Чтение онлайн

Кабаны рванули в сторону. Напугали только, а ведь он готов уже был начать стрельбу. В немецком тылу это чревато, немцы обязательно вышлют солдат проверить. Вояки немцы неплохие, надо отдать им должное, иначе не допёрли бы до Москвы. Только не рассчитали русский характер, упорство и неприхотливость наших воинов, а ещё не предполагали плохих дорог и морозов.

К вечеру доел сухой паёк, а по темноте двинулся дальше. На топком месте, где болотная жижа уже по щиколотку доходила, срезал ножом деревце, очистил от веток. Страшновато одному. Когда с Николаем шёл, была надежда на помощь, случись оступиться. Теперь такой надежды нет, уповать на удачу приходится. А она дама капризная, переменчивая. Прощупывал жердью дорогу перед собой, ставил ногу, делал шаг, и снова слегой перед собой.

К утру выбрался на твёрдую землю, вымокший, грязный и вымотанный. Ждал — окликнут с поста, да тишина. Отлежался немного, пошёл по компасу. Уж лучше бы пост был, сопроводили. А сейчас выйдет на красноармейца, пальнёт тот с перепугу в немца. Подумалось так, сбросил немецкую пилотку, тужурку, оставшись в нательной рубахе и галифе. Оно такое грязное, что не поймёшь, какого цвета. С километр от болота отошёл, когда на него вышли трое. Впереди сержант, за ним двое бойцов.

— Стоять! — приказал сержант. Это что за чучело огородное?

— Полковая разведка. Из немецкого тыла возвращаюсь. Мне бы к ПНШ по разведке.

— А в сидоре что? Ты автоматик-то брось.

Игорь автомат на землю положил. Сержант подошёл, за лямки сидора взялся.

— Осторожно! — воскликнул Игорь. Там новейшая немецкая мина! Аккуратного обращения требует. Жахнет, от нас всех только сапоги останутся!

Сержант руку в испуге отдёрнул, как будто от ядовитой змеи.

— На кой чёрт ты тогда мину тащишь?

— Приказ командования. Из-за неё мой напарник на той стороне погиб.

— Тестов, иди впереди, показывай дорогу. А ты следом. Только не дёргайся.

Так и пошли. Сержант последним. Взрыва боялся. Игорь-то не сказал, что в мине взрывателя нет.

А ПНШ уже знакомый. Когда в первый раз с Николаем через болото прошли, их к нему привели.

— А, разведка! А почему один?

— Второй там остался, навсегда. Мне бы в свой полк.

— Организуем. Сержант, с бойцами свободен.

— Товарищ лейтенант, в сидоре мина у него. Как бы не случилось чего.

— Спасибо, что предупредил, Харченко. Сержант с бойцами ушёл.

— Есть хочешь? Поинтересовался ПНШ.

— Обмыться бы.

— Да. Попахивает от тебя. Ты сидор оставь, колодец во дворе, ополоснись. А я до твоего командира дозвонюсь. Федюнин до сих пор?

— Так точно, он самый.

Игорь во двор вышел, попросил водителя, сидевшего в «козлике», слить воду из ведра. Стянул рубаху, наклонился. Шофёр полил. Вода ледяная, аж обжигает. Потом рубаху ополоснул, всё равно мокрая и грязная была. Водитель посмотрел, сжалился.

— Погодь! У меня гимнастёрка есть. Старенькая, но сухая. Я в ней машину ремонтирую.

Он достал из-под сидения гимнастёрку, мятую, с пятнами машинного масла, но сухую.

— Дарю, владей. А рубаху свою выкинь, не отстираешь.

Игорь, после того, как гимнастёрку натянул, уже не так в глаза бросался. Ещё бы ремень, на нашу гимнастёрку немецкий со свастикой не оденешь, а красноармейского нет. А всё равно вид несуразный. Боец подпоясан должен быть, ремень снимали с арестованных или пленных. А при Игоре охраны не видно. Не стал глаза мозолить, к ПНШ зашёл.

— Дозвонился, приедет. Сам обещал.

Федюнин подкатил на «Виллисе». Игоря увидел, подошёл, взглядом вокруг пошарил.

— Николай где?

— Погиб. Склад взорвали, он слишком близко оказался. Взрывная волна мощная, деревья в округе повалила, лес гореть начал. Его упавшим деревом раздавило.

— Жаль. Хороший боец был. Ты тело сам видел?

— Даже вытащить из-под дерева хотел. Да без топора или пилы невозможно. Кроме того, там такой жар от склада, волосы на голове трещат.

— Мы взрыв с передовых позиций наблюдали, грохот слышали. Сильно рвануло.

— Там ящиков много было. Вроде большого капонира вырыли, сверху маскировочная сетка.

— Понятно, почему авиаразведка не заметила ничего. Едем!

Игорь сидор поднял.

— Образец мины. Он без взрывателя.

— Отлично! Передам командованию, пусть инженерной службе покажут. Сапёры должны ознакомиться.

— Хитрая дрянь, к ней всё железное липнет, нож притянуло, еле отодрал.

— В полку всё подробно расскажешь. Ты в машину садись, я ПНШ поблагодарю. Второй раз он выручает.

Федюнин отсутствовал недолго, вышел в хорошем расположении духа. Сам за руль уселся. В полк ехал быстро, Игорь за поручень держался, чтобы не вывалиться на повороте, у «Виллиса» боковых дверей не было. По приезду Федюнин пытал его часа два.

— На карте покажи, где склад был? А дорога с какой стороны подходила? Через болото где переходил? Можно ли тем путём большую группу бойцов провести?

Игорю есть охота, а ещё пуще спать. Лейтенант заметил.

— Иди на кухню. Я распорядился — должны были на двоих оставить. После отдыхай. А я к начальнику штаба. Надо похоронку на Николая отправить. Не пропал он без вести, а погиб смертью героя.

Игорь сначала в свою землянку. Форму свою одел, потом на полевую кухню. Поел горячего, разморило так, едва за столом не уснул.

Толком не спал, прошёл бог знает сколько километров, да ещё болото трудно далось. А в землянке, сапоги только стянув, рухнул на нары и вырубился. Слышал — бойцы ходили, где-то далеко взрывы раздавались, но это его не беспокоило. У своих он, безопасно.

Удалось отдохнуть, подхарчиться. Но и ответ перед разведчиками держать — при каких обстоятельствах погиб Николай, почему случилось, можно ли было ему помочь. Вопросы задавали жёсткие и отвечать надо было прямо, не увиливая. Сочтут трусом — в поиск или рейд с ним не пойдут, кто бы не приказывал. Возьми слабака во вражеский тыл, как на него надеяться? Подведёт и всю группу погубит. Но вины или неправильных действий Игоря не обнаружили. Такой разговор — как чистилище и оценки товарищей могут быть нелицеприятные. К делу такие мнения не подошьёшь, но и в разведке служить не сможешь. Игорь на разведчиков не обижался, сам раньше проходил и других разбирал.

Рано утром разведчиков подняли по тревоге. На территорию дивизии проникла вражеская группа. Разведчики или диверсанты — пока не ясно.

В штаб полка примчалась прачка, служащая банно-прачечного отряда. Ещё по темну вышла по нужде, потом ясным звёздным небом залюбовалась. А мимо, как приведения три тени прошли. Испугалась, но не крикнула, назад в палатку не бросилась. Инстинкт самосохранения удержал. Несколько минут сомневалась — рассказать кому-нибудь? На смех поднять могут.

Решилась старшине. После ранения и госпиталя его признали годным к нестроевой службе, зачислили в банно-прачечный отряд, фактически — женским подразделением командовать. Только старшина не лыком шит был. Вместе с подчинённой прошёл к месту, где она тени видела и при свете фонаря отпечатки сапог увидел. Сапоги наши, шляпки гвоздей круглые, подковок нет. Но в своём тылу наши не таятся. Старшина в штаб доложил. В эту ночь ни полковая, ни дивизионная разведка не действовала.