Разрушенные клятвы
Шрифт:
Она смотрит на меня, и я не могу не улыбнуться. Я тянусь к ней, и на этот раз она позволяет мне. Я обвиваю один из ее локонов вокруг указательного пальца и обхватываю ее лицо другой рукой, мое прикосновение благоговейное.
— Мне жаль, Селеста, — говорю тихо. — Я был дерьмовым мальчишкой, и в то время я не понимал, насколько обидными были некоторые мои поступки. Если бы я попросил о перемирии, ты бы мне его дала? Я не прошу твоего прощения, Неземная моя. Я прошу только один шанс заслужить его.
Она поднимает бровь, ее грудь поднимается и опускается быстрее, чем раньше. Она тоже это чувствует?
— Шанс? — повторяет она, словно не до конца веря в мою искренность.
Я киваю, мое выражение лица серьезное и искреннее.
— Шанс стать друзьями. Оставить прошлое позади. Я не буду лгать тебе и говорить, что мне не понравится соревноваться с тобой на работе, но это будет не так, как раньше. Мы оба повзрослели за последние пару лет. Не дашь ли ты мне шанс показать тебе, кем я стал? Кто знает... тебе может понравиться то, что ты найдешь.
Она сглатывает.
— Я… не знаю, что сказать, — признается она. — Да, мы выросли, но это не значит, что все раны зажили. Некоторые вещи, что ты делал и говорил тогда ранили меня сильнее, чем ты думаешь.
— Скажи да, — шепчу. — Пожалуйста.
Она изучает мое лицо, словно сомневается в моей искренности. Я даже не могу винить ее за подозрения, с которыми она меня встречает — я сам заслужил такое отношение.
— Один шанс, — тихо говорит она, едва заметно наклоняя голову.
— Спасибо.
Я провожу тыльной стороной пальцев по ее щеке, мое сердце бешено колотится в груди.
— Тогда... ты расскажешь мне, что тебя так беспокоит? Это что-то, что я сделал? Не говори мне, что это предложение. Я знаю тебя с трех лет. Я знаю, что дело не в этом.
Она приоткрывает губы, словно хочет опровергнуть мои слова, но затем, кажется, передумывает.
— Ты не будешь надо мной смеяться? — Ее голос дрожит, и мне больно осознавать, что я так часто плохо с ней обращался, что она искренне верит, что я это сделаю.
Я делаю шаг вперед, обхватываю ее лицо обеими ладонями, глядя прямо в эти прекрасные, потемневшие от эмоций глаза.
— Никогда больше, Неземная.
Ее взгляд теплеет, и я точно знаю, что она вспомнила, как я впервые назвал ее так. Моя богиня, моя Неземная. Она утверждает, что хочет забыть, как это было, но то, как она смотрит на меня, заставляет меня думать, что она лжет себе так же сильно, как и мне.
— Я… Я хотела попросить тебя об одолжении. Понимаю, что оно будет не бесплатным, и это нормально… если ты вообще согласишься меня выслушать…
— Да, — говорю я, прерывая ее бормотание.
Она моргает.
— Но ты даже не знаешь, о чем я хотела попросить.
Я пожимаю плечами, ухмыляясь.
— Ты бы не стала просить о чем-то неразумном. Так что, что бы это ни было — считай, что уже сделано.
Она опускает взгляд и хватает лацкан моего костюма, крепко сжимая его. Осознает ли она, насколько интимно мы прикасаемся друг к другу? То, как я держу ее лицо, и то, как ее пальцы обвились вокруг ткани моего костюма... я не могу быть единственным, кто это чувствует, верно? Она утверждает, что ненавидит меня, но не понимает, что, делая это, ее внимание всегда было сосредоточено на мне так же, как мое на ней.
Селеста делает глубокий вдох, почти как будто пытается собраться с духом, и я смотрю на нее, стремясь узнать, что заставляет ее отбросить гордость и попросить меня об одолжении.
— Ты… ты помнишь Лили?
Я моргаю, имя звучит смутно знакомо.
Она тяжело вздыхает и разжимает пальцы, но вместо того, чтобы отстраниться, обхватывает мои запястья, как будто она намеревалась отвести мои руки, но вместо этого она просто держит меня.
— Это моя лучшая подруга, — говорит она. — Мы учились вместе, но она редко попадала в наши классы.
Я хмурюсь, пытаясь вспомнить. У меня всегда было туннельное зрение, когда дело касалось Селесты — когда она в комнате, я не вижу никого другого. Так было с тех пор, как нам было десять. Мне просто потребовалось шесть лет, чтобы понять почему.
— Верно. Она примерно твоего роста, с каштановыми волосами, верно?
Она смотрит на меня с недоверием.
— Эм... нет. Она блондинка, и она намного выше меня.
В ее глазах есть что-то, что мешает мне сосредоточиться на ее словах, потому что все, что я хочу сделать, это выяснить, что внезапно заставило ее посмотреть на меня так — как будто она довольна мной, как будто она впускает меня.
— Прости, я всегда смотрел только на тебя. Но я помню, что во время обедов рядом с тобой всегда крутилась какая-то девчонка. Ты про нее?
Ее глаза слегка расширяются, и ее взгляд опускается на мои губы. Черт. Она хоть представляет, что со мной делает? Если она сделает еще один шаг, я не смогу это скрыть.
— Ты не можешь говорить всерьез, — говорит она, ее голос дрожит. — В какую игру ты играешь, Зейн? Если ты снова причинишь мне боль, как в старшей школе, я никогда тебя не прощу.
Я делаю глубокий, неуверенный вдох, глядя прямо в ее прекрасные глаза.
— Я сам себя не прощу, если снова причиню тебе боль, Селеста. Ты же обещала мне один шанс несколько мгновений назад, верно? Так дай мне один шанс доказать тебе, что я изменился. Попроси свою услугу, и что бы это ни было, я ее выполню.
Она колеблется, словно не уверена, может ли довериться мне. Очевидно, что то, чего она хочет, для нее очень важно..
— Мой дедушка отказал Лили в приеме на работу. Он считает, что я слишком мягкая и не смогу разделять работу и личные отношения. — Она смотрит на меня умоляюще, и это только заставляет мое сердце биться быстрее. — Лили подала заявку в Windsor Hotels, и я хотела попросить тебя рассмотреть ее кандидатуру.
— И это все? — спрашиваю я, удивленный.
— Я понимаю, что прошу слишком многого, но мне бы очень хотелось, чтобы ты хотя бы подумал об этом. И да, мы шутили об этом, но нет, это не попытка шпионажа за вашей компанией.
Я тихо смеюсь и осторожно заправляю прядь ее волос за ухо.
— Если тебе нужны инсайдерские сведения, просто спроси. Скорее всего, я тебе все расскажу.
Селеста смотрит на меня с легкой озадаченностью, и я ее понимаю. Я всегда показывал ей только худшую свою сторону. Она не привыкла ко мне… настоящему. Пока что.