Чтение онлайн

Она выбросила ее в мусорку на заднем дворе.

Сказала, что ночью сработала сигнализация из одного окна. Она выглядела напуганной, но в то же время злилась, что О была в ее доме. Другой полезной информации не дала. Не Финли ли, ведь он остался далеко, в другом штате, не желая иметь ничего общего со своим гребаным сыном.

Джули предложила мне выпить.

Мы втроем выпили слишком много.

Офелия хотела спать в этой комнате, но в этом просторном доме четыре спальни, и я привалился к кровати один, предоставив девчонкам разбираться со своим дерьмом.

Я поднимаю голову, смотрю на тумбочку.

Там дорожка, что я приготовил ночью.

Мой телефон лежит лицом вниз, и я делаю вдох, снова провожу рукой по носу, чувствую вкус крови в горле. Кровь, виски и горький вкус кокса, похожий на толченый аспирин.

Я раздвигаю ноги, вижу, что мои боксеры задрались и открывают мне вид на татуировку Несвятого на моем бедре, занимающую почти все бедро.

Так много шрамов.

Но я знаю шрам Сид.

Я провожу пальцем по нему, он глубже, чем остальные. И длиннее.

Моя грудь сжимается, горло сдавливает.

Она не простит меня за это. Офелия. Она, блядь, не простит меня, хотя я здесь из-за нее.

Мне нужно знать, смогу ли я что-нибудь здесь найти. Кто-то охотится за нами. За ней.

И он не следит за ней так, как должен, если эти фотографии о чем-то говорят.

Он дает ей свободу, которую она хочет.

Я хлопаю кулаком по комоду, делаю чертову линию и делаю затяжку, закрываю глаза, сглатывая горький вкус кокса, пока мой пульс набирает скорость.

В дверь тихонько стучат, и я вздрагиваю.

Прочистив горло, мне удается сказать: — Да?

— Доброе утро, — говорит Джули, ее голос тихий. — Завтрак готов, если ты голоден.

Я, блядь, не голоден.

— Спасибо, — говорю я. — Я скоро спущусь.

Я слышу, как ребенок воркует, издает какие-то гулкие звуки, и теснота в моей груди становится сильнее.

— Хорошо. Не торопись, — предлагает Джули, и я слышу, как она уходит, как скрипит лестница, когда она спускается.

Она намного спокойнее, чем раньше, и я не могу не задаться вопросом, не потому ли это, что она думает, что этот визит может быть чем-то большим, чем есть на самом деле.

Я не рассказал ей о Сид.

О браке.

Ни о чем из этого.

Потому что это не ее гребаное дело. Чем больше людей злятся на мою жену, тем больше я волнуюсь. Я просто пустил все на самотек. Сохранил еще один секрет для нее.

Это не имело значения.

Теперь, наверное, имеет.

Ругаясь под нос, я провожу рукой по волосам, затем опускаю ее на колено, ладонью вверх.

Этот гребаный икс.

Х Сид.

Чертово клеймо моей жены.

Я встаю, снова ругаясь, затем иду к своей сумке, завязываю бандану вокруг горла, достаю свою одежду и одеваюсь, задаваясь вопросом, какого хрена я должен здесь найти, если Джули ни хрена не знает.

Я должен был остаться в другом доме прошлой ночью. Не стоило оставаться в этом, с обеими девушками, которых я здесь трахал, но это неважно.

Сегодня мы с О отправимся в путь.

Я позвоню Маву, узнаю, есть ли что-то конкретное, что он хочет, чтобы я проверил. В противном случае, мне нужно вернуться в Северную Каролину.

Даже если она не хочет меня сейчас, я должен быть ближе к своей жене, и я знаю, в каком гребаном маленьком комплексе он ее держит.

Когда я чищу зубы в ванной комнате для гостей, я смотрю на свое отражение, прямо на свои темно-синие глаза, налитые кровью и сухие.

На моей бледной коже нет шрама.

Но на ее коже он есть, и я не могу перестать думать о нем.

В ту ночь, я знаю, она решила уйти.

Мне понадобилось все, что у меня есть, чтобы не ударить кулаком в зеркало. Все, чтобы не открыть аптечку и не проглотить нахрен все, что в ней есть.

Я ее наебал.

Я обещал заботиться о ней, защищать ее. Я обещал, что никто больше не причинит ей вреда, а потом я пошел и сделал именно это.

Когда мы пересекаем границу с Вирджинией, мне становится плохо. Последний раз я приезжала на север, во всяком случае, так далеко на север, с Николасом. Когда мы пришли в дом Джули, тогда Люцифер закрыл мне рот рукой.

Позже, в другом доме, не слишком далеко от этого, я узнала правду.

Что Джеремайя, мой брат, напал на меня в ночь Хэллоуина. Не Люцифер.

Но я ничего не говорю об этом, пока мы с Джеремаей едем в тишине, его последние слова звучат в моей голове.

«То же самое случится и с тобой, если ты будешь продолжать играть со мной»

Я смотрю на его левую руку на руле, но не вижу никаких признаков дрожи.

Сглатывая кислый вкус во рту, ощущая свою панику, я снова смотрю в окно на горы, вырисовывающиеся по обе стороны шоссе, на яркое, чистое небо. На улице красиво, окна опущены, волосы застилают глаза, но мне так хорошо, что мне все равно.

Я смотрю на заднее стекло и вижу, что Николас и Риа догнали Джеремайю, который несколько часов назад вел машину с чертовым безрассудством.

— Куда мы едем? — спрашиваю я в сотый раз, не глядя на Джеремайю.

Наступает мгновение тишины, и я думаю, что он просто не собирается мне отвечать. Типично.

Но потом он говорит: — Мы почти приехали. Я думал, мы можем пойти в поход? — он говорит это как вопрос, и мой живот переворачивается.

Положив руку на живот и гадая, когда же я почувствую толчки этого ребенка, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Правда?

Я люблю походы. Быть снаружи, на природе.