Чтение онлайн

За те четыре недели, что я была с этим угрюмым парнем за рулем. Угрюмый, но я уверена, что он сделает для меня все на свете, так что я стараюсь не держать на него зла.

— Умная задница, — рычит он в ответ, не глядя на меня, пока мы мчимся в пробке, красные задние фонари далеко видны. Но его губы растягиваются в неохотную улыбку, и я пытаюсь сдержать свою собственную, моя рука превращается в кулак на бедре.

— Ты приглашаешь меня посидеть в пробке? Это наша поездка? Очень романтично, — говорю я ему, все еще глядя вперед.

Такт молчания, затем он дергает руль.

Я хватаюсь за ручку, моя вторая рука протягивается к его руке.

— Держись крепче, детка, — мягко говорит он, переключая передачу.

— Что ты… — я резко останавливаюсь, когда понимаю, что именно он делает. Он едет по цементной полосе, между бетонной разделительной полосой и вереницей гребаных машин справа от меня.

У меня открывается рот, когда я наблюдаю за сердитыми выражениями лиц людей, сидящих в своих машинах, мимо которых мы пролетаем. Напротив разделительной полосы движение свободное, и я все жду, когда в зеркале или впереди нас замигают синие огни, но Джеремайя, похоже, не разделяет моего гребаного беспокойства.

Я смотрю вперед, вижу, как грузовик сворачивает, чтобы посмотреть, из-за чего образовалась пробка. Я открываю рот, чтобы закричать, мое сердце бьется в груди, когда Джеремайя не делает никакого движения, чтобы затормозить.

Мы врежемся в этот грузовик.

Мы врежемся в грузовик, и в этой машине пострадаем только мы.

Джеремайя ругается под нос на неизвестном мне языке, все еще отказываясь затормозить, но в последнюю минуту грузовик, должно быть, видит, что мы приближаемся, и он возвращается в ряд с другими машинами, давя на клаксон, когда мы пролетаем мимо.

Мои ногти впиваются в кожу Джеремайи, сердце болезненно колотится в груди. Но под страхом скрывается и что-то другое. Прилив адреналина, пьянящий и опьяняющий.

— Да что с тобой такое? — спрашиваю я в любом случае, мой рот открыт, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Ты хочешь сказать, что тебе это не понравилось? — спрашивает он, не глядя на меня, продолжая мчаться по средней полосе, мимо остановившегося транспорта, его глаза то и дело бросаются на вереницу машин, я полагаю, чтобы убедиться, что мы не врежемся в еще один долбаный грузовик.

Я тяжело дышу, моя рука все еще крепко сжимает ручку над дверью.

— Я не знаю, — признаюсь я, немного задыхаясь. Затем мои глаза расширяются, когда я вижу источник замедления. — Там полицейский! — кричу я.

Джеремайя только смеется под нос, но на этот раз он замедляется, переключаясь на пониженную передачу, когда мы видим, что три полицейские машины и скорая помощь блокируют одну полосу. Ту, что ближе всего к нам.

Там стоит разбитый фургон, машина поменьше перевернута.

У меня перехватывает дыхание, когда Джеремайя легко проскальзывает перед желтым Мустангом, подрезая его, и ему приходится резко тормозить, чтобы мы не врезались в стоящую перед нами Хонду.

Но он делает это.

Он останавливается.

Никаких копов на нашем пути нет. Я сажусь прямее, пытаясь заглянуть за крыши машин перед нами, но если полицейский и видел то, что мы сделали, им, похоже, все равно. Они слишком заняты ликвидацией последствий аварии.

Джеремайя смеется, и этот звук чертовски вкусный.

— Теперь ты можешь вытащить свои ногти из моей руки, — мурлычет он.

Я понимаю, что все еще сжимаю его достаточно крепко, чтобы пустить кровь.

Я отпускаю его, отпуская и ручку.

Но как раз в этот момент его рука покидает рычаг переключения передач и тянет мою к своему бедру, и под моей ладонью оказывается богатая ткань его черных брюк, сшитых на заказ.

Я сглатываю комок в горле, его рука превосходит мою.

— Тебе это нравится? — снова тихо спрашивает он.

Я поднимаю глаза и встречаю его взгляд, пока мы ждем в пробке, теперь мы гораздо ближе к свободе. К двум полосам на этой стороне шоссе, которые открываются после аварии.

— Думаю, да, — удается прошептать мне, зная, что это ложь. Мне это нравилось. Это было захватывающе, как бег. Это было… весело.

Он опускает подбородок, глядя на меня сквозь длинные ресницы.

— Да?

Я киваю, прикусив губу.

Он скользит моей рукой выше по своим брюкам. Моя кровь пылает, грудная клетка напряжена, как будто я не могу втянуть достаточно воздуха.

— Да? — проверяет он снова, удерживая мой взгляд, пока мы простаиваем.

— Да, — шепчу я. Он поднимает мою руку выше, и я чувствую его член, твердый и большой под моими пальцами.

У меня перехватывает дыхание, когда он проводит рукой вверх-вниз по его длинной длине.

Блядь.

Блядь.

Блядь.

Не то чтобы я не думала, что у Джеремайи большой член. Я чувствовала его на себе много раз и раньше, и в клубе. Но только сейчас, когда мои пальцы обвились вокруг него, да и то с трудом…

— Тебе это нравится? — спрашивает он, выгнув бровь, пока я держу его взгляд. Поток машин все еще не движется, и теплый воздух застоялся в треснувших окнах.

Я потная и мерзкая, чувствую, что могу сгореть в своей черной футболке, черных джинсах и боевых ботинках. Но то, как Джеремайя смотрит на меня сейчас, как будто хочет съесть меня живьем, я чувствую себя кем угодно, только не мерзкой.

— Я думаю, я…

Он прикусывает язык, его рот открыт, что-то в его выражении заставляет меня замешкаться.

— Ты думаешь, детка? — он продолжает скользить моей рукой вверх и вниз по его эрекции, и мне вдруг становится противно, что мы в этой машине. Я ненавижу, что мы пристегнуты ремнями безопасности, и мы застряли в пробке и… — Или ты знаешь?

Моя грудь вздымается, и ему больше не нужно направлять мою руку. Она движется сама по себе, вверх и вниз по нему, и я хочу расстегнуть его ремень, расстегнуть его брюки, и я хочу наклониться через консоль и прильнуть к нему ртом. Этот мужчина, который любит меня и заботится обо мне самыми нечестивыми способами.

Но потом я вижу его.

Голубые глаза демона. Его бледное лицо, острая челюсть. Вьющиеся черные волосы. Я вижу его руки на моем горле, чувствую его дыхание на моем рту.