверхности.

Тедди: Чувак. Мне нужно это увидеть. Может, заеду как-нибудь на выходных. Помогу потренировать.

Я усмехнулся в экран. Было бы круто его увидеть, убедиться, что он действительно идет на поправку.

Я: Дети с ума сойдут. Давай сделаем это.

Тедди: Договорились. Напишу, как определюсь с датами.

Я уже собирался ответить, как экран сменился на входящий вызов. Я не сдержал стон, увидев имя Энджи. Вот дурак, зачем я вообще когда-то с ней связался? Не потому что она была плохим человеком — просто смешивать работу и отношения всегда плохая идея. Теперь между нами остались только натянутые разговоры и неловкость.

Я заглушил двигатель и откинулся на сиденье. Обычно я любил ощущение мягкой кожи в этом чертовски дорогом Bentley, но сегодня не чувствовал ничего, кроме неудобства. Кожа была слишком горячей, сиденье казалось жестким.

Я смотрел на экран, размышляя, не отправить ли вызов на автоответчик. Блядь, ну и придурок я все-таки.

Я все-таки принял звонок.

— Привет, Эндж.

— Долго думал, отвечать или нет? — В ее голосе слышалась слабая усмешка. Это было хорошим знаком.

— Возможно, — признался я.

Она тяжело вздохнула, словно неся на плечах весь груз мира.

— Коуп, я ведь не твой враг.

Я напрягся, сильнее сжав телефон.

— Я знаю.

По крайней мере, она не была той, кто дергал за ниточки. Но Энджи знала, как я ненавидел эту игру с прессой. Да, я мог включить обаяние, но только чтобы отвлечь их и не дать добраться до правды.

— А ведешь себя так, будто не знаешь, — тихо сказала она.

Я замолчал на долгое время, не зная, что сказать. Потому что и нечего было. Между нами повисла та самая неловкая тишина, которая говорит больше любых слов.

И это было логично. Мы с Энджи никогда по-настоящему не подходили друг другу. Притяжение было, не спорю, но большего — нет. В итоге ее присутствие только усиливало мое внутреннее опустошение.

Наконец она заговорила:

— Я отправила тебе по почте текст заявления. Скажи, устраивает тебя оно или что-то поменять. Суть такая: Seattle Sparks регулярно тестируют своих игроков на запрещенные вещества. Это необходимо для поддержания здоровья команды на протяжении всего сезона. Коупленд Коулсон был одним из недавно проверенных игроков. Его тест оказался чистым, как и всегда. Дальше все стандартно.

— Подойдет, Энджи. Остальное можешь не читать. Я тебе доверяю.

Меня вдруг накрыла такая усталость, что казалось, она въелась в кости, и никакой сон не поможет. Я обожал хоккей, но до чертиков устал от всего, что происходило вне льда.

Энджи помолчала, словно собираясь с духом:

— Что с тобой, Коуп? Ты от всех отдалился. Ты врезал Маркусу на ровном месте—

— Этот ублюдок это заслужил, — резко перебил я.

— Я не сомневаюсь. Но Маркус всегда был тем еще придурком, который любит всех провоцировать. И раньше ты его не бил.

Блядь.

Энджи была права. Я играл с большинством парней из команды уже много лет, Маркус не исключение. Мир юношеского хоккея довольно тесный, и мы все как будто вместе выросли. Хотя было довольно странно, что сын одного из самых уважаемых игроков лиги оказался таким придурком, я давно привык к его подколам и мерзкому характеру.

Я никогда не срывался. Просто выпускал злость на льду — на соперниках, на себе самом, загоняя себя в тренировки сильнее всех. Это делало из меня отличного хоккеиста. Но сейчас ничего из этого больше не помогало. И кошмары стали чаще. Раньше они приходили раз в месяц, теперь — по несколько раз в неделю.