Чтение онлайн

Майор к заброске в немецкий тыл явно готовился, знал звания и фамилии начальников абвергрупп и команд, их дислокацию. При таком мимолётном каверзном вопросе можно засыпаться, вот как сейчас. И лейтенант из ГФП оказался не так прост, но майор подготовлен на совесть. Игорь знал его несколько часов и пока не очень надеялся, если честно. Небольшой прокол в подготовке и весь маскарад летит к чертям. ГФП — фактически аналог «СМЕРШа» и контрразведчики там подготовлены хорошо, Игорь сам сейчас убедился.

Майор выглядел невозмутимым и Игоря эта выдержка порадовала. Есть надежда, что сработаются. Прошли на вокзал, майор приобрёл по воинским проездным документам билеты на поезд до Могилёва. Поезд должен был идти кружным путём, через Барань и Шилов. Состава пришлось ожидать около часа. Зашли в станционный буфет, перед входом надпись на немецком и русском «Только для немцев». Обслуга из русских, но по-немецки лопотала шустро. Приспособились за годы оккупации. Меню из немецких блюд. Майор просмотрел его мельком.

— Два айсбана и пиво. Фридрих, вы какое предпочитаете?

— Светлое, от тёмного у меня изжога.

Официант, стоявший у столика, кивнул.

— Айн момент.

На самом деле приготовлено было хорошо или Игорь проголодался, но съел быстро. А ещё пиво, по которому соскучился. Пиво бочковое, из Германии, вкус отменный. Майор ел деликатно, не спеша. Всё же офицер, а не фельдфебель. Расплатился рейхсмарками, хотя на оккупированных территориях были в ходу оккупационные марки. Когда вышли на перрон, майор тихо сказал.

— Молодец, хорошо держишься, я за тебя беспокоился.

Ну да, знал бы он, что Игорь и в Германии был, буфетом его не удивить. Подъехал поезд. Не товарные вагоны, в каких возили наших бойцов, а самые настоящие пассажирские. Только колея перешита на европейскую, узкую, оттого и вагоны маленькие. В купе уже оказался пассажир — гауптман со знаками артиллериста. От гауптмана попахивало спиртным. Он увидел эмблемы связиста на майоре и сапёра у Игоря.

— Драпаете от русских?

— Почему вы так решили? — вопросом на вопрос ответил майор.

— Ваше место на фронте.

— По-моему, вы тоже направляетесь не на фронт.

— Я за пополнением, — буркнул гауптман. Выпить не желаете или побрезгуете?

— С удовольствием.

Гауптман вытащил из саквояжа бутылку коньяка, раскладной стаканчик. Налил, предложил майору. Всё же он старше по званию.

— Прозит! — приподнял стаканчик майор, поднёс его к носу, понюхал, сделал глоток. Коньяк хорош!

И допил медленно, смакуя.

— Мне кажется, вы штабная крыса, — заявил гауптман.

Плеснул себе спиртное в стаканчик и опрокинул в рот. Стаканчик был мал, грамм пятьдесят, но немцы обычно не пили залпом.

— Почему же?

— На фронте так не пьют. Там каждый день как последний.

— Вы правы. Я не стреляю по врагам, моё дело связь. Согласитесь — нужная служба.

Вагон раскачивало на стыках. Дверь сдвинулась. На пороге стоял офицер, из-за его плеча был виден солдат.

— Патруль, приготовьте документы.

Каждый протянул свои. У гауптмана, кроме офицерского удостоверения, был приказ и командировочное удостоверение. Проверяющий сразу ему вернул, взял документы майора.

— Фер — бидунгсштелле? — переспросил он.

— Господин обер-лейтенант, вы же читать умеете? Зачем озвучивать?

— Простите, служба, — стушевался обер-лейтенант.

У Игоря проверять не стал. С военной разведкой связываться армейские офицеры не любили. У абвера вечно секреты, только геморрой наживёшь.

Когда патруль перешёл к следующему купе, гауптман протянул.

— А вы говорили, герр майор, что связист. Думаете, я не знаю, что такое «Фер — бидунгсштелле». Никакая это не служба связи. Из-за вас, из-за вашей службы война идёт не так!

— Почему?

— Ваш Канарис заявил, что Россия — это колосс на глиняных ногах. Обманули фюрера, обманули армию!

— У России оказались большие людские и мобилизационные резервы. А ещё помощь по ленд-лизу.

Гауптман явно считал абвер и все разведслужбы рейха виноватыми в поражениях вермахта в военной кампании. Замолчал, смотрел в окно, пил в одиночку. К счастью, поезд уже подходил к Могилёву. Проводник прошёл по вагону, предупредил о станции. А что собирать вещи, когда из груза только ранец? И что в нём, Игорь не знал, хотя посмотреть хотелось. Вдруг проверка патруля? С гауптманом не прощались, он смотрел на обоих с пренебрежением.

Выйдя на перрон, майор решительно направился в город. Игорь шагал за ним. Плохо, что он не знает задания, целей. Случись непредвиденное, он не знает, что предпринять. Возвращаться назад? Ещё когда подъезжали к городу, он видел из вагона, что окраины города пострадали от войны. Но центр был в приличном состоянии.

Дома целые, ходят люди, проезжают машины, причём только военные. Майор шёл быстро, явно торопился, к известному ему месту, поскольку проходил через дворы, сокращая путь. Игорь понял — майор в Могилёве уже был. Спешка объяснилась довольно скоро. Из переулка вышли на улицу, майор остановился.

— Видишь вон там «Вандерер»?

— Зелёный?

— Да. У меня там встреча. Ты стоишь, наблюдаешь. В случае нештатной ситуации открываешь огонь, отвлекаешь на себя. Наша задача — дать возможность уйти нашему человеку из машины. Если подам сигнал — махну рукой из открытого окна, подойдёшь, передашь ранец. Вопросы?

— Всё понятно.

Игорь сразу передёрнул затвор «Парабеллума», поставил его на предохранитель, сунул в кобуру, но клапан не застёгивал. Теперь открыть огонь дело одной секунды. Но он чётко понимал, в случае попытки захвата майора и его визави, открой Игорь огонь, тут же станет мишенью, целью номер один. Был бы хоть автомат, а пистолет хорош только для ближнего боя. Чувствовать себя подсадной уткой не совсем комфортно, но таковы правила, придуманные не им.

«Вандерер» был машиной небольшой, такими пользовались в вермахте чины невысокие.

Майор неспешной походкой направился к машине. Наверняка по пути обшаривал взглядом окружающее пространство — нет ли опасности?

Поравнявшись с машиной открыл дверцу, сказал несколько слов, уселся. Уже хороший знак, контакт с агентом состоялся. Игорь вертел головой. Метрах в тридцати идут две пожилые женщины, в полусотне метров два солдата, но они удаляются. И машин не видно. Остаются дома. Но за окнами никто не стоял, не наблюдал.