Чтение онлайн

— Спускайтесь, товарищ лейтенант.

Игорь руку подал, придержал ПНШ. Пошёл по ручью первым Игорь. Надо пройти метров двести — триста, а лучше больше. Тогда собака след потеряет, нет в воде запахов. Игорь всё ждал команды от лейтенанта, когда выходить можно, уже километр, не меньше одолели. А услышал всплеск. Обернулся, а это Федюнин в ручей упал. Игорь к нему кинулся, а лейтенант без сознания. Ещё бы немного и захлебнулся. Игорь вытащил лейтенанта на берег. Присмотрелся — дышит. Вот невезуха! Видимо — рана серьёзная. Федюнин — мужик настоящий, терпеливый. Сколько мог — держался, шёл. Раз рухнул без чувств, стало быть — реально плохо.

Надо бы лейтенанта определить куда-то к местным жителям, а с документами, полученными от священника, перебраться через передовую.

Лейтенант застонал, пришёл в себя.

— Почему я лежу?

— Сознание потеряли, товарищ лейтенант.

— Хреново! Похоже — фронт мне не перейти.

— К местным надо, заховаться. А мне с документами к своим.

Лейтенант замолк. Игорь в растерянности был. То ли снова сознание потерял, то ли думает. Лейтенант сказал.

— Да, это единственный выход.

Оба понимали это, но где найти того надёжного человека, если не знают никого. Да ещё на обоих чужая форма. К партизанам в лес? Где их искать? А и встретят, шлёпнут их сразу часовые. Трудная ситуация. Игорь сказал.

— Карту надо смотреть, определиться. Я в деревню или село сам пойду. Договорюсь, за вами вернусь.

Лейтенант из-за пазухи карту достал, Игорь фонарь из кармана. Так вот село, где они были, вот перекрёсток дорог. Двигались они на запад. Игорь ручеёк нашёл. Карта немецкая, точная, каждое отдельно стоящее дерево обозначено. По ручью вверх по течению километр приблизительно прошли. Получается — по другую сторону ручья хутор в два дома есть. Не факт, что он обитаем, жители могли уйти, избы могли быть разрушены бомбой или сожжены. А если и живёт кто, неизвестно — на чьей стороне, нашей или к немцам служить подался?

Игорь близлежащие окрестности обошёл. Нашлась ямка, рядом и большая. Лейтенанта укрыть можно, не на берегу же ему лежать? Помог командиру подняться, придерживал его с правой, здоровой стороны. В ямку уложил, похоже — лёжка для зайца была, трава примята.

— Ты, Катков, вытащи из кобуры пистолет, патрон в ствол загони. Мне одной рукой несподручно.

— Есть.

Игорь пистолет вытащил, затвор передёрнул. Теперь Федюнину только с предохранителя его снять да жать на спусковой крючок. Одной рукой управиться вполне можно. Игорь осмотрелся ещё раз, запоминая место.

— Я пошёл.

— Удачи, Катков.

Игорь ручей перешёл, воду из сапог вылил. Хутор в двухстах метрах оказался. Игорю удалось близко подобраться, к задам огорода. Теперь понаблюдать, осмотреться надо. Через час хлопнула дверь, вышел дед. К сараюшке прошёл, слышно было, как поросёнок хрюкнул. Ага, кормить скотину пошёл. Надо потолковать. Ни машин, ни мотоциклов не видно, стало быть немцев на хуторе быть не должно. Перемахнул через плетень, подкрался к сараю. Как только дед вышел, подскочил к нему сзади, штык к шее прижал.

— Дед, кто на хуторе живёт?

— Фу, напугал! Ты ножик-то убери, говорить неудобно.

Игорь штык убрал. Дед старый, в случае чего шею свернуть голыми руками можно.

— Не оборачивайся! Ответа жду.

— Мы с бабкой, больше никого.

— А во втором доме?

— Пустой он. Хозяина в начале войны в армию призвали. Бобылём он жил, лесник.

— Товарища моего ранили, не пристроишь у себя на несколько дней?

— Опасно.

— У нас вариантов нет. Если в пустую избу его? Подкормить, перевязать. А немцы наскочат — не видели, не знали.

— Да ты что? Как это не видели? На хуторе две избы! Другое скажу. Пасека до войны была, тут недалече. У пасечника летний домишко, из досок. Так ведь не зима, перебьётся. А с харчами помогу.

— Дед, ты только не пугайся, немецкая форма на нас.

— Чего удумали! Пластуны?

Пластунами в первую мировую войну разведчиков называли.

— Есть немного.

Игорь деда отпустил. Небо на востоке уже посветлело, видно стало. Дед повернулся.

— Етить твою кочерыжка! Похож, вылитый немец. Так бы и дал по морде.

— Да не немец я, свой, русский.

— Вот что, веди своего раненного. Вон там меня ждите, сам выйду. Ни к чему бабу пугать. У нас на хутор отродясь немцы не заходили.

— Договорились, жди.

Игорь за лейтенантом побежал, привёл, усадил у дерева. Вскоре дед показался.

— Сам-то он идти сможет?

— Сможет.

Но Федюнин шёл только с помощью Игоря, благо — недалеко было. Изба пасечника — пристанище временное, летнее, можно сказать — сарай из жердей, укрытие от ветра и дождя. Но широкие нары есть и стол. Игорь китель с Федюнина снял. Рука у лейтенанта ещё больше распухла, синевато-багровой сделалась, из мест укусов сукровица сочится. Да и не красная она, похоже — перелом костей предплечья есть. Дед руку тоже увидел.

— Плохо, как бы антонов огонь не приключился.

— Это что за болезнь такая? Не слыхал.

— Как же по-современному? Ах ты, выскочило из головы. Во! Вспомнил — гангрена!

Про гангрену Игорь слышал, при ней конечности больные ампутируют и умирают часто. Лейтенант тоже не глухой, ситуацию понял.

— Дедушка, фельдшер или врач в округе есть?

— Как не быть? Только с лекарствами плохо, можно сказать — нет их.

— Надо бы пригласить. Только без свидетелей, осторожно.

— С понятием я, сделаю. Вот прямо сейчас и отправлюсь.

Дед ушёл. Лейтенант правой рукой в карман брюк залез, вытащил бумажный пакет. От пребывания в воде, когда упал Федюнин в ручей, он размок.

— Документы-то хоть целы? — заволновался Игорь. А то доставлю пустышку.

— Под бумагой ещё прорезиненная ткань. Иди. Удачи!

— К чёрту. Кому пакет отдать?

— Помнишь майора Иванова? Он ждать будет.

Игорь вышел, но к передовой не направился. Что там делать белым днём? А вот предосторожность излишней не бывает. Выбрал место поукромнее, метрах в тридцати от сарайчика пасечника, залёг. Если дед приведёт не фельдшера, а немцев или полицаев, Игорь должен убить их всех, но не подпустить к раненному командиру. Прошёл час, второй, когда показался дед, а с ним женщина средних лет с небольшим чемоданчиком — балеткой в руке.

Они проследовали в сарай. Вскоре вскрик раздался, потом из сарая дед вышел с ножом в руке. Это что они там делают? Игорь вскочил, домчался до сарая, распахнул дверь. Фельдшер испуганно вскрикнула. Видок у Игоря ещё тот. Форма немецкая, автомат на неё наставил, лицо небритое и выражение на этом лице звериное.

— Катков, отставить!

А фельдшерица кости сломанные сопоставляла. И дед заявился, принёс срезанные ветки, чтобы импровизированную шину наложить на место перелома. Игорю неудобно стало. Федюнин сидел.