Чтение онлайн

По закону ребенка и так запишут на его имя. Даже если разведемся, ребенок родится раньше, чем пройдет девять месяцев.

– Тихону ты быстро надоешь, вот тогда прячься, Варя, в этом городе тебе места не будет.

– Это угроза?

– Предостережение. И даже не от меня. Зря ты втянула в это Алёхиных. Анализы, которые ты им показала, липа. Дата там неправильная. Марьяна сдавала их после меня, так что ты зря старалась, пытаясь настроить их против дочери. Сама понимаешь, родители всегда будут на стороне своего ребенка.

– А ты тогда кто, Влад?

Он не отвечает. Снова бьет кулаком об стену и уходит обратно в конференц-зал. Я же не догоняю его и не кричу вслед то, о чем он и сам мог бы догадаться. Что Марьяна обманывает его и повторно сдала анализы после него, чтобы он поверил, что заразил ее он. Влад даже не сомневается в этом. Подтверждает тем самым, что Марьяна была у него не одна.

Муж соглашается на условия Гиреева сцепив зубы, так что из офиса я выхожу практически свободной. Остаются одни формальности, которые не займут много времени.

Меня накрывает облегчение, что всё заканчивается. Будто гора с плеч.

Но спустя два дня вся моя жизнь катится в пропасть.

– Я не знаю, что делать, мам, – всхлипывает дочка, но старается при этом держаться.

Глаза у нее на мокром месте. Видно, что плакала всю ночь, но и я не знаю, чем могу ей помочь.

– А что говорит муж?

– Федя молчит, – качает головой Лиля. – Сам в шоке. Его бывшая ведь попросила посидеть с сыновьями, сказала, что в больницу ложится, я поэтому только и согласилась, чтобы они жили у нас целых три недели, а оказалось, что она подцепила нового хахаля и укатила в неизвестном направлении. А сегодня утром Феде следователи позвонили… Алла попала в ДТП в Сочи и умерла…

– Мальчишкам уже сообщили?

Они уже довольно взрослые, десять и тринадцать лет, им не расскажешь сказку, что мама в длительной командировке или на небесах. Судя по траурной обстановке в доме, все уже в курсе, что случилось.

– Федя звонок на громкую поставил, когда ему полиция звонила, и дети всё услышали. Сбежали к бабушке, матери Аллы, он за ними следом поехал. Я понимаю, что это эгоистично с моей стороны, мам, и к Феде я пока с этим вопросом обратиться не могу, но что дальше? Сейчас привезут тело Аллы, ее похоронят, и надо будет решать что-то с опекой. Мать Аллы, бабушка мальчишек, инвалид по зрению, ей не дадут опеку над внуками, а других родственников, кроме Феди, нет. Он молчит, ходит весь смурной, но я знаю, что другого выхода нет. Рано или поздно вся эта канитель закончится, и он поставит меня перед фактом, что его пацаны будут жить с нами. А я и так намучилась с ними за эту неделю, сил моих больше нет. У меня Марте три года, я с ней еле как управляюсь, а с подростками совсем худо будет. Они меня ненавидят до сих пор. Федя им, конечно, сделал внушение, и они мне больше гадостей не говорят, но я-то чувствую всё. Вот что делать, а?

Голос у Лили расстроенный и полон отчаяния, а я даже посоветовать ей ничего не могу. Решение о дальнейшей жизни она должна принять сама. Не говорю ей этого, но в душе понимаю, что это последствия ее собственного выбора. Связалась с женатым мужчиной, увела его из семьи, а теперь впервые столкнулась с настоящими трудностями, которые либо разрушат их с Федором брак, либо скрепят их отношения.

С одной стороны, во мне говорит голос матери, которая всегда будет стоять горой за своего ребенка. А с другой, голос обманутой женщины, у которой другая, более молодая, тоже увела мужа.

– Мам, ты тут? Слушаешь меня вообще?

Лиля всхлипывает, явно терзается происходящим, и я тяжко вздыхаю.

– Слушаю, Лиль.

– Так что мне делать?

– Федор – хороший отец, дочка, своих детей он не бросит. Он такой же родитель мальчишкам, как и его бывшая… то есть умершая жена, несет за них полноправную ответственность. Это его обязанность – позаботиться о своих сыновьях. Ты понимаешь?

Дочка молча сопит, и я через экран телефона вижу ее недовольное лицо, но чувствую, что она понимает, о чем я говорю.

– Ты ведь знала, что у твоего мужа есть дети от прошлого брака. Он не бросит их, возьмет на воспитание себе. Это лишь вопрос времени, когда он скажет тебе.

– И как я… как мы…

– У тебя есть выбор, Лиля. Но не руби с плеча, может, всё наладится. Мальчишки потеряли мать, им и так сейчас нелегко, так что общий язык с ними ты так быстро не найдешь.

Я умалчиваю о том, что не исключено, что они станут винить ее и Федора в том, что их мать умерла, не хочу нагнетать. Мне жаль и детей, и в то же время дочку, которая не оценила заранее последствия своего поступка, когда увела мужа из семьи.

Лиля какое-то время молчит. Не знаю, согласна со мной или нет, но ей есть над чем подумать, как и время на то, чтобы принять решение, с которым ей придется жить всю оставшуюся жизнь.

– Мам, ты прости, что я на тебя свои проблемы вываливаю. Расскажи лучше, как у тебя дела? Как… отец?

– Мы пришли с ним к компромиссу, так что осталось только получить свидетельство о разводе, и официально я свободная женщина.

Спроси меня кто, какие в этот момент я испытываю эмоции, вряд ли смогла бы внятно ответить. Во мне бушует целая буря, которая так просто не утихомирится.

– Отдашь его ей? – тихо спрашивает дочка. Нерешительно так, словно не знает, стоило ли вообще задавать мне этот вопрос.

– А что ты предлагаешь? Бороться за мужчину, которому я не нужна?

Умалчиваю о том, что он мне теперь и даром не нужен. Как и не говорю о том, что произошло в больнице. Сейчас идет модная тенденция, что родители должны быть своим детям лучшими друзьями, чтобы те делились с ними своими проблемами, но ведь это обоюдоострый меч, который работает в обе стороны.

Лиля – моя дочь, а не подружка, и делиться с ней некоторыми вещами я не то что не должна, а не хочу. Особенно взваливать на нее тяготы собственных решений или дилемм.

– А может, она его приворожила? – делает дочка нелепое предположение, и я едва не закатываю глаза.

Она, видимо, чувствует мою реакцию, хоть я и молчу.

– А что, на папу это совсем не похоже, мам. Он же всегда другим был, а сейчас даже не звонит ни мне, ни Мишке. Будто забыл о нас, увлекся этой Марьяной. А эта Марьяна, про нее какие только слухи не ходили, я у Мишкиных друзей поинтересовалась. Она гулящая и доступная, так что не удивлюсь, если не от папы беременна, а от кого-то другого.

Лиля продолжает строить невероятные теории, и я просто молча ее выслушиваю, давая выговориться. Понимаю, что Влад – ее отец, и она, как бы ни пыталась его ненавидеть, всё равно не может поверить в то, что ее папочка стал таким жестоким мерзавцем и запросто вычеркнул нас всех из своей жизни.

Может, на ее месте я бы тоже цеплялась за любую возможность, чтобы обелить отцовское имя, обвиняла бы Марьяну или каких-то бабок, которые сделали любовное зелье, чтобы его приворожить к молодухе.